Развод. Сын моего мужа (СИ)

Лёня произносит всё быстро, немного сбиваясь. Он словно спешит успеть выложить всю историю за несколько предложений.
И при этом тон, которым мужчина говорит, он уверенный и твёрдый. Словно верит до последней запятой в своём рассказе. Не лжёт.
Но я…
Я на это так просто не поведусь.
– А измена? – хрипло уточняю я.
– Я с Вити ответы потребовал, – край верхней губы дёргается. – Когда всё всплыло. Понял. Он назвал тот вечер, но… Раньше я не задумывался. Да, он пошёл провожать мою сестру. И вроде как они много общались, но… Точно я не знал. Ни Витя, ни Марго не говорили ничего.
  
– Да? – скептически усмехаюсь.
– Да. Я не спрашивал. Не хотел чужую тайну хранить. Тем более что ты вернулась, всё было нормально. И эта тема больше не поднималась.
Я качаю головой. Рассказ Лёни звучит таким простым и понятным. Всё втайне было, никто не знал, не рассказывал…
Но именно из-за этой простоты…
Во мне ещё больше сомнений. Что, если я действительно пытаюсь уцепиться за собственную версию?
Когда все вокруг мне твердят одно и то же – о Назаре никто не знал.
И всеобщего заговора скрыть Назара – не существовало…
Что тогда?
* * *
– Мамочка, смотри! – Соня крутится передо мной в чёрном платье. – Я красивая?
– Ты очень красивая, – соглашаю я.
– А я? Я! Мам, я больше квасивая?
Алиса картавит, скачет вокруг, пытаясь привлечь внимание. Кружится, отчего подол синего платья развивается.
Я не могу сдержать радостной улыбки. Мои малышки такие красивые и радостные. Просто загляденье.
Они мой маленький оазис. Безопасное место сред безжалостной пустыни.
У меня голова кругом от событий. Сердце вдребезги. Но рядом с моими дочками я всё ещё могу улыбаться.
Моя мама нашла на чердаке мои старые вещи. Перешила их, сделав по размеру малышкам. И теперь они устроили дома показ мод.
– Деда! – Алиса переключается на него. – Как я?
– Принцесса, – отец тепло улыбается.
– Я пвинцесса!
Малышка крутится, запинается и почти падает. Но Соня, как старшая сестрёнка, её перехватывает. Ещё и отчитывает, серьёзно грозя пальцем.
– Кого она мне напоминает…
Мама подмигивает мне, заставляя покраснеть. В детстве я была такой же важной «воспитательницей». Моя сестра была одной из жертв.
Родители до сих пор вспоминают, как я любила всех строить и обучать. Им нравится вгонять меня в краску.
Но сейчас из реакции – только тепло в груди. Мне становится так легко и хорошо, что спорить не получается.
Оказывается, шумный семейный вечер именно то, что мне нужно было. Когда из боли – только уставшее скулы. От улыбок. И слёзы на глазах от смеха.
Я сжимаю ладонями кружку. Делаю глоток горячего чая. И просто наслаждаюсь моментом.
Там, далеко, за папиным забором – остаются все проблемы. С кондитерской, мужем, непонятками…
Здесь же семья и чай с мёдом.
Именно то, что нужно для лечения душевных травм.
– А мы можем папе позвонить? – Соня подскакивает ко мне. – По видео. Он должен увидеть, какие мы красивые.
– Он и так знает, – мама натянуто улыбается, переживая. – Давай не будем.
– Но пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.
Дочь упирается ладошками в мои колени. Смотрит своими синими глазками. И отказать ей просто невозможно.
Я набираю мужа сразу через видео. И отдаю детям телефон, чтобы Витя сразу понимал, кто инициатор звонка.
Если дочери так сильно любят отца, то это что-то значит, верно? Как муж он провалился, но я никогда не стану препятствовать общению с дочерьми.
Просто…
Сложно это всё соединить, учитывая, что девочки будут общаться с Назаром. Но… Витя прав, другого выхода нет. Назар никуда не денется.
И дети подружатся, скорее всего. И это нужно как-то принять. Но пока я не могу.
– Зря ты, – мама тяжело вздыхает. – Не нужно им потакать во всём.
– Вы сами их балуете, – я цокаю.
– Не в этом. У Вити вон свой есть сын, пусть и общается с ним. А малышкам придётся привыкнуть, что теперь они будут видеться редко. Если вообще будут.
– Мам! Что ты такое говоришь? Я не буду запрещать им видеться. Витя хочет их на выходные забирать. Или что? Если бы вы с папой вдруг развелись, то ты бы не дала нам видеться.
– Твой отец достаточно умён, чтобы любить только меня. А ты – себя терзаешь. Забота о детях это важно, Поль. И правильно. Но иногда ты должна и о себе позаботиться.
Мама прикладывает морщинистую ладонь к моей щеке, улыбается уставши. Я знаю, что она переживает. Как любая мама желает своей дочери лучшего.
Но сейчас я это не готова обсуждать. Ни с кем.
Потому что…
Визит Витиного друга в мою кондитерскую зашатал лодку ещё сильнее. Едва не перевернул в новое озеро сомнений.
Так убедительно говорил, что я почти поверила. Готова поверить, что муж не врал мне столько лет. Что измена была давно.
Это не исправляет ничего. Просто… Я хочу знать, ладно? Понимать, что произошло и как. Я чувствую себя неуютно, не зная деталей.
Насколько законченный мерзавец мой муж.
Я заламываю пальцы. Думаю, как мне правильно поступить. Поговорить с ним? Поверить в сказанные слова?
Когда малышки успокаиваются и засыпают, я выхожу на улицу. Прохлада приятно остужает мысли, ночная тишина чарует.
– Ты слишком много думаешь, – отец похлопывает меня по плечу. – Так и морщинки появятся, Полька.
– Они в любом случае появятся, – я усмехаюсь. – У всех появляются.
– И что? Это позже, сейчас-то нет. А кто тебя с морщинами замуж возьмёт?
– Пап, хоть ты не начинай! Мне сейчас не до шуток.
– Ууу, это ты зря, Поль. Шутки самое лучшее, когда грустно. Помогают не сойти с ума.
Я укладываю голову на плечо отца. Смотрю на бескрайнее ночное небо. Звёзды мерцают, медленно успокаивают.
Я почти засыпаю в объятиях отца, как любила делать в детстве. Но стоит прикрыть глаза, как яркий цвет пробивается сквозь веки.
Вдалеке два огонька сияют. Они оказываются фарами, когда приближаются. Я вижу лишь очертания машины, но уже знаю, кто приехал.
Отец хмыкает.
– Кажись, твой муженёк услышал про конкуренцию, и примчал. Мне тащить лопату?
  
