Император Пограничья 11 (СИ)
— Я найду деньги! — воскликнул Аркадий Филатович. — У меня в сейфе тысяч пятьдесят наличными, может, шестьдесят наскребу. Остальное… Заложу дом, автосалон, всё заложу! Возьму кредиты, займу у ростовщиков, продам машины со склада по дешёвке — неважно! Главное — вернуть Славу живым! Это мой единственный сын, Прохор! Я всю жизнь строил этот бизнес, но готов всё потерять, лишь бы он остался жив!
— Дядя, стойте, — остановил я его. — Они не за деньгами пришли.
— Что ты имеешь в виду?
— Это личное, какая-то месть. Подумайте сами — зачем им Святослав? Если бы хотели денег, взяли бы представителя более обеспеченного рода или крупного купца. А выбрали именно моего двоюродного брата. Это удар по мне через семью.
— Но они же назвали сумму выкупа!
— Чтобы заманить меня в ловушку. Даже если заплатим, они убьют и Святослава, и меня.
В трубке повисла тишина. Потом Аркадий Филатович глухо спросил:
— И что ты предлагаешь? Бросить Славу?
— Ни в коем случае. Но действовать нужно не так, как они ожидают. Единственный выход — ударить первыми там, где не ждут. У нас есть… — я взглянул на часы, — … тринадцать часов до назначенного времени. Нужно найти их раньше, чем они поймут, что мы не играем по их правилам.
— Как? Мы даже не знаем, где они его держат!
— Собеседник назвал Астрахань — значит, не планирует далеко перевозить. Старый соляной причал — похоже, какая-то заброшенная промзона, идеальное место для засады. Скорее всего он где-то там или же у них есть база поблизости. Так или иначе, я найду Славу.
— Прохор… — голос дяди дрогнул. — Верни мне сына. Пожалуйста.
— Верну, дядя. Обещаю.
Я отключился и посмотрел на фотографию отрезанного пальца. Противник совершил ошибку — он недооценил меня. Я не тот человек, который, покорно склонив голову, ступает в ловушку.
Я отключил магофон и закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Святослав. Снова в заложниках. В третий раз за последний год, и во второй — по моей вине. Сначала Горевский через Кортика послал бандитов заткнуть ему рот — я тогда едва успел, застав кузена связанным, а головорезов с раскалёнными паяльниками у его лица. Потом Фонд Добродетели — кузен тогда едва не погиб от пыток, спасая себя признаниями. И вот теперь новая напасть.
Быть моим родственником становилось смертельно опасно. Враги быстро поняли — я готов рисковать ради семьи, и это делало близких мне людей мишенями. Но они же не понимали главного — каждая такая попытка только усиливала мою решимость. Нужно преподать урок настолько жестокий и показательный, чтобы даже самые отмороженные подонки дважды подумали, прежде чем тронуть кого-то из моих близких. Чтобы при одной мысли о похищении близких Платонова у них начиналась медвежья болезнь и заикание.
Время поджимало, и нужно было действовать быстро и решительно.
Я набрал номер Коршунова.
— Слушаю, командир.
— Родион, срочно ко мне в кабинет. И захвати твою особую скрижаль.
— Так точно. Пять минут — и буду как штык.
Я встал и подошёл к окну, глядя на вечерний Угрюм. Светокамни в фонарях уже зажглись вдоль главной улицы, в домах светились окна. Мирная картина, которую я должен был защищать, но сейчас важнее было спасти Святослава.
Коршунов появился ровно через пять минут, неся потрёпанную магическую скрижаль под мышкой. Его обветренное лицо выражало готовность к любым приказам.
Несколько минут ушло на то, чтобы ввести его в курс дела, и после этого я спросил:
— Родион, помнишь историю с Фондом Добродетели?
— Как забудешь такое, ядрёна вошь. Северная лечебница, несколько десятков охранников в расход, освобождённые подопытные. И ваш волчонок с фингалом под глазом, который пел как соловей.
— После того случая я дал тебе особое поручение касательно Святослава. Выполнено?
