Патруль 3 (СИ)

— Всё, — сказал Заяц, отходя от кушетки. — Профилактические меры приняты. С хирургией тоже закончили. Отдыхай смело.
Я слез с кушетки, произнеся:
— Спасибо, ребят. — И направился к выходу из операционной.
— Вот одежда, — указала на стул с лежащими там вещами одна из медсестёр.
— И ежедневно нужно перевязки делать, — напомнил мне Заяц.
— Слушайте, мне больничный нужен, на официальной работе прикрытие.
  
— А это сделаем через курирующего офицера. Давайте так: сделайте несколько фото вас в постели якобы инфекционного отделения и фото клещей. Скажите, температура поднялась и вас по скорой в инфекционку отвезли. Главное, чтобы они туда не пришли с апельсинами, напишите на вашу работу, что тут закрытое отделение при ОКБ.
— Понял, — произнёс я, надевая костюм и выходя в коридор.
Офицер с позывным Енот встретил меня добродушной улыбкой, и я озвучил ему все предложения Зайца, посетовав на то, что мобильника у меня нет. И мы сделали ряд селфи в пустых палатах медицинской зоны, сфоткали и клещей, и даже места, куда они присосались.
А потом вышли из здания и, сев в его автомобиль — седан фирмы «Нисан», — поехали на Степановку.
Я же откинулся на сиденье и, пристегнувшись ремнём, даже умудрился поспать.
— Приехали, — произнёс Енот, выходя из машины, и, вытаскивая из багажника большую сумку, последовал за мной, добавив: — Я вам помогу перенести вещи, и для получения информации, что и куда будем из мебели перемещать.
— Хорошо, — ответил я.
И, зайдя домой, погладил Рыжика и, сложив его корм и миски в сумку, спустившись в подпол, сунул в неё деньги и флешку, а потом и ноутбук.
— Лотка котану нет? — спросил Енот, принимая сумку.
— Он уличный, но надо купить, на первое время, пока не найду дом.
— Всё будет сегодня же купим. И вещи сразу же перевезём как только с домом определитесь.
— Вот ключи от дома и от сейфа за ящиком, — произнёс я, отдавая офицеру сцепленные кольцом два ключа.
— Понял. Куда вас, к Ире? — спросил он.
— За лотком, за мобильным и за симкой, — ответил я, совсем не удивляясь откуда он знает кто такая Ира.
И через каких-то полчаса всё это было куплено, и я уже поднимался в подъезд на Лыткина. Ира распахнула дверь, прыгнув на меня с обнимашками, а я только сжал зубы от боли, и она, заметив это, чуть отпрянула.
— Здравствуйте, — произнёс Енот, стоя за моей спиной с огромной сумкой и Рыжиком в руках, совершенно не обращая внимания на то, что кот марает шерстью его костюм. — Я Аркадий, коллега Славы. Куда можно сумку и кота поставить?
— Запускайте в квартиру, — произнесла она.
— Хорошо, — выдал Енот Аркадий и выпустил Рыжика в дом, который деловито побрёл изучать пространство двухкомнатной квартиры. Сумка же легла в коридор на пол.
— Вячеслав, номер ваш я себе вбил, вся коммуникация через сотовый. Дядя Миша, если будет необходимость, сам вам напишет и представится. Ну, выздоравливайте! — завершил он прощание и, помахав рукой, улыбнулся Ире и быстрым шагом пошёл вниз по лестнице.
— Слав, нету тебе лица, — произнесла она.
— Зато я дома и мы вместе, — выдал я, проходя внутрь.
— А что в сумке? — спросила она и, уже открыв, ойкнула.
Наверное, судя по фильмам, на пачках денег должно было лежать оружие и дурь, но сейчас лежали кошачьи корма, новый лоток и миски. И она, взяв миски и корм с лотком, принялась находить им их новые места. Комкующийся наполнитель был засыпан в лоток открытого типа, миски расположились на кухне.
И Ира даже поздоровалась с Рыжиком, пару раз стаскала его к лотку для профилактики.
А я, а я снял обувь, мокрые и, скорее всего, жутко пахнущие носки, стянул с себя костюм фирмы «Форвард» с надписью «Россия», а сам поковылял в душ с целью частично помыться.
— Что с тобой? — спросила Ира.
— Устал на работе, — улыбнулся я.
— Нет, на ноге и руке. И тело всё в синяках, — спросила она снова.
— А это? — сделал я тон, словно осколочные ранения ничего не значили, — На работе поранился, до нашей с тобой свадьбы заживёт.
