Патруль 3 (СИ)

— Ну что, нашёл, преступника, Гриша Измайлов? — спросил меня вошедший в комнату Максим.
— Ну, есть вопросы у меня к этому всему. А вы с другими администраторами других центров отношения поддерживаете? — спросил я.
— Ну, не то чтобы у нас был общий чат. Но да, бывает.
— Поднимался ли между вами вопрос этих воров?
— Да, мы общались на эту тему; у них тоже самое. В Изумрудке не менты стоят, а их личный ЧОП; они почти поймали одного, но тот от них сбежал, несмотря на то что весил, по ощущениям, под 130. При том парни клянутся, что там ну не 130 мышечных было а жиртрест рванул словно плотно занимается бегом.
  
— В отличие от ЧОПов, у нас нормативы сдают по бегу; мы догоним. — произнёс я.
— За месяц не догнали, а щас, вот догоните?
— Ради этого я тут. — произнёс я.
— Ну-ну. — не поверил мне с ходу администратор; наверное, этот Гриша Измайлов, с которым меня сравнивал Максим, кто-то не очень подающий надежды.
Начало смены началось с прихода прапорщика Ерохина Сергея Саныча, усатого сорокалетнего худощавого и невысокого мужчины с желанием, чтобы смена скорей кончилась; он бухнулся на кресло перед мониторами и, посмотрев на меня, печально произнёс:
— Я Сергей, тут зовут Санычем. — поздоровался он со мной за руку.
— Вячеслав, тут почему-то называют Гришей Измайловым. — ответил я рукопожатием.
— Кто называет?
— Макс, администратор.
— А ну да. Он всем клички тут придумывает; я у него Сомик, потому как с усами. Перед тобой парень был — его он звал Смоук, потому как почувствовал, что от него воняет. Так что Измайлов — это ещё не плохо.
— А почему он себе позволяет к сотрудникам так обращаться? — спросил я.
— А потому что место тут не пыльное, работай да работай. Зачем отношения портить? Кличка у тебя хорошая, работай потихонечку. А вот ещё что. — произнёс он и дал мне чёрный брелок с кнопкой.
— Что это?
— Сигнализация тревожная; ты можешь быть в любой части ТЦ, и где бы ты ни нажал, дежурный вышлет к тебе экипаж.
— Полезная штука. — произнёс я, убирая брелок в карман к ключам от машины. — Что я должен ещё знать об объекте?
— Ты же с патруля?
— Ну да. — произнёс я.
— Работаем тут меньше, протоколов и преступлений не требуют, знай своё дело и охраняй общественный порядок, даже выходить не нужно. Раньше я «Фог-сити» охранял — там вот постоянно надо было ходить, а сейчас камеры везде. Да и не нарушает никто ничего.
— Я тут видео посмотрел: у вас тут двадцать фактов мелкого хищения и краж за месяц. Это почти по краже в день. Как считаете, почему не удалось поймать?
— Виной всему позднее обращение потерпевших: они приходят и говорят: «У меня, наверное, кошелёк украли». Я им: «Когда?» А они: «Час назад». А кого я через час найду тут? Ну и лицом щёлкать не надо, и не будут воровать.
Я позицию товарища прапорщика понял. Старый слон делился мудростью с молодым слонёнком, уже лёжа на костях других почивших тут слонов. Вот именно сюда и уходят ветераны — в ТЦ, в банки, где можно вдумчиво смотреть в камеры и обвинять всё и вся в том, что вселенная несправедлива. У тебя украли кошелёк? А куда ты смотрела⁈ Стащили бутылку вина? А не надо было лицом щёлкать! Что, сотовый вытащили? Сколько стоил? Когда украли? Так кого я тебе через час найду, обращайтесь в РОВД!
Ну что ж, пойду прогуляюсь, чтобы плесенью не порасти тут с ним.
И я пошёл, сделав круг почёта, как говорили раньше, обход.
Фудкорт только начинал работать, и в целом народу в ТЦ было мало, и я, пройдя полный круг, вернулся в комнату охраны. Уже начиная скучать.
Рассуждая и просчитывая, что я имею: у нас есть участившиеся хищения во всех торговых центрах города; происходят они в разное время, преимущественно в часы массового скопления людей. Воруют разные люди, которые проявляют чудеса скорости независимо от комплекции, потеют их лица неравномерно, и они постоянно одёргивают свою одежду, а ещё очень похожи техники хищения, словно работает один и тот же человек, или учил кто-то один.
