Заноза академии целителей

– Я эту моду пресеку на корню! Остригу налысо!
Игнатиус взлохматил волосы, бросился к брату, заглянул ему в глаза.
– Соглашайся, Гадри! И меня возьми с собой. С тоски помираю на лекциях по анатомии. Покутим с селянками. На свежем воздухе наверняка все красотки, ух, какие! Кровь с молоком. Не то, что наши худосочные змеюки. Губки бантиком, бровки домиком, талия осиная, попа гусиная. Б-э-э-э…
  
Он сделал вид, что его сейчас вывернет наизнанку, покружился на одной ноге и хлопнул по плечу брата.
– Сядь, мальчишка! – рявкнул отец. – Селянки ему снятся. А стручок уже дорос?
– Обижаешь, батюшка, – обиделся Игнатиус. – Покрепче твоего будет.
Ректор схватил со стола толстенный фолиант и запустил его в дерзкого сына. Игнатиус ловко увернулся, спрятался за спину брата. Рукопись угодила в грудь Гадриану. Удар был так силен, что он отлетел к стене, и ему показалось, что весь воздух мгновенно вылетел из легких.
– Сдрисни, мелочь! Иначе… – прошипел он.
– Да понял я все, понял!
Игнатиус тут же скрылся за дверью. Гадриан потер грудь в месте удара. Он слушал быстрые удаляющиеся шаги брата и его веселый звонкий голос и поражался, почему тот не боится вести себя так безобразно перед могущественным магистром наук.
– Прости, – ректор подошел к сыну, положил ему на плечи ладони и замер на миг. – Видишь, до чего меня доводит этот несносный мальчишка. И как у меня родился такой безответственный ребенок?
Гадриан почувствовал, как по его сосудам разливается магическое тепло и боль отступает. Он выпрямился, стряхнул с плеч руки отца.
– Синяк останется.
Ректор взял сына за локоть, подвел к дивану и усадил силой.
– Гадри, послушай меня внимательно, – начал он. – Я слышал, что и среди простого народа появились люди с целительским даром.
– Но откуда? Закон тщательно следит за чистотой крови.
– А может, не надо за ней следить? Как ты думаешь?
– Ты боишься вырождения нации?
– Вот именно. Веками дворяне женились на себе подобных, а результат какой? Посмотри на наших первокурсников. Ни ума, ни умения, ни хорошего дара. Сплошной середняк. Хоть всех разом исключай из академии.
– Тогда и меня исключай, я и вовсе не имею дара.
Гадриан помрачнел. Это была его боль: сын могущественного мага несколько лет назад потерял свою силу. Причем как потерял, он и сам не понял. Была и вдруг пропала.
– Лучше об этом молчи, – тихо сказал ректор и покосился в сторону двери. – Здесь и у стен есть уши.
И это тоже была неприкрытая правда. Совету магистров не нравились нововведения, которые он делал, и ученые искали любые причины и способы, чтобы избавиться от неугодного ректора. Сын без дара целительства – самая большая тайна семьи, которую скрывали так тщательно, как могли. Даже Игнатиус не догадывался об этом. Он был совсем мальчишкой, когда Гадриан потерял дар, ничего не помнил, и ни отец, ни брат не торопились делиться с неразумным юношей важным секретом.
Гадриану приходилось отлично учиться, быть первым во время зачетов, экзаменов и практик, чтобы никто не догадался, что у него нет дара. Спасало еще и то, что адептам в академии запрещено было пользоваться магией. Только наука, чистая и беспристрастная, являлась основным предметом обучения.
Он дернул плечом и опять поморщился.
– Вот видишь, нет таких!
– К чему ты клонишь, отец?
– Я задумал реформу академии.
– Реформу? – поразился Гадриан. – В нарушение королевского закона?
– Ну, с королем я как-нибудь договорюсь. Сложнее будет иметь дело с академическим советом.
– Думаешь, ученые станут препятствовать?
– Обязательно.
– Х-хорошо. И в чем моя задача?
– Отправишься в провинции. Будешь искать целителей, о которых ходят слухи в народе.
– Но крестьяне не сдадут своих, они боятся закона.
– Поедешь с торговым обозом, станешь скупать диковины, амулеты, травы за хорошие деньги.
– Деньги? Откуда их взять? Академия не даст.
– Забыл, кто мой друг?
– Его Величество?
Ректор кивнул.
– Когда выезжать?
– Завтра на рассвете. Обоз будет ждать за дальними воротами. И… миссия тайная, никому ни слова!
– А как я узнаю, кто создал эти амулеты и зарядил их магией?
– Глаза и уши тебе даны. Наблюдай, анализируй, расспрашивай. Вернись со списком целителей. А еще лучше – привези парочку молодых да пылких.
– На обучение? – поразился Гадриан.
– Да. На то есть разрешение короля.
– Но… группы полны. Новички вызовут вопросы.
– Да, ты прав, – ректор потер подбородок. – Придумаю что-нибудь. Пусть твой путь осветят Небеса!
 
