Развод. Сын моего мужа (СИ)

Хочется схватить их в объятия, зацеловать. Рядом с ними так легко и хорошо становится. Все невзгоды улетают.
– Вы что тут делаете? – узнаю голос матери. – Кыш отсюда. Ваша мама спит, ей отдохнуть надо.
– Мы не мешаем, – звонко отвечает Алиса, пытаясь шептать. – Мы… Хм… Поддерживаем!
– Тихо поддерживаем, – добавляет Соня. – Мы лечим маму.
– Так, ну-ка. На выход все.
  
Я прекращаю притворяться спящей, пока не прогнали мои лечебные солнца. Сажусь, вызывая восторг у детей.
– Видишь, ба! Мы вылечили сразу! – Соня виснет на моей шее. Прижимается щекой к моей. – Правда, мамочка?
– Конечно, мои хорошие.
Я притягиваю к себе Алису, помогая ей забраться на мои колени. Мама с волнением смотрит на меня, но я заверяю, что со мной всё хорошо.
– Напугала ты нас, – охает она. – Разве у тебя такое было раньше? Ты не говорила.
– Так – не было, – я качаю головой.
– Обследоваться надо, Поль. Провериться. Мало ли… Нельзя со здоровьем шутить.
– Почему? – заинтересовано хлопает ресницами Соня. – Шутки это весело и хорошо!
Оставляю маму разбираться, а сама сбегаю в душ. Смываю с себя остатки болезни ледяной водой. Бодрость бьёт по коже тяжёлыми каплями.
Я переодеваюсь в домашнюю одежду, которую оставляла у родителей. Разбираться сумки нет желания.
А ещё нужно ехать домой, забирать другие вещи, с мужем разбираться…
Так, нет!
Сначала я прихожу в себя, после составляю план, как лучше действовать. А после просто следую ему.
Повалялась. Поболела. Пора возвращаться в строй.
– В порядке? – отец притягивает меня к себе, стоит войти на кухню. – Оклемалась?
– Немного, – я улыбаюсь. – Как вы тут? Малышки не очень переживали? Я провалялась…
– Полтора дня, да. Ничего, нормально. Они же тоже болеют. А ты их сочувствующими воспитываешь. Поняли всё.
– Хорошо. А…
– Приезжал твой.
Отец отвечает, хотя я даже не успеваю сформулировать вопрос. Кривится. Мгновенно разлюбил «любимого зятя», когда всё всплыло.
И эта реакция служит лучшей поддержкой. Когда я вижу, что рядом со мной всё ещё есть верны и близкие люди.
– Пошли-ка, – отец кивает на веранду. – Нечего малым уши греть.
А малышки как раз на кухню забегают. Окружают бабушку, которая им обещала нажарить блинчиков.
Натягиваю отцовскую старую куртку, выхожу на свежий воздух. Папа самокрутку поджигает, я рассматриваю сад.
Он начинает расцветать после зимы, к жизни возвращается. И я вернусь, даже если сейчас чувствую себя засохшей.
– Пороги обивал, – продолжает папа. – Требовал пустить, увидеть тебя или детей. Я не пустил. С детьми только по твоему разрешению пусть видится.
– Спасибо, – я устало улыбаюсь. – Ты правильно сделал. Лучше потом уже, когда мы с ним всё обсудим.
– Жалею, что не занял соседа ружьё. Он тут своего бывшего зятя красиво гонял. А сама что думаешь делать? Или обсудить и…
– Развод, конечно. Я… – вспоминаю день недели. – Сегодня консультации поищу, а с понедельника уже заявление подавать буду. Но нужно с Витей встретиться.
– И зачем?
– Мирный развод лучше и быстрее войны.
– Верно. Умная ты у меня девочка, Поль. Чем сможем, тем поддержим. Ты знаешь. Живите пока тут. Под присмотром лучше, да?
– Наверное. Но я найду на выходных жильё. Не хочу вас стеснять.
– Глупостей не говори.
– Нет, пап. Ты только не обижайся, но это… Как перевалочный пункт. Прийти в себя, встать на ноги. А если я надолго останусь… То буду дальше в разбитом состоянии. С напоминанием, что всё плохо.
Папа понимающе улыбается. Выбрасывает окурок в банку, уходит. А я остаюсь, чтобы позвонить на работу.
Там всё налажено, моё постоянно присутствие не нужно. Но всё равно хочется проверить, что ничего не случилось. Я обычно держу руку на пульсе и всегда на связи.
– Здравствуйте, Полина Захаровна, – бодро отвечает администратор.
– У вас всё хорошо? Я тут немного приболела, не могла ответить…
