Те, кого нельзя называть (СИ)

— Пять… четыре… три… два… один… ноль…
А следом вдалеке, за горизонтом, загремели взрывы. Не знаю, что за начинка была в боеголовках на этот раз. Может быть, те самые демоны, может быть, слабый ядерный заряд, а может, просто напихали несколько центнеров мощной химической взрывчатки. Как бы то ни было, а рвалось на совесть. Только пара взрывов была относительно слабой, почти неслышной, но мы-то знали, что это как раз самое смертоносное оружие, и сейчас там в облаках ядовитого дыма корчатся мутанты и люди, может быть, и куклам досталось.
— По коням! — громко скомандовал Винокур. Сейчас, когда начался бой, власть целиком перешла в его руки, как ни крути, а только он среди нас военный человек, да к тому же с боевым опытом.
Собственно, собираться нам не требовалось, просто запрыгнули в машину, Лом выдал полную мощность, сорвавшись с места, мы рванули по объездной дороге. Дорогой этой пользовались местные, поэтому состояние было приемлемым, застрять не грозило. Кое-где покрытие было прорезано глубокими канавами, но их заботливо засыпали камнями, а потому наша техника могла даже не сбавлять скорость в таких местах. Машина быстро поглощала пространство.
— Скоро будет засада, — предупредил Башкин. — Готовьтесь.
— Давно готовы, — прорычал Винокур, усаживаясь за пулемёт.
Я привычно залез в орудийную башенку. У меня неплохо получалось наводить орудие, так что лучше не изменять традиции. Орудие нужно не столько против вражеской пехоты, сколько против возможных укреплений. Поэтому под рукой у меня были фугасные снаряды, взрыватель которых поставлен на удар. Калибр не самый мощный, но и разрушать придётся не бетонные ДОТы с метровыми стенками. Максимум, натаскают ящиков с кирпичами, а дома тут почти что картонные.
Засада встретила нас за небольшим мостиком. Враги, возможно, с удовольствием бы его подорвали, да только, если бы даже нашлась взрывчатка, смысла в этом нет никакого. Река, через которую мостик бы перекинут, давно пересохла, а пространство под мостом плотно забито строительным мусором. С тем же успехом можно подрывать полотно дороги в любом месте.
В засаде сидели вполне себе обычные люди, вооружённые обычным огнестрелом. Действовали они тоже довольно грамотно. Обстрел вёлся с двух направлений, а сама дорога перегорожена обломками каких-то конструкций.
Будь у нас не броневик с двумя пулемётами и пушкой, а, скажем, легкобронированный пикап, прорыв бы закончился плачевно. Но к такому они были не готовы, не взяли с собой тяжелого оружия, даже гранат не видно, а потому огневая мощь оказалась несопоставима.
Первый выстрел остался за мной. Стрелял я с расстояния (что подтвердил дальномер) в шестьсот тридцать метров. Снаряд ударил в баррикаду, разнося её на куски. А куски эти снесли стоявших рядом стрелков. Второй выстрел произвёл с расстояния уже в сто пятьдесят метров, сметая остатки конструкции, а третьего выстрела не потребовалось, поскольку проход больше ничто не загораживало, а живую силу врага смели пулемёты, дав по три длинных очереди каждый.
Уже переезжая через неудавшуюся засаду, мы смогли оценить противника. Двенадцать трупов, все мужчины, немолодые, каждому лет по сорок минимум. Одеты в военную форму натовского образца, старую, но ещё годную, вооружены автоматами. Не похожи они были ни на зомби, ни на мутантов, ни на кукол. Явно по другой причине здесь. Деньги или страх. Более того, мы увидели одного выжившего, который сейчас быстро улепётывал в сторону ближайших зданий. Значит, у них и инстинкт самосохранения присутствует, трупами нас заваливать не стремятся. Впрочем, для этого у них есть мутанты.
Беглец не успел убежать. Марина, высунув ствол своей винтовки в иллюминатор, произвела всего один выстрел. Даже с расстояния в полторы сотни метров я отчётливо разглядел, как голова его разлетелась облаком кровавых брызг.
— Спасибо, — поблагодарил её Башкин. — Отличный выстрел, теперь одной угрозой меньше, он уже никому ничего не расскажет. Думаю, стоит двигаться дальше.
