Император Пограничья 11 (СИ)

— Ваша Светлость, прошу прощения за беспокойство.
— Что такое, Семён? — князь не поднял головы от документов.
— В приёмной уже второй день сидит человек из Восточного Каганата. Настаивает на аудиенции с вами лично.
— Ну и пусть сидит дальше. У меня нет времени на каждого проходимца из степей.
Слуга помялся, переступив с ноги на ногу.
— Он утверждает, что тема разговора касается… Прохора Платонова, Ваша Светлость.
  
Перо замерло над бумагой. Сабуров медленно поднял голову, впиваясь внимательным взглядом в слугу.
— Платонова?..
— Так точно. Вы же приказали докладывать обо всём, что связано с маркграфом, как о приоритетном деле.
— Приведи его, — бросил Сабуров после недолгого раздумья. — И пусть советник Акинфеев будет рядом.
Через десять минут в кабинет вошёл незнакомец. Мужчина лет сорока, смуглый, с резкими чертами лица, будто выточенными резцом скульптора. Высокие скулы, тонкие губы, орлиный нос — типичная внешность выходца из южных земель. Но больше всего Сабурова поразили глаза — чёрные, как антрацит, немигающие, изучающие князя с холодным расчётом хищника.
Сабуров невольно поёжился, мысленно благодаря себя за предусмотрительность. В отличие от безумного Веретинского, предпочитавшего одиночество в своей паранойе, новый князь всегда держал при себе двух боевых магов-охранников. Сейчас они стояли у стены, внешне расслабленные, но готовые среагировать на любую угрозу.
— Приветствую Вашу Светлость, — гость поклонился, но не слишком низко. — Меня зовут Карим Мустафин. Я представляю интересы уважаемого Хасана Рашидовича, влиятельного человека из Восточного Каганата.
Советник Акинфеев, седой мужчина с острым взглядом, наклонился к уху князя и торопливо зашептал:
— Юсуфов Хасан Рашидович, известный как Волкодав. Контролирует большую часть наркоторговли в Восточном Каганате. Имеет связи с криминалом в Сергиевом Посаде, Твери, Астрахани и ряде других портовых городов. Крайне опасен, имеет связи в правительстве Каганата. Официально — успешный торговец солью и специями.
Сабуров кивнул, не сводя глаз с гостя.
— И что же нужно уважаемому Хасану Рашидовичу от Владимирского княжества?
Карим позволил себе лёгкую улыбку, от которой его лицо стало ещё более хищным. Почти стервятник замершей над обессиленной от жажды антилопой.
— Мой господин наслышан о том, сколько… неудобств доставил Вашей Светлости некий Прохор Платонов. Выскочка из глухой деревни, осмелившийся поднять руку на законную власть.
Зубы Сабурова скрипнули. В памяти вновь всплыла череда унижений — похищение среди ночи, когда его вытащили голым из массажного кабинета, дрожащие руки под взглядом ворона с человеческим голосом, вынужденная подпись на налоговых документах. А после — наглый отказ от его великодушного предложения о сотрудничестве, выход Угрюма из-под власти Владимира и публичное оскорбление князя в Эфирнете. Три боярина — Кологривов, Толбузин и Селезнёва — признали Прохора своим сюзереном, уведя свои земли из-под юрисдикции княжества. Их черёд тоже придёт… Каждое воспоминание жгло душу, как раскалённое железо.
Чёрные глаза гостя скользнули по кабинету, отмечая детали. Свежая штукатурка на стене за княжеским креслом, едва заметные следы копоти на потолке, новый ковёр, не успевший пропитаться запахом табака. И самое главное — два боевых мага у стены, чьи руки замерли в полуготовности к плетению заклинаний.
— Говорят, предыдущий князь погиб от… несчастного случая, — Карим сделал едва заметную паузу. — Самовозгорание. Редкая трагедия для пироманта такого уровня.
Воздух в кабинете словно сгустился. Охранники сделали незаметный шаг вперёд, их пальцы чуть заметно засветились магической энергией. Сабуров остался неподвижен, но челюсть напряглась.
— Огненный дар князя Веретинского был нестабилен в последние месяцы, — ровно произнёс князь. — Многие были свидетелями его… вспышек.
— Разумеется, — Карим склонил голову. — Как удачно для Владимира, что нашёлся достойный преемник. Человек напористый. Способный на… трудные решения.