На лице Коршунова появилась довольная улыбка:
— Так точно, воевода. Как приказывали — новый маячок вживлён по всем правилам военной науки. Не та дешёвка на месяц, что в первый раз лепили, а серьёзная штуковина. Полгода гарантированно светиться будет, как маяк в тумане. Размером с рисинку, присосался к позвоночнику между лопаток, как клещ к собаке. И главное — с защитой от стандартного прощупывания. Только матёрый артефактор учует, да и то если нос совать будет целенаправленно.
Я кивнул, вспоминая, как отчитывал Родиона за первый маячок. Тогда я говорил о недопустимости имплантировать что-либо без ведома человека. Однако после того, как Святослава пытали в лечебнице Фонда Добродетели, я понял — враги будут бить по семье снова и снова. Они не остановятся, пока не найдут рычаг давления. И я сам отдал приказ Родиону вживить новый маячок — более надёжный и долговечный. Святослав об этом не знал, но после произошедшего, лишняя предосторожность была оправдана. И вот теперь это решение может спасти ему жизнь во второй раз. Иногда паранойя — это просто здравый смысл.
— Он активен сейчас?
— Сейчас глянем, что там наш птенчик высиживает.
Родион включил скрижаль и провёл пальцами по поверхности, активируя руны. На экране появилась карта мира с медленно пульсирующей зелёной точкой. Коршунов увеличил масштаб, и я почувствовал, как внутри всё похолодело.
— Мать честная… — начал Родион и осёкся.
— Восточный Каганат, — закончил я за него. — Плато Мангистау, если точнее. В сотнях километров от Астрахани.
Коршунов присвистнул:
— Выходит, встреча в Астрахани — ловушка? Пока вы там будете с пустым местом договариваться, они…
— Именно. Классический отвлекающий манёвр. Но они допустили ошибку — прошляпили маячок, а это даёт нам преимущество.
Я прошёлся по кабинету, обдумывая ситуацию. Кусочки мозаики складывались в цельную картину. Восточный акцент, профессиональное похищение, огромная сумма выкупа…
— Родион, это связано с Бутурлиным. Сергей Михайлович, тот самый граф-наркоторговец из Твери.
— Который Чёрную зыбь толкал, как покойный Кабан? — уточнил Коршунов.
— Он самый. После того как я устроил ему информационную атаку и заметно разорил, он явно побежал плакаться своим поставщикам из Каганата. А те решили разобраться со мной — сначала я ликвидировал их распространителя Кабана в Сергиевом Посаде, потом нанёс удар по партнёру в Твери. Для наркокартеля это вопрос репутации.
— По родне ударили, сволочи, — кивнул Родион. — Старо как мир, но работает безотказно.
— Похоже, кто-то из наркокартеля Каганата решил отомстить. Это их почерк — жестокость, демонстративность, игра на эмоциях. Они думают, что я пойду у них на поводу как последний идиот.
Я повернулся к собеседнику:
— Мне нужна вся информация по ситуации в Астрахани. Кто там появился за последние дни, какие силы собираются на старом соляном причале. И главное — всё, что можно узнать о реальном местоположении Святослава. Задействуй своего человека в Каганате. Заплати тройную цену, если понадобится.
— Дайте час — я всех подниму по тревоге.
— Действуй. И Родион… будь осторожен с запросами. Если противник узнает, что мы в курсе его игры, он может убить Святослава просто из предосторожности.
Коршунов кивнул и вышел. Я остался один, глядя на пульсирующую точку на карте. Плато Мангистау — гористая местность, идеальная для укреплённых баз. Если враг держит там Святослава, выбить его оттуда будет чертовски сложно.
Ровно через час Родион вернулся с папкой документов и мрачным выражением лица.
— Новости плохие, воевода. В Астрахани полномасштабная засада. Мой человек из портовой полиции сообщает — за последние три дня в город прибыло около полусотни подозрительных типов. Снимают квартиры, покупают оружие, явно готовятся к чему-то масштабному. И это не считая местных наёмников, которых тоже набирают.
— Маги среди них есть?
— Есть, и немало. Человек с дюжиной боевых магов прибыл позавчера. Охрана у него как у министра — десяток головорезов, все при оружии. В частном доме на окраине окопался, как барсук в норе.
Коршунов достал фотографию, сделанную издалека. На ней был виден смуглый мужчина лет сорока с острыми чертами лица и холодными глазами.