А вот сломанный зуб после выстрела Третьего сквозь кевларовый шлем, нет, придётся делать. Я уже молчу про разбитую и вспухшую губу справа.
— Мы же с тобой только полторы недели как знакомы? — поразилась она. — И это самое странное предложение, которое мог сделать мужчина.
— Ну тогда давай ещё с годик поживём вместе, пооботёрёмся, может, вы с Рыжиком друг другу не подходите, — протянул я, снимая и трусы, оставаясь лишь в повязках.
— Я правильно понимаю, что я конкурирую за твою душу и сердце с котом? — улыбнулась она.
— … — и я улыбнулся ей в ответ. Её я знал чуть дольше, чем кота. Но произнёс. — Рыжик важен.
— Ты, когда позвонил, у тебя тон был, словно ты прощаешься, и это твоё предложение забрать деньги и кота больше походило на наследство, если ты не вернёшься. Скажи, ты участвуешь в подпольных боях без правил, на смерть, иначе у мента бы таких денег не было, — она сказала это с милой улыбкой, в которой была лишь забота, но никак не претензия.
— Ир, мне очень тяжело и неприятно рассказывать про свою работу. И я был бы признателен, если бы мы этой темы не касались.
— Или ты порноактёр… — вздохнула она наигранно, закрыв рот ладонью. — А что, по параметрам подходишь, по навыкам тоже.
— Нет, Ир, я дублёр БДСМ-порноактёра, в тех сценах, где героя бьют и пытают, там я. Вот честно, считай лучше, что я боец без правил, — и улыбнувшись, я пошёл в душ, где, включив кран и намочив губку, начал совершать частичную гигиеническую обработку своего тела.
Но моя девушка пришла и сюда, уже обнажённая, и, взяв у меня из рук губку, принялась сама меня мыть, а, увидев, что на члене нет никаких повреждений, она, аккуратно, чтобы не причинять мне боль, одними губами и языком поставила приятную точку в этом тяжелейшем дне.
Вернувшись в постель, прежде чем завалиться спать, я написал с нового мобильника взводному, отправил ему сообщения и фотографии: «Дим, я на службе клещей словил и только сегодня заметил, температура поднялась, и меня увезла скорая в инфекционку, говорят, что будут меня тут держать минимум неделю. Обследовать и лечить».
И, получив в ответ грустный смайлик и текст «Скорейшего выздоровления, держи в курсе», я отключил телефон, кладя его рядом с кроватью.
Как сон забрал меня, я так и не понял, но ночь была тревожной, снились бои в лесу, снилась гибель ликвидаторов, снилась снова и снова ликвидация Зимнего. И каждый раз в своих снах я пробовал достать Тима, но у меня снова и снова не получалось.
Возможно, я предложил бы Третьему смену роли, у меня бы получилось убрать мудака, но этого было уже не переиграть. А ещё снилась пропасть, через которую люди не могли перейти, и я первый спустился, и то, что для других было пропастю, для меня был всего лишь овраг. Правда неприятный и воняющий словно сточная канава. Я поднял бревно лежащее в грязи и, облокотив на один край пропасти, держал его так, чтобы люди могли перейти. Они шли и шли и их поток всё не заканчивался. Сначала они, мной восхищались, бросая одобрительнее слова ступая на мою ношу; потом меня благодарили; но после они всё шли и шли по этому бревну, и такое ощущение, что они уже и забыли что его кто-то держит, вероятно думая что безопасное бревно было тут всегда ради их блага.
Во сне я посмотрел себе под ноги. Я стоял в жиже, жиже из грязи и крови, а вокруг на полу этой самой ямы было множество искалеченных тел и частей этих самых тел. Некоторые я даже узнал, недалеко от меня лежали руки и ноги, перетянутые пластиковыми стяжками, а обернувшись, я заметил вместе со мной других людей, держащих это бревно.
  
На их лицах были маски с цифрами. Ближе ко мне стояла Первая, она увидела, что я её вижу, и, переложив вес бревна на плечо, сняла с лица маску. Чёрные волосы и «сделанные» полные губы, идеально прямой нос, словно она кучу денег тратила на пластику лица и на подтяжки. На вид ей было лет тридцать, судя по еле видимым морщинкам у глаз.