Учитель Особого Назначения. Том 6 (СИ)

Мой дар позволял видеть, как ускорить развитие детей. Где свернуть чуть в сторону, где притормозить, чтобы не навредить, а где давить на газ, пока есть возможность. И вот сейчас они все находились в равных условиях, на финишной прямой до первого ранга. Все остальные барьеры находились исключительно у них в голове.
Вот я и снял эти барьеры простой и доступной наградой здесь и сейчас.
  
И ещё раз скажу — попёрло!
Из тех, кто ещё не преодолел стихийные сектора, остались Петя Валиков, Федя Осипов, Вероника Полякова и… Влад Воробьёв!
С последним была особенная проблема, которая не касалась Источника напрямую. Но с этим мы тоже разберёмся.
В общем, с этими ребятами-то у меня через полчаса отдельное занятие в учебке — так я стал называть корпус «номер 13», а то слишком уж длинное у него название. И я как раз, сидя за учительским столом в «404» аудитории, и заканчивал последний этап узоров на криворожьей указке. Появилась у меня кое-какая идея по поводу…
Тут в дверь постучали и прервали мои мысли. Но я как раз довёл нужную завитушку и чуть отклонился, чтобы посмотреть на результаты трудов.
Всё было выполнено отлично! Потребовалось немало времени, но оно того стоило. И можно уже применять на деле.
Но пока что я окликнул человека по ту сторону двери:
— Заходите, открыто!
В аудиторию вошёл очень хмурый человек с поникшим взглядом. Источник его замер, будто застыл, а в груди наверняка висел тяжёлый груз.
— Здравствуйте, господин Фадеев, — приветствовал я отца Филиппа.
— Добрый день, господин Ставров, — тихо проговорил Михаил Филиппович.
Он закрыл дверь, вздохнул, будто решаясь, и двинулся ко мне.
— Мы можем поговорить откровенно?
— Да я вообще не люблю притворство и недосказанность, — признался я. — Так что да, мы можем говорить откровенно, Михаил Филиппович.
Фадеев благодарно кивнул, я указал на стул рядом, и он сел.
— Это по поводу моего сына… и его друзей, — с трудом вымолвил барон.
— Внимательно слушаю, — улыбнулся я.
Надеюсь, он начнёт говорить быстрее и прямее? А то я так могу опоздать на занятие.
— Ребята наконец-то пришли в себя, — выдохнул Михаил. — Я только что от них.
О! А вот это очень хорошие новости. Но вообще-то я просил Марину сообщить мне, как только это произойдёт.
А, понял. Взглянул на телефон и увидел кучу сообщений от неё. Видимо, слишком увлёкся узорами на указке, хех.
— Поздравляю! — искренне произнёс я. — Уверен, с ними всё будет в порядке.
— Об этом я и хотел поговорить. Дело в том, что это я рекомендовал этого, кхм, ублюдка Громова. Понимаете ли, я знал о его ранге и кое-что слышал о тайнах рода, поэтому решил, что он сможет…
Барон прервался, сжал челюсть и вперил в меня странноватый взгляд. Кажется, он не привык просить и оправдываться. А ведь даже несмотря на мой более высокий титул графа, в его глазах я был всего лишь учителем без какого-то значимого влияния в понятном для него поле.
Есть что-то вроде притчи про лягушку в колодце. Она сидит внутри, смотрит наверх и думает, что небо маленькое и круглое. А весь мир тесный, сырой и мокрый, что её, собственно, вполне устраивает.
Вот бы эта лягушка охренела, окажись она наверху.
— Михаил Филиппович, — не сдержался я. — У меня довольно мало времени, так что прошу сразу к делу.
— Д-да, да, конечно, — закивал он. — Марина Вячеславовна сказала, что здоровье сына… и ребят в нормальном состоянии. Но их развитие откатилось назад, далеко назад. И единственный, кто может помочь, это… вы.
— Ну, примерно так оно и есть, — кивнул я.
— Тогда прошу! — выпалил барон, словно дёрнул пластырь. — Возьмите ребят на поруки! Мы обеспечим вас всем необходимым, лишь бы!..
— Тихо, тихо! — прервал я его. — Ничего такого не нужно. Хотя…
— Да⁈ — озарился надеждой Фадеев. — Что угодно!
Я и так собирался заниматься парнями, но раз уж подключились их нерадивые родители, стоит подтолкнуть дело и с этой стороны.