– А мы знаем. Не переживайте, всё в порядке. У нас были вопросы, но Виктор Олегович всё решил.
– Мой муж?
Я переспрашиваю, осипнув. Вытягиваюсь, гипнотизируя взглядом забор. Нехорошее предчувствие спускается по пищеводу вниз.
– Да, – подтверждает она. – Он тут приехал и всё решает.
– Что он решает?!
Я не сдерживаюсь, рявкаю. Праведный гнев искрит в венах от мысли, что именно Витя решил устроить.
Он не имеет к моему бизнесу никакого отношения! Ну… Он дал мне денег, помог. Я не уменьшаю вложения мужа. Потому что без него у меня бы ничего не получилось.
После первой беременности я не могла сидеть без дела. А менять декрет на работу в офисе – было глупо. Я начала занимать себя готовкой.
– Ты раскормить меня пытаешься? – смеялся Витя, уплетая очередной чизкейк. – Очень вкусно, милая.
– Я не знаю, чем себя занять.
Конечно, с грудничком на руках – времени почти и нет. Но я крутилась, хотела чем-то занять себя. Хотя бы анализом рецептов. Я привыкла к тому, что мой разум чем-то занят.
Я работала с девятнадцати лет, то помощницей, то на звонках сидела, после выпуска – попала в отдел маркетинга по специальности.
А с Соней… Это была совсем другая работа. Новая, самая важная, изматывающая. Но «мыслей» не хватало. Поэтому пыталась занять себя по мелочи.
А Витя предложил глобальное решение. У нас были деньги, достаточно, чтобы вложить в новое дело.
– Так ты будешь при деле, – убеждал меня муж. – Свой бизнес, сама себе начальница. И при этом не будешь Соньку бросать надолго.
Я сначала отмахнулась. Куда мне? Я маркетолог, не предприниматель. И ребёнок. И муж, которому нужно было уделить внимание.
Но чем больше я думала, тем сильнее загоралась идеей. Пока малышка спала – я себе разные планы набрасывала.
Меню, сколько стоить будет, после к подруге пошла. Она у меня аудитором работает, хорошо на финансах знается. Помогла прикинуть реальный бизнес-план.
И…
Всё закрутилось. Витя помогал, очень. Делился контактами своих юристов, бухгалтерии, налоговиков. Только благодаря мужу всё получилось. Я это понимаю и ценю.
Но моя кондитерская – она моя! Я её продумывала, развивала, по ночам разрабатывала рекламные стратегии.
И мы сразу обсуждали, что это моё дело. Витя не мешался без моих просьб, всегда подтверждал, что к кондитерской не имеет отношения.
А теперь – решает?!
– У нас тут проблема была, – тушуется девушка. – Но уже всё решили. Вы же… Как обычно, Виктор Олегович занялся этим и…
– И что он ещё решает?
Я спрашиваю, быстро возвращаясь в дом. Показываю родителям, что занята. Выкидываю на кровать одежду, спешно переодеваюсь.
– Почему он вообще что-то там решает?! – я рявкаю, закипаю.
– Полина Захаровна, у него же подпись, он… – лепечет сотрудница. – Как обычно…
– Как обычно закончилось. К документам его не подпускать, я доверенность отзывать буду. Постарайтесь его увести от кабинета. Либо вызывайте охрану по тревожной кнопке.
– Я… Да… Да, хорошо, я поняла.
Я понимаю, что сотрудницы не виноваты. Они действовали как привыкли, не знали, что что-то поменялись.
Но гнев бурлит в венах, обжигает. Я злюсь на саму себя. Что позволила себе валяться в бреду. Что зразу не побежала разбираться с делами, а позволила себе отдохнуть.
Про доверенность я забыла. Конечно, у Вити есть право подписи на всё, если понадобится. Давно ещё решили так.
Когда бизнес начал развиваться, а я оказалась со второй беременностью – это казалось самым логичным.
Я в больнице, я с двумя детьми… А муж мобилен, он подскочит и решит всё, поможет.
У меня никогда не было сомнений в Вите. Мы ведь семья, он не подставит никак. А вот сейчас… Сейчас я переживаю, чтобы он сейчас не начал подставлять намеренно.
  
Любые способы хороши, чтобы жену недовольную вернуть?
– Что-то случилось? – отец перехватывает. – Куда улетаешь?
– В кондитерской проблемы, – отчитываюсь запыхавшись, натягиваю обувь. – Там Витя объявился. Я поеду разбираться.