Падение Валькирии (СИ)

— Их способности, так или иначе, требуют определённой подготовки, ты сам настаивал на этом, — напомнил Блэк. — Что боевые тренировки лучше всего учат контролировать атакующие и разрушительные силы.
Директор кивнул.
— Всё так, и опыт операций, проведённых патриотами, это подтверждает. Однако в контексте ситуации имеет негативное влияние. Но не беспокойтесь, вербовка — вопрос времени. Взаимопонимание с лидером отступников уже найдено, нас не воспринимают как врагов, и необходимость присоединения признают. Дайте время, и вопрос отступников будет разрешён.
  
Кевин опёрся локтями на стол и надвинулся на Хёрта.
— Джек. Восемь лет назад ты вручил мне этого педика Аутфаутера в готовом виде, перевязанного подарочной ленточкой. Я этого не забывал. Когда мы встретились здесь с тобой сразу после инаугурации, ты захотел независимости. И ты её получил, насколько это возможно. Мы не лезли в Службу Контроля Металюдей, не совали к тебе агентов, предоставляли ресурсы, позволяли забирать лучшие кадры. Ты сказал, что несколько лет у тебя уйдёт на подготовку металюдей, и тебя не торопили. Программа «Патриот» заработала не после моего переизбрания, как настаивал конгресс, а два года назад. Джек, пришло время отрабатывать вложенные ресурсы.
Блэк откинулся на спинку кресла.
— До начала предвыборной кампании ты должен решить вопрос отступников. И предоставить хоть что-то по Крысолову. Если не план нападения, то хотя бы надёжную защиту. И заметь, это не я тебе ставлю условия. Нет, я-то просто уйду с поста. Вопрос в том, кто придёт мне на смену? Республиканец Гербер спит и видит металюдей в армейской форме. Страхи твоих отступников станут суровой реальностью в два счёта. И Гербер, поверь, прикажет доставить голову Крысолова, отделённую от тела, прямо на этот стол.
— Демократ Донован ещё хуже, Хёрт, — вставил Хьюз. — Если его популистские лозунги останутся только лозунгами, то тебе просто достанется куда более умная, чуть более адекватная, значительно более мстительная и чертовски злопамятная версия Аутфайтера. А если он свои лозунги попытается воплотить в жизнь, я не берусь оценить последствия.
— За Донованом стоят оружейные лоббисты, — пояснил Блэк. — А значит — Вашингтон. Я пытался понять, чего добиваются Ястребы, но они молчат. Молчат и ждут. Очевидно, что действовать они начнут после выборов. Поэтому, Джек, ты первый, кто должен быть заинтересован в подбивании всех хвостов.
— Я понял, — ответил директор MSC, — Учту.
Когда Хёрт поднялся, Блэк спросил:
— Джек, у тебя нет среди твоих подопечных целителя?
Хёрт отрицательно качнул головой.
— Нет. Я предоставил личные дела всех зарегистрированных металюдей.
Когда директор со своей помощницей ушли, Хьюз скривился.
— Ублюдок. Надо было напрямую спросить, как ему удаётся с убитым организмом в пятидесятилетнем возрасте выглядеть здоровым тридцатилетним мужчиной.
— Спросим. Сейчас мы на виду, и, если резко поменяемся, возникнут преждевременные вопросы. А вот потом, когда до таких мелочей никому не будет дела, можно и поправить здоровье, — ответил Кевин.
— Жаль, нам нечем будет его прижать, — напомнил Джеральд. — Компромата на эту скользкую тварь ещё меньше, чем на ублюдка Лонрока. А директор ЦРУ подчищать за собой умеет, как никто.
Блэк улыбнулся.
— Потерпи, врачи гарантировали тебе три года, время ещё есть.
  
