Патруль 3 (СИ)

— Вопрос? — спросил я. — Данные наших близких он тоже слил?
— На это я ответить тебе не могу. Итак, иди ищи свой телефон. Как купишь новый и новую симку — доложи. По смене места жительства доложи тоже.
— Принято, — проговорил я.
И, выйдя из «Газели», я поковылял к обвязанной сосне и, сняв с неё маску, нагнулся, опираясь на ствол, и поднял свой сотовый.
  
Первым делом я позвонил.
Ира тут же взяла трубку.
— Привет, — произнёс я.
— Привет, как ты? У тебя усталый голос! — затараторила она.
— Всё хорошо. Я тебе звоню сказать, что я в порядке и скоро буду в городе, и мы с тобой съезжаемся, но в большом доме, который я пока не выбрал. Выбери ты, где-нибудь, лучше не в черте города, чтобы был большой и много было комнат, обязательно гараж и погреб.
— Слав, Слава, что с тобой? Ты никогда так много не говорил, что-то случилось?
Да, Ир, я дурачок у тебя, я одну четвёртую неизвестного пакетика принял.
— Нет, Ир, всё хорошо. Я просто сегодня осознал, что у меня в этом мире кроме работы есть только ты и Рыжик.
— Милый ты мой… — протянула она. — Я очень рада это от тебя слышать, возвращайся скорей! А в какой ценовой посмотреть дом?
— В районе 50 миллионов, или чтоб снимать пока, можно за пару сотен тысяч в месяц, — произнёс я, и мир снова расцвёл красками… а я решил закончить разговор. — Давай, целую! Скоро буду, но позвоню с другого номера.
— Хорошо, — произнесла она, и я повесил трубку.
Посмотрев в свои контакты, я нашёл контакт взводного Димокрика и просто запомнил эти цифры, повторяя их словно заклинание.
Вытащив симку из мобилки, я сломал её и выбросил через плечо, а потом разломил свой сотовый и с силой запустил его в лес. А, вернувшись в «Газель», произнёс:
— Господа офицеры, может, в церковь заедем, свечки за наших поставим?
— Сначала в хирургию, потом хоть в церковь, хоть куда, — парировал дядя Миша.
— Ему бы, товарищ генерал, капельницу поставить, противник распылял порошок неизвестного происхождения. Вот парня зацепило.
— Дядь Миша! — обернулся водитель, показывая мобильный телефон. — Походу, это наши в Рутубе, ролик набирает обороты.
Он отдал нам устройство и медленно поехал. А на экране ожил чёткий кадр с высоты птичьего полёта. И запустился ролик. Кадры были с дрона. Кадры, снятые во время нашего боя. Тим склеил всё в динамичный клип: как дроны атакуют машины, как гранаты сбрасываются на меня, как робо-собака расстреливает Первую, как другая собака с гранатомётом уничтожает машину Пятого. И на всём этом фоне — его голос, но теперь приправленный фальшивым пафосом пропагандиста:
'…Сегодня мы, Анархическая ячейка Свободных Сибиряков, нанесли болезненный удар силовикам ФСБ Златоводска! Присоединяйтесь к нам! Каждый, кто воюет за АСС, будет богат и получит место в правлении после победы Сайберии над Российской Федерации!
(а дальше были призывы поджигать трансформаторные будки, стрелять ментов и других, носящих погоны, совершать теракты во имя Анархии и какой-то Сайберии)
…обозначайте себя как АСС! Пусть власть боится нас! И да здравствует народная республика Сайберия!'
Мы молча смотрели. Тройка сидел, сжав кулаки.
— А можно к нему, как к одному другому сепаратисту, ракету запустить? По пеленгу телефона? — спросил он, не отрывая глаз от экрана.
Дядя Миша вздохнул, погасил экран и откинулся на сиденье.
— Ну, ролик мы, допустим, удалим. Доступ к нашим системам наши спецы ему уже прикрыли. В любом случае, у вас сегодня ротация. А эту тварь мы ещё достанем. Сепаратист хренов! — Он посмотрел в окно, где мелькали стволы сосен. — Вот не зря я сюда приехал. Вовремя.
Наступила тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя и скрипом подвески по разбитой дороге. Боль в бедре пульсировала в такт кочкам, напоминая о цене, которую мы сегодня заплатили. Ролик Тима был вызовом системе. Объявление войны. И он сделал на языке, который поймут обиженные и озлобленные.
— Я знаю, что он делает, — тихо проговорил дядя Миша. — Этот безумец создаёт миф. А себя мнит героем сопротивления. Нас же кровавыми карателями. А всех, кто против, призовёт под свои знамёна.
— И приведёт туда, где можно безнаказанно стрелять и взрывать, прикрываясь высокими идеями, — мрачно добавил Тройка.
— Есть такое, — кивнул «дядя Миша». — Но от нас с вами требуется всё то же самое — просто хорошая работа. Мало ли было сепаратистов на Руси, всех до него перемололи и молоть будем! Тут останови.
Дядя Миша вышел как раз там, где на трассе, в отдалении от места боя, стояли тонированные машины на чёрных номерах, махнув нам рукой. А Газель повезла нас дальше, и я откинулся на свободное кресло справа, чтобы полежать.
— Братух, ты как? — спросил у меня Тройка.
— Да, голова чуть плывёт, а так нормально, — выдал я.
— Командир, давай быстрее! — поторопил Третий водителя, и тот ускорился.
Газель теперь летела по идеально ровному асфальту и, въехав в город, принялась петлять, и вот уже сбавила темп, останавливаясь перед преградой. Железные ворота перед нами отъехали в сторону, пропуская машину внутрь. Я же приподнялся, кидая плывущий взор на то, куда мы прибыли. Территория напоминала что-то между заводом и свежепостроенным технопарком — серые корпуса со множеством окон, чистые дорожки, полное отсутствие людей.
Тройка открыл дверцу, вышел первым и потянулся. Потом обернулся ко мне, а я выбирался наружу, опираясь на дверную стойку.
— Ещё увидимся, Четвёртый, — сказал он просто и, пожав мне руку, вернулся в машину.
А ко мне от ближайшего здания уже направлялись двое. И у этих двоих был чёрный камуфляж без каких-либо знаков отличия, разгрузки, автоматы натовского образца. Они подошли и, дружно кинув «Здравия желаю!», тут же взяли из машины мою броню, шлем и разгрузку.
— Идите с ними, — сказал водитель, махнув мне рукой. — После операции отвезут куда скажете. Дадут машину для эвакуации и всё необходимое. Вон, мужчина в штатском это ваш офицер поддержки.
Из той же двери, откуда вышли камуфлированные, шёл ещё один. Мужчина лет тридцати, в тёмно-синем пиджаке, но без галстука, в рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей и в очках. Он подошёл ко мне провожая взглядом отъезжающую Газельку.
— Здравствуйте, Четвёртый, — произнёс он, протягивая руку. Пожимая её крепко, даже