Лом снова нажал на условный газ, машина сорвалась с места и помчалась вперёд. Обогнуть город мы смогли без особых приключений. Нарвались на небольшую группу мутантов, голов примерно на пятнадцать, но те как-то не торопились атаковать. Мы сделали вывод, что это те самые мирные зверьки, с которыми люди дружат, а потому не стали открывать огонь. Стая, проводив нас взглядом, отправилась по своим делам в сторону от города.
 
— По этой улице до развязки! — скомандовал Башкин, стоя с картой у входа в кабину.
— А дальше? — крикнул тот, закладывая очередной вираж, тот факт, что улица свободна, не гарантировал, что по ней легко проехать.
— Дальше поворот налево, там переулок, узкий, но проехать можно, километра три, потом направо! — учёный умудрялся держать одной рукой свой чемодан в раскрытом состоянии, второй держался за поручень, его мотало из стороны в сторону. — Дальше, если нас не остановят, выйдем на широкий проспект!
Наша машина, отчаянно виляя из стороны в сторону, постепенно углублялась в город. Город, надо сказать, был большой. С окраин этого не оценить. Один из самых больших городов мира. Был когда-то. Но и теперь внушает уважение. И, чем дальше мы продвигались к центру, тем сильнее давили на нервы каменные джунгли. Бывал я в других городах, но такое ощущение впервые, просто мира не видно, вот он, весь мир, от стены до стены, не представляю, как тут было в прошлом. Впрочем, может быть, район такой попался, с плотной застройкой.
Башкин не угадал, ждали нас уже в том переулке с односторонним движением. Справа и слева — бетонные стены, а прямо по курсу несколько боевиков старательно строят укрепление из останков старых машин. Им ведь нас только остановить нужно, а дальше…
Дальше не получилось. Пушка оглушительно рявкнула, снаряд пролетел недостроенное укрепление насквозь, взорвавшись от удара о дорожное покрытие. Людей смело, куски проржавевшего металла разлетелись метров на десять. Будь мы на колёсах, вполне могли и проколоть их, но гусеницам это не препятствие, Лом слегка сбросил скорость, после чего машина плавно перевалила через укрытие.
Но, как бы мы ни надеялись на отвлекающий манёвр с участием местных стрелков, сил у врага хватало на всё. Тут явно не четыре сотни, в нескольких километрах от нас слышна стрельба, и здесь на звук мотора, пусть он и едва слышен, сбегаются группы солдат.
Следующая засада ждала при выезде на проспект. Теперь уже обрушили часть стены и набросали какого-то мусора, баррикада внушительная, вряд ли сможем так легко перевалить. Оттуда уже стреляли, но пули нам не страшны. Нервничать пришлось чуть позже, когда из-за баррикады встал боец с гранатомётом. Не знаю, где они такое чудо откопали, но гранатомёт самый настоящий, РПГ-7, точнее, какая-то его пиратская копия. Но боец прицелиться не успел. Я нажал на спуск быстрее, разумеется, в него не попал, снаряд перелетел баррикаду и взорвался метрах в десяти позади неё.
Этого хватило, гранатомётчик, которому в спину ударила взрывная волна и осколки, опрокинулся назад, рефлекторно нажимая спуск, граната ушла почти вертикально вверх, да и сам он на реактивной струе подлетел метра на два. Кто-то из его выживших товарищей попытался подхватить оружие, но наши пулемётчики не дремали. Обстреливать фронтальную цель было неудобно, но и рикошетов хватило, чтобы перемолоть целое отделение, укрывшееся на пути.
Пришлось потратить её три снаряда, чтобы раздолбать препятствие до того состояния, когда можно будет его переехать. Переехав обломки, мы выбрались на тот самый проспект. Но время было упущено, надо полагать, все оставшиеся в живых враги теперь мчались сюда. Спасало только то, что город был слишком огромный, а отвлекающие группы распределены в удалённых друг от друга местах. Ну, и ракетный удар своё дело сделал, нескольких групп теперь просто нет в природе.
Топот я услышал сквозь шум двигателя и лязг гусениц, не просто топот, а топот тысяч, как бы не миллионов ног.
— Мутанты! — крикнул Винокур, указывая налево.