Мустафин неспешно подошёл к окну, демонстративно повернувшись спиной к охранникам — жест либо крайней самоуверенности, либо провокации. Правый маг сделал ещё полшага, готовый среагировать на любое резкое движение.
— Мой господин ценит людей действия, — продолжил Карим, разглядывая вид на город. — Тех, кто не боится взять власть в свои руки, когда это необходимо. Даже если для этого требуется… устранить препятствия.
— К чему вы клоните? — голос Сабурова похолодел.
Карим обернулся, и в его глазах мелькнуло понимание.
— К тому, Ваша Светлость, что мы с вами понимаем друг друга. Оба знаем — иногда для блага многих приходится пожертвовать одним. Будь то безумный правитель или зарвавшийся выскочка.
Левый охранник уже начал плести защитное заклинание, но Сабуров поднял руку, останавливая его.
— Вы играете с огнём, господин Мустафин.
— О, я прекрасно умею обращаться с огнём, — пиромант усмехнулся, — но не волнуйтесь, Ваша Светлость. Мы не враги. Напротив — у нас общая цель. И мой господин предпочитает иметь дело с прагматиками, а не идеалистами. С теми, кто понимает, что власть берут, а не получают в дар.
Зубы Сабурова скрипнули. Этот наглец фактически намекал, что знает правду о смерти Веретинского. Но что более важно — он давал понять, что Волкодаву это безразлично. Даже наоборот — цареубийца им больше по душе, чем законный наследник.
— Продолжайте, — процедил князь сквозь зубы.
— Мой господин намерен… устранить эту проблему. По собственным причинам, разумеется. Но он полагает, что Ваша Светлость захотела бы оказать нам всяческое содействие и, будучи признательна за такую услугу, была бы готова выразить эту признательность… материально.
Сабуров едва не рассмеялся. Наглость степного Кагана не знала границ — Волкодав собирался убить Платонова по своим мотивам, но как истинный торгаш решил попутно найти того, кто щедро заплатит за эту «услугу».
— Восхитительная предприимчивость, — князь откинулся на спинку кресла. — Но если я готов помочь в исполнении задуманного и щедро наградить вашего господина, то операция должна не просто устранить Платонова. Она должна уничтожить его репутацию.
В голове Сабурова крутилась мысль — Платонов уже не раз доказывал живучесть таракана. Пережил ссылку в Угрюмиху, покушения и Гон, вышел победителем из схватки с людьми князя Тереховым и боярином Елецким. Даже если Волкодав потерпит неудачу в убийстве, хотя бы репутация «героя Пограничья» будет подмочена.
— Что именно имеет в виду Ваша Светлость? — Карим слегка наклонил голову.
— Как именно планируется операция?
Мустафин сцепил руки за спиной, прохаживаясь по кабинету.
— План прост и изящен. Мы похитим двоюродного брата Платонова — журналиста Святослава Волкова. Назначим встречу для обмена в Астрахани, где власть моего господина сильна. Платонов явится — родственные узы для него важны, мы это проверяли.
— И там вы его убьёте?
— Разумеется. У нас будет полсотни вооружённых бойцов, дюжина магов, включая меня. Платонов не выберется живым из западни.
Сабуров задумчиво постукивал пальцами по столу. План был неплох, но чего-то не хватало. И тут его осенило.
— А что если… — князь наклонился вперёд, — во время вашей встречи произойдёт «несчастный случай»? Скажем, взрыв склада с химикатами? Астрахань — портовый город, там полно складов с опасными грузами.
Карим прищурился, мгновенно уловив мысль.
— Хлор, аммиак… Если правильно организовать, облако накроет половину квартала. Сотни жертв среди мирного населения.
  
— И все решат, что это Платонов устроил резню, спасая родственника, — подхватил Сабуров. — Даже если он чудом выживет, клеймо террориста прилипнет навсегда. Содружество не простит массового убийства невинных.
— Блестящая идея, Ваша Светлость.
— Перейдём к практическим вопросам, — Сабуров проигнорировал неприкрытую лесть и демонстративно открыл чистый лист бумаги. — Какую сумму запрашивает ваш господин за эту… услугу?