Глава 4
 
5 марта 2016 года
База «Diamond Heart», Небраска
Наручные смарт-часы завибрировали, отображая напоминание. Сэм отложил игровой джойстик на чайный столик перед диваном и взял телефон. Посмотрев на экран, чернокожий парень поджал губы и, глянув на настенные часы, показавшие без десяти минут час дня, отложил телефон, вновь взявшись за джойстик. Тайфун сидел в общей комнате и играл в бейсбол на огромном экране. Заняв большой диван, прихватив пакет чипсов и запивая содовой, Тайфун продолжил игру, бубня себе под нос комментарии по поводу происходящего на экране.
Открылась входная дверь, и в комнату вошёл ещё один парень, темноволосый мексиканец с абсолютно зелёными глазами. Вошедший сосредоточил взгляд на телевизоре, и уже через секунду рядом с кнопкой выключения появилась зелёная дымка. Собравшись в узел, дымка вдавила кнопку, и экран погас.
— Эй! — возмутился Сэм оборачиваясь. — Андреас, чтоб тебя!
— У тебя встреча с психом, — напомнил зеленоглазый. — И скажи спасибо, что за твоей ленивой задницей не пришла Валькирия. Мне просто лень вытирать тебе сопли, а она…
— Заткнись! — Сэм отбросил джойстик поднимаясь. — Иду! Видишь? Иду!
— И не забудь убрать за собой, свинтус, — сказал Андреас и вышел.
Сэм беззвучно выругался, подхватывая чипсы и содовую.
Створки лифта открылись, и Сэм зашёл в кабинку, где два инженера что-то обсуждали, глядя в планшет.
— Привет, парни, — Сэм протянул им кулак.
Старший из инженеров растерялся, не понимая, что значит этот жест, а младший ударил кулаком в кулак.
— Привет, бро.
Старший инженер несколько заторможено повторил действия младшего. Когда лифт остановился, и Сэм вышел, старший инженер спросил у своего коллеги:
— Парни?
Тот развёл руками.
— Я ничему не удивляюсь.
Кабинет штатного психолога имел стеклянные стены, за которыми висели экраны с картинками летнего леса, плюс колонки транслировали соответствующие звуки, а ароматизаторы дополняли атмосферу. Некоторым удавалось достаточно отрешиться от реальности, чтобы поверить, что находится этот кабинет не в глубине огромной базы из металла и бетона, а в уединённом лесном коттедже. Мужчина, сидевший в кресле рядом с кушеткой и рисовавший на листе бумаги птицу, улыбнулся вошедшему молодому человеку.
— Привет, Сэм. Рад тебя видеть. Проходи, присаживайся.
— Привет, док, — Тайфун в своей манере подошёл и протянул кулак.
Психолог не удивился и отзеркалил жест. Пока Сэм усаживался на кушетке, мужчина убрал листок с рисованием и достал блокнот.
— Как твои дела, Сэм?
— Уверен, тебе уже всё рассказали, — вздохнул Тайфун.
Психолог поправил рубашку, на которой висел бейдж с именем: «Салазар Тиховски».
— Мы говорим о твоих действиях, а не о том, как их видят и воспринимают другие, — ответил мужчина.
Метачеловек оценил формулировку и признался:
— Я провалился на операции. Пропустил одного из бандитов. Придурок подошёл ко мне со спины, и в этот момент вмешалась Валькирия. Я бы сам справился!
— Почему это случилось? — спросил Салазар.
— Да потому что Элис меня ненавидит!
Салазар чуть приподнял бровь, может быть, в вопросительном жесте, а может быть, выражая скепсис.
— Что привело тебя к таким выводам? — невозмутимо спросил психолог.
— Она сказала, что ненавидит бейсбол! Какой нормальный человек будет ненавидеть бейсбол?
Салазар сделал запись в блокноте: «перекладывание ответственности?»
— Почему она вспомнила о бейсболе? — спросил Тиховски.
— Да потому что… — Сэм осёкся. Вздохнул. — Потому что я говорил с самим собой, а оказалось — транслирую в эфир.
Психолог сделал ещё одну запись: «самоуспокоение, подавление волнения».
— Элис вмешалась только для того, чтобы тебя уязвить?
Тайфун вздохнул.
— Да не. Она же правильная до тошноты. Ну ты знаешь: никаких ошибок, всегда чёткое следование инструкциям. Просто…
Парень замолчал, подбирая слова. Салазар не торопил.
— Это как ездить на трёхколёсном велосипеде. Ты не можешь упасть, если ты не полный кретин, конечно. Вот и я. Я не могу полностью сосредоточиться, потому что знаю — всегда где-то рядом будет Валькирия. И мы всё время как на полигоне! Нет настоящей угрозы!
  
Салазар сделал новую запись: «возможна склонность к риску».
— Ты понимаешь, почему она так делает? — спросил психолог.
Сэм хмыкнул.
— Все знают о её пунктике по поводу потерь, только мне-то от этого не проще.