Глава 5
 
Отец задумал, конечно, грандиозное дело, и вот уже целый месяц Гадриан трясся в седле, глотая пыль и умирая от скуки. Он посетил три провинции, амулетами и другими магическими вещицами были заполнены две повозки, а на его пятой точке образовались большие мозоли, которые нещадно чесались и саднили.
Каждый раз, когда, превозмогая боль, он забирался на коня, ругал отца, его странную идею, отвратительные дороги, и необразованных крестьян, которые, увидев высокородного господина, разглядывали его, чуть ли не открыв рот.
Вот и эта деревушка Ивовый ручей вызвала у Гадриана только раздражение. Чтобы добраться сюда, пришлось свернуть в сторону. О деревне Гадриан услышал, когда ночевал в гостевом доме губернского городка. Служанка принесла ему чай, и на её шее он заметил амулет – на восковой верёвочке висел шарик, сплетённый из ивовых прутиков, обмотанных красной нитью.
– Какое интересное украшение! – воскликнул он. – Где такое можно купить?
– Я… я не знаю, – испугалась рыжий волоса и девушка и побледнела так, что стала видна каждая веснушка на её лице. – Мне его подарили.
– От чего защищает этот амулет? – спросил напрямую Гадриан.
– От сглаза, – тут же ответила девушка, ойкнула и закрыла рот ладошкой.
А сейчас он разглядывал крошечные покосившиеся домики, чумазых детей, бегавших за свиньями, вдыхал отвратительный запах…
Боги, этот запах навоза и какого-то гниения преследовал его повсюду.
Гадриан спешился, передал поводья слуге и, морщась, направился к единственной таверне, гордо именуемой «Веселый бочонок».
– Остановимся здесь на ночь? – поинтересовался лидер гильдии купцов, сопровождавший его.
Гадриан покосился на пухлого, похожего на колобок мужчину. Дилан Мильдос выглядел свежим и румяным. Казалось, его не утомляла ни долгая дорога, ни тряска в седле.
– Нет. Быстро закончим и отправимся дальше.
– Хм… а дальше дороги нет.
– В смысле нет?
– Горы. Есть еще на склонах парочка хуторов, но вряд ли там живут те, кто нам нужен, —купец понизил голос. – Говорят, целительница живет здесь.
– Целительница?
– Ага. Помните, мы проезжали Медвежий угол?
– Ну.
– Там староста проговорился.
– Неужели?
– Ну, не совсем бесплатно.
Купец подошел ближе, обдал Гадриана запахом давно немытого тела и подмигнул. Тот задержал дыхание, развернулся и зашел в таверну – покосившееся двухэтажное здание с прохудившейся черепичной крышей, из прорех которой торчали пучки соломы.
Внутри оказалось не лучше. Полумрак, прокопченные стены, липкий пол и пристальные взгляды немногочисленных посетителей. Гадриан закашлялся, отмахиваясь от густого дыма чадившей печки, и прошел к стойке. За ней, протирая засаленную кружку, стоял огромный детина с перевязанным глазом и кривой ухмылкой.
– Чего изволите, господин? – пробасил он, сверля Гадриана взглядом.
– Комнату и чего-нибудь поесть, – устало ответил юноша, доставая из кошеля несколько медных монет.
Детина хмыкнул, забрал плату и указал на шаткую лестницу в углу.
  
– Наверху найдете. А еда… сейчас хозяйка прибежит, приготовит.
Комната оказалась под стать таверне. Кровать с клопами, лоскутное одеяло не первой свежести и окно, затянутое паутиной. Гадриан вздохнул, смирившись со своей участью. Он присел на край кровати, чувствовал, как противно пружины впиваются в его бедра, и вскочил. Проклятый зад саднил немилосердно.