— Пускай ребята переберутся в общежитие академии, — улыбнулся я ещё шире.
— Ч-чего? — захлопал глазами барон.
Он наверняка думал, что я потребую плату. Деньги, услуги, а то и родовые секреты какие-нибудь. Но мне ничего подобного от них не нужно было. Вряд ли у них есть что-то, что могло бы меня заинтересовать.
А вот если парней определят в общагу, жить наравне с простолюдинами и бастардами, да поближе ко мне, чтоб родовые мастера и всякие чванливые папаши не могли помешать моему обучению, это сильно упростит дело.
Того глядишь, и у самих пацанов мозги чуть встанут на нужные пазы. Детей ведь воспитывают, в первую очередь, дома. Мама и папа, с которых они берут пример, хотят того или нет. И уже этот опыт применяют в социуме, где насмехаются над более слабыми ребятами, кичатся своим положением и позволяют себе всякие гадости.
Но общага может поправить дело, и вполне быстро. Когда живёшь с людьми максимально близко, ешь с ними из одного котла, образно говоря, отношение поменяется в любом случае. В более взрослом возрасте с этим сложнее, но пацаны пока что дети и вполне гибкие по части подобных изменений.
— В общеж… — Фадеев скривился, словно его заставляли сказать какое-то немыслимое ругательство. — Общежитие?
— Ага, — кивнул я. — И безо всяких преференций! Карманные деньги по минимуму, охраны хватит и той, что в академии. Комнаты я сам выберу.
— И как это, кхм, поможет с их развитием? — изо всех сил пытался держать нервную улыбку барон.
— О, поверьте, поможет, — уверял я. — Но объяснять слишком сложно и долго. Ах, да! Ещё кое-что.
— Да? — нахмурился Михаил.
Он уже наверняка жалел, что ввязался во всё это.
— Насчёт восстановления я помогу, — перешёл на самый серьёзный тон. — Но если ребята захотят догнать своих сверстников, им придётся доказать свою решимость. Убедить меня, что они достойны особого подхода.
Михаил чуть растерялся. В глазах явно вертелся вопрос: «Как это — достойны? Разве они могут быть недостойны⁈»
Но вместо этих вопросов он покорно озвучил другое:
— Д-да, конечно. Мы сделаем, как вы сказали, Сергей Викторович. И ребята будут полны решимости, можете не сомневаться.
Не то чтобы я считал кого-то недостойным своего обучения. Это же дети всё-таки. Но это было именно то слово, чтобы Михаил понял мои намерения.
А я не собирался обучать тех, кто может применить знания во имя зла.
Учитель несёт ответственность не только за то, что должен обучить своих учеников. Но и за то, чему и кого он обучает.
На этом мы закончили разговор, и я направился в учебку. И там на удивление меня ждали не только Петя, Федя, Вероника и Влад.
— А вы чего тут делаете, Шалопаи⁈ — спросил я…
Весь второй «Д» класс!
Бесята стояли на втором этаже, и если бы корпус не был оборудован кучей укрепляющих заклинаний, они бы снесли все перила к Хаосу и вывалились бы гурьбой.
Четвёрка «отстающих» стояла с надутыми мордами внизу.
— Прогоните их, Сергей Викторович! — воскликнула Вероника.
— Ну уж нет! — заявила Анжела. — Мы никуда не уйдём!
— Во-во! — закивал Саня. — Мы хотим артефактные сюрпризы, между прочим! А вы последние остались!
— Драндандан!! — высвободил свой меч Драгон, который стоял прямо на периле и показывал чудеса балансировки.
— Поняли? — хмыкнул я четвёрке. — У вас нет выбора. Придётся справляться, хошь не хошь, как говорится.
— И справимся! — уверенно заявил Влад.
Парень бросил взгляд в сторону Анжелы, но затем упрямо уставился на подготовленные камеры и завёл Источник на полную катушку.
Так, а вот это плохо.
Вообще-то у каждого из них были определённые причины, почему не удавалось пройти испытание раз за разом.
  
Петя привык действовать с размахом, прямо в лоб. И вместо того, чтобы перехватить управление над чужеродной магией, пытался её подавить. Неосознанно, что-то вроде мышечной памяти и рефлексов. Но с ним было довольно просто: за прошлые попытки он мало-помалу понял, в чём ошибка, и сегодня должен исправиться.