Глава 18
 
– Нельзя лопату, пап, – я поднимаюсь со вздохом. – Потом следы будут по всему двору. Верёвку надо.
– Вот, – папа улыбается. – Теперь я узнаю мою девочку. Пойду я.
– За оружием?
– К нему. Скажу, чтобы уезжал подальше. Будет он нервы трепать.
– Не надо, я сама, папуль.
Я сжимаю плечо отца, надавливая. Сама поднимаюсь. Не хочу, чтобы он снова разбирался и прогонял.
Витя, увидев меня, сейчас вряд ли уедет. А яркими фарами может разбудить малышек.
Я сильнее закутываю тёплую шаль, неспешно двигаюсь к воротам. Я даю себе лишнюю минуту, чтобы подготовиться к непростому разговору.
Тёплый и уютный вечер в кругу семьи будто укутывает меня уверенностью. Защищает и готовит к худшему.
Я только приоткрываю калитку, как Витя тут же оказывается рядом. В свете фар его лицо кажется совсем бледным.
– Меня ждала? – с какой-то ломанной надеждой спрашивает муж. – Поэтому на улице сидела?
– Нет, – я стону от раздражения. – Не ждала, Вить. Зачем ты приехал?
– Черт. Я думал, что он тут.
– Кто?
– Назар.
Мужчина рычит от злости, проводит рукой по волосам. Развернувшись, пинает колесо, выплёскивая свою злость.
Сейчас, вблизи, я лучше рассматриваю Витю. Гольф надет навыворот, носки – разные. Муж выглядит так, словно собирался впопыхах.
А я совсем не понимаю. Почему он ищет Назара и делает это в доме моих родителей?
– Назар? – переспрашиваю я, думая, что ослышалась. – Твой сын? Почему ты… Он пропал?
  
– Да. Твою мать. Я надеялся, что он к тебе поехал. И он в порядке, просто ты не успела мне сообщить.
– Ты… Объяснишь всё нормально? Почему он вообще был бы тут, а не дома?