Грим и чужая одежда? Да ну, бред. Так гримировать может только высокий профи своего дела, а если предположить, что одежда у них всё не со своего плеча, то такой парк одежды может быть только в театре или в кино. Да и дорого это; они же даже ювелирку не грабят, которая тут в «Лето» тоже есть. Они тупо тырят всякую мелочь. Словно понимают, что могут быть пойманными, и в этом случае рассчитывают соскочить на мелком хищении. Естественно, всякую группу лиц они будут отрицать.
Но чем дольше я рассуждал, тем реальней становилась картина. Группа лиц по предварительному сговору сначала гримируется, а потом выходит не на «работу», потому как если бы «работали», то крали бы серьёзные вещи, а ради спортивного интереса. И эта группа очень обеспечена и имеет своего гримёра и костюмера; они атлетичны и знакомы с криминальными техниками. У меня сформировалось две версии: либо это фэнтазийная школа воров, либо это аттракцион для богатых за деньги. Ты платишь, тебя обучают, гримируют, инструктируют и посылают украсть что-нибудь, что не подпадает под кражу. А иначе чем ещё объяснить такой всплеск — двадцать с лишним хищений за 30 дней многовато, но организаторы — а они там есть — не могут не понимать, что рано или поздно кто-нибудь дойдёт до того, до чего и я. И должны делать перерывы, иначе тут и правда все опера Златоводска будут по гражданке ходить и скрутят при малейшем подозрении на кражу.
Да… Жаль, что расположена комната охраны плохо: до ближайшего выхода метров 40, а до дальнего — метров 300. Тут даже если потерпевший завопит «держи вора», не успеешь отреагировать. Если, конечно, сидеть в комнате охраны.
— Слушай, Сергей Саныч, — обратился я к прапору. — Мне очень нужно отсюда уйти.
— Надолго? — спросил он.
— Обратно в патруль. — произнёс я.
— Вот тебе делать нечего… — усмехнулся он.
— А для этого нужно карманника поймать. А у нас с тобой будка неудобно расположена.
— Мало того что неудобно, — кивнул он, — нас ещё и двое всего, то есть теоретически можно выставиться на против входа, но кто-то должен смотреть в камеры. А у них денег нет на третьего мента. Поэтому поймать кого-то тут шанс крайне мал; максимум, что мы можем, — это смотреть в камеры и в случае какого-то кипиша пойти на задержание, предварительно доложив дежурному и нажав тревожную кнопку.
И вот сейчас я понял, почему жуликов или банду карманников не задержали: не потому что они супер умные, не потому что используют грим и бегают хорошо и владеют техниками краж, а просто по причине того, что нам тут не разорваться.
— Ладно, а вы бы хотели поймать кого-нибудь из них? — спросил я.
— Ну, если бы он пришёл и сдался сам, было бы хорошо. А бегать я — уволь, не буду; отбегал своё ещё в 2000.
«Беда», — подумал я. И опера с нами не взаимодействуют — то ли считают нас птицами низкого полёта, то ли что.
И я вышел из комнаты и набрал Оксане.
— Привет, — начал я диалог.
— Привет, ну как ты там на посту? — спросила она.
— Да скучно тут. Слушай, у тебя же в моём личном деле есть телефоны совместно проживающих лиц?
— Ну да.
— А можешь, пожалуйста, мне скинуть телефон Лёши Иванова?
— Хорошо, сейчас пришлю.
— Спасибо. — поблагодарил я и стал ждать, а когда номер пришёл, набрал.
— Кто это? — спросил на другом конце провода Лёха.
— Привет, Лёш, это Слава.
— О, дарова! Ты куда пропал? К тебе сюда психолог приходила дней десять назад, тебя искала.
— Да работаю вовсю. А ты сейчас в РОВД?
— А где мне ещё быть? — удивился Лёха.
  
— А можешь с операми по кражам меня свести?
— Тебе зачем?
— Работаю на земле, могу помочь им зло победить, — выдал я.
— Я знаю всех там, тебе кого надо? — спросил он.
— Опера, кто по кражам в «Лето» работает.
— Я ему твой номер дам, он тебе позвонит сам.
— Хорошо. — кивнул я. — Не хворай и спасибо!