Развод. Сын моего мужа (СИ)

Просто кто-то любит бегать и суетиться.
Мои дочки тоже наперебой щебечут про звёзды, пересказывают мне всё увиденное.
– А ты знала… Мам, там… О, аниматор!
Дочки держат меня за ладони, синхронно тянут в нужную сторону. Я едва успеваю обернуться, чтобы попрощаться с Денисом. Но он уже пробирается следом.
Малышки неплохо начинают общаться с Колей, мгновенно записывая его в категорию лучших друзей.
  
– Почему испанский?
Денис останавливается рядом, пока дети наблюдают за мини-шоу из мыльных пузырей.
– Хочу в Барселону, – отвечаю без утайки. – Что?
– Ничего. Был там, не зашёл мне город.
Я фыркаю. Что Витя, что Денис… Может, это какое-то проклятье Барселоны? Не нравится мужчинам?
– Но похвально, – Ястребов улыбается. – Мало кто язык учит для поездки. Ты молодец.
– Спасибо. А ты чем… Вот я хотела спросить: чем ты увлекаешься; но поняла, что вообще ничего о тебе не знаю. Только то, что ты начинаешь походить на моего сталкера.
– Ну хоть скажи, что я лучший из твоих сталкеров.
Я фыркаю на это, а Денис начинает посмеиваться. Разговор прерывают мартышки, которые виснут на мне с двух сторон.
– А когда мовоженое? – просит Алиса. – Уже? И торт!
– Торт-мороженное, – поправляю я. – Да, можем уже ехать.
– И я хочу мороженое!
Коля разворачивается к дяде, старательно супится. Такой лапочка, что я не могу скрыть умиления.
Денис треплет племянника по волосам, но взгляд его направлен на меня. Лёгкий и посмеивающийся.
– Пригласишь, воробушек? А я отвечу на все твои вопросы.
  
