Патруль 3 (СИ)

— Слушай, ты вообще машина! Как в игре, с ними расправился. А вчера на Щите и Лире тебе орден дали, да? — спросил другой гаец и почему-то посмотрел на мою грудь, словно я орден должен везде с собой носить.
— Ну да, дали. И до сержанта повысили.
— Эх, — протянул низкий. — Лучше б премию выписали.
— Слушай, ты спешишь, наверное? Давай селфи сделаем? — предложил первый.
  
— Давайте, — кивнул я.
Мы встали в обнимку, словно лучшие друзья, и несколько раз сделали селфи, а потом второй остановил палкой водителя случайного авто и попросил сфоткать нас чуть в отдалении.
Потом же мне пожелали доброго пути и, пожав руку, сказав, что я капитальный красава, отпустили.
Оставалось лишь гадать, зачем им со мной селфи. Но не успел я проехать и десяти километров, как на селе Кандинка меня снова остановил патруль. И, судя по улыбающимся гайцам — лейтенанту и старшему лейтенанту, — я понял, что это тоже за селфи. Следующий после этих, экипаж ждал меня на Калтае, а это 20-й километр от города. Благо, до «Прометея» было совсем рукой подать.
И освободившись от фото-сессий, сев в машину я наконец поехал. Но тут раздался звонок, и я переключил его на громкую связь.
— Четвёртый, а вы где? — спросили у меня.
— Кто спрашивает? — спросил я в ответ.
— Пионер-вожатый лагеря «Прометей», — ответили мне.
— Есть объективная причина опоздания: 3 раза задержан патрулями ГАИ, — произнёс я.
— Хорошо, в следующий раз выезжайте заранее или возьмите неприметный транспорт. Перед прибытием на полигон надеть экипировку и шлем, скрыть номера авто, тут не все с допусками твоего уровня.
— Понято, — ответил я и свернул налево на «Прометей».
Дорога с разбитым асфальтом вела меня по коридору из зависших над ней сосен, вокруг было всё зелёное, и я остановился и вышел, чтобы экипироваться. Полностью заклеил номера серебристым скотчем. И, сев обратно, уткнул «Сайгу» в резиновый коврик у пассажирского сидения. ПБ на груди, на броне, РПК лежит на сидении сзади, рукоятью поближе к двери за мной.
Открыв окна на всякий случай я продолжил поездку. И не зря открыл, потому как через метров 400 в небе раздалось характерное жужжание, на которое у меня уже выработался рефлекс.
«С-сука, засада!» — подумал я с надеждой выбраться от сюда живым и высказать всё Дяде Мише с его безопасниками.
Я тут же остановил авто и, открыв дверь, вывалился из машины, утягивая за собой «Сайгу».
В небе ко мне летело несколько дронов. Я выстрелил навскидку в тот, что летел сразу на меня, но два других врезались в джип, и я пригнул голову, чтобы не быть посечённым осколками.
Но взрыва не последовало, а сверху раздался голос, судя по всему, того же человека, который представился пионер-вожатым:
— Четвёртый! Ваш транспорт в условиях учений условно уничтожен и всё, что в нём было, — сгорело. Вводная: добраться до здания главного корпуса Прометея, поражая все цели, кроме тех, что отмечены оранжевым и белым цветом. В людей в оранжевой и белой форме не стрелять, это персонал.
Я посмотрел наверх: надо мной в метрах двадцати висел белый дрон с громкоговорителем.
«Точно! Пить с собой опять не взял, фляга болтается на броне пустая.»
А к машине уже неспеша шли двое человек в оранжевых костюмах и больничных масках. И махали мне руками в знак приветствия.
Достав телефон, я увидел надпись по «ОЗЛ спецсвязи»:
«Ты опоздал на учения. Гаишников мы ещё накажем. Задача: выполнять указания пионер-вожатого через белый дрон и лично.»
Вздохнув, заглушая изнутри жужжание кулеров шлема, я встал и, углубившись в лес на десять метров, побежал в сторону «Прометея». Если я правильно прочитал между строк, то «опоздал» значило, что надо работать быстро. Собственно, повторялся мой сценарий с Тимом: я тоже на свою казнь тогда опоздал. И тоже у меня горела машина. Вот только дрон был один, а не три.
И что-то спереди открыло по мне огонь, что я даже не понял, что именно, или кто именно, а в мою броню и шлем заколотило шариками, а несколько даже больно врезались в мои бёдра.
И тут прозвучала сирена.
— Четвёртый. Вы уничтожены пешими дронами-собаками!
Бля…
Я посмотрел вперёд, вглядываясь в «зелёнку» но никого не увидел. Откуда в меня прилетели эти самые шарики?.. И ведь, ссука, так больно, словно это не пластик.
Я посмотрел на свои ноги: камуфляж был пробит, а в броне на наплечнике застрял железный шар, словно подшипник, словно дробь, только легче.
— С-сука, это уже не страйкбол, а хардбол… — прошипел я.
— Вернитесь в машину и заново повторите заход в боевую зону! — скомандовал белый дрон.
Они стреляют в меня железными шариками! Я, конечно, в броне, но чё не предупредили-то⁈
Хотя что тут предупреждать, надень я хоть ватные штаны, это бы всё равно пробило мне камуфляж и даже кожу на ногах. Не удивлюсь, что у меня в бёдрах сейчас торчат и блестят эти пульки.
Такое ощущение, что я играю в игру, где персонажи соизмеримо мне получают уровень, а я не заметил, как качнулся, и вот уже против меня — настоящие зубры. Но делать нечего, и я пошёл к машине обратно.
И, сев так, как и раньше, я положил оба оружия на первое сидение, чтобы одним махом выхватить их. То, что я машину теряю со 100% вероятностью, я уже понял.
— Отъедете на 100 метров! — скомандовал пионер-вожатый.
— Щаз, — выдал я и дал заднюю.
И как только я отъехал, я увидел, как ко мне уже летят жутко незаметные на фоне леса летающие машинки, и снова я вывалился из машины, но уже с РПК и «Сайгой». И даже выстрелил дважды, но сбил лишь одного, а два других снова врезались в мою тачку.
— Транспорт уничтожен со всем, что в нём находилось! — резюмировали сверху.
Так понял. И, перекинув «Сайгу» за спину, я взял в руки РПК, уже аккуратнее двигаясь в сторону «Прометея». И в этот раз я увидел это первым. Железная собака в камуфляжных цветах с пулемётом на крыше, стреляющим железными шарами. Она гарцевала в мою сторону, смешно обходя стволы деревьев. И только я приготовился в него стрелять, как левый бок, голову, плечо и предплечье ошпарило болью.
А командир тренировки снова объявил: «Вы условно уничтожены, начните заново! 100 метров отъедете от этой позиции», — я повернул голову и увидел вторую «собаку», тоже камуфляжную, тоже с оружием на крыше. Потерев левую руку, я почувствовал, что из всей попавшей в меня очереди, один шар прилетел между наплечником и щитком предплечья. Эх, еще одна дырка и, скорее всего, застрявший в теле шарик.
Хоть по машине не стреляют, хотя с них станется. Разобьют стекло, а потом купят картину для компенсации урона.
И я подошёл к машине, видя, как парни в оранжевом забирают уцелевшие дроны.
Цвет подобран так, чтобы я не перепутал их с целями. Умно. Неумно по мне — шарами железными стрелять. Но это же Очень Злой Лес, и там обитают фантастические твари с «фантастическими» в кавычках идеями.
И, снова сев в машину, я сдал назад. Надо что-то делать, так они по сотне метров меня до самого Златоводска гнать будут. И я отъехал чуть дальше, чем было сказано, чтобы выбежать из джипа и ножом срезать крепления с дрона, а потом, открыв задний багажник, использовав его, чтобы забраться на крышу машины.
Но там впереди уже летело ко мне три имитатора дрона камикадзе. Однако в этот раз я стрелял прицельно. Раз, два, три, четыре — и три машины рассыпались безопасным пластиком, падая на выщербленный асфальт.
  
Ну, не подведи меня, удача! И, забравшись на дрон взялся за руль, нажав на кнопку включения. Винты зашумели вокруг меня, и я взмыл в воздух, и медленно надавил на руль вперёд. Страшная машина рванула по просеке на высоте метров пяти с дикой скоростью, ощущаемой тут на рассекаемых потоках воздуха, как сплошной свист, хотя по сути я не гнал быстрее 40 км в час.