Глава 36
 
– Заранее сумму убытка скажешь?
Денис чуть прищуривается. Скашивает взгляд в сторону детей. Они сидят за другим столиком, звонко смеются и немного бесятся. Перемазанные шоколадным тортом.
Я пыталась пару раз оттереть девочек, а после махнула рукой. Отмою, когда будем уходить.
Я сегодня «безответственная» мать. И это поистине удивительное удовольствие.
– Я попрошу бухгалтерию посчитать, – вздрагиваю от звона ложки. – Вместе с моральной компенсацией.
– Делить на двоих будем? – посмеивается Ястребов. – На двоих. Часть я, часть Колька.
– Эксплуатируешь ребёнка?
– Он пацан, он должен оценивать свои поступки. Это вам, девочкам, можно о последствиях не думать.
– Что?! Нам?
– Смотри, вот зарядишь ты мне по лицу? Что будет?
– Что?
Я хмурюсь. С чего мне вообще бить Дениса? Он ведь не бесит так, как в школе. Оказывается, он довольно-таки ничего.
С ним можно поговорить на разные темы. И даже по Барселоне мужчина подкинул варианты, несмотря на свою нелюбовь к городу.
Если вначале я была напряжена, то сейчас окончательно расслабилась. Вздёргиваю бровь, ожидая продолжение спича.
– А, твой стиль по спине, – он усмехается. – Учебником. И что будет? Ничего. Максимум учебник отберу, тебя отодвину, если не тормозишь. Всё. Если мне какой-то мужик съездит по лицу, то получит в ответ. Без вариантов. Поэтому я и учу Колю, что за всё нужно отвечать. Натворил делов? Разгребай. Сломал? Чини за свой счёт. И так далее. Потому что если мужик на словах герой, а на деле – за них не отвечает, то что он за мужик?
Я прикусываю губу. Стараюсь не смотреть в сторону дочек, чтобы не выдать. Мысли мои направлены на их отца.
Денис, сам того не понимая, бьёт чётко в цель. Задевает незажившую рану. Мне же больно.
Уже не так за себя, это проходит. Это временно, всё нормально. Обидно, что я для мужа «удобная» была, но и только.
А вот за дочек очень больно. В чём они виноваты? Он их отец. Они так ждали этого дня, хотели с ними увидеться…
С детьми не разводятся, только не все почему-то об этом знают.
Вон, Денис с племянником постоянно время проводит, помогает. Хотя у него свои дела ведь есть. Какая-то фирма по охранной системе для дома. Активно развивает её. Но при этом старается.
А у Вити даже на собственных детей времени нет.
Мы ведь третьего планировали…
Я вздрагиваю от жестокой мысли. Что я рада, что не успела забеременеть. Ведь тогда всё было бы сложнее.
А если бы не Назар? Я бы оказалась с тремя детьми в неведении. Верила, что у нас счастливая семья. Я бы тянула детей, дом и кондитерскую, а Доронин считался бы прекрасным мужем и отцом.
– Чего загрузилась? – Денис хмурится.
– А? Ничего. Думаю, что вроде Коля ещё маленький…
– И что? Такое надо с раннего возраста вкладывать, и проблем не будет. Да не смотри ты на меня так, Польк. Ясно же, что это в лёгком формате пока.
– Это здорово, что ты так племянником занимаешься.
– Пару раз в месяц это не заниматься. Вот подрастёт немного, отпустит сестра его в секцию, тогда…
На лице Ястребова появляется знакомое выражение. Чуть мечтательное. Как будто пакость задумал, и очень её ждёт.
Но действительно удивительно то, как всё повернулось. Уж точно я не ожидала, что мы с Денисом будем вот так попивать кофе.
Я ещё смеюсь над его шуточками. Не такие уж они дебильные, как казались в школе. Или просто кто-то вырос.
Скорее всего – мы оба.
Несколько раз Денису звонят, он скидывает всё, кроме звонка сестры. Отчитывается, что ещё гуляет.
Мой телефон молчит. И это злит. Витя даже не додумался позвонить! Уточнить, как девочки пережили отказ.
Но я перестаю об этом думать. Сосредотачиваюсь на другом.
Накормить детей не только сладостями, но и чем-то существенным. С Ястребовым поговорить.
Или поспорить, когда дело доходит до школьных воспоминаний. Столько всего выныривает из недр сознания.
Обсуждаем всех. И друг друга в том числе.
– Да не бесила ты меня в школе, – заливисто смеётся Денис, откидывается на спинку стула. Держится расслабленно. – Немножко раздражала, но была хорошенькой.
– Ах, хорошенькой? – у меня скулы сводит от улыбки. – Ещё скажи, что был влюблён в меня тогда.
Я продолжаю хихикать, а вот Денис молчит. И серьёзное выражение лица заставляет меня оборваться. Он же не…
Я нервно сглатываю. Улыбка кажется застывшей маской, болезненно пришитой к нервным окончаниям.
Почему-то внутри сердце кульбит делает, начинает стучать громче. Я же сейчас не пошутила над его влюблённостью?
Ужасно задевать хоть чьи-то чувства, пусть они и в прошлом. И это же создаст дискомфорт между нами…
Денис смотрит прямо в мои глаза. Почему я раньше не замечала, что радужка у него не чёрного оттенка? А словно ночное небо, рассечённое крошечными молниями.
– Польк, видела бы ты своё лицо.
Ястребов срывается на смех. Громкий и пронзительный, запрокидывает голову.
Смеётся он красиво. Всем телом. Широкие плечи подрагивают, кадык дёргается. Одиночная ямочка становится ещё глубже.
– Нет, – он качает головой, пальцами зачёсывает назад тёмные волосы. – Любил я Светку. А ты меня просто…
– Бесила, – подсказываю я, проглотив смятение.
– Ладно, да. Подбешивала. Чуток, – подмигивает, пальцами показывает. – Правильная, нудная. Ну и реакция у тебя была классная. Ты злилась прикольнее всех остальных. И отпор давала, не пасовала.
– А я думала, парням больше нравится, когда девочка нежная, а не боевая.
Произношу и тут же кусаю кончик языка. Вот кто за него тянул? Мы ведь разобрались, что романтических чувств у Дениса не было. Отлично.
– Это другое, – подтверждает он. – Ты была… Не соперницей, неправильное слово. Я с девочками не соперничаю. Просто… Сильным собеседником, с которым не скучно. А слабой девочкой ты была. Помнишь, как из-за оценки плакала?
Я заторможено киваю. Помню. Единственный раз, когда Ястребов показал себя «человеком». Утешил, успокоил. Тогда он показался мне хорошим.
  
И ведь ни разу про эту слабость не вспомнил, чтобы задеть. Дальше шутил, будто ничего не случилось.
Хотя…
Мои глаза расширяются, когда я вспоминаю важную деталь. Насколько могу – спустя десять лет после выпуска.
После моего плача – Денис никогда больше не подкалывал по поводу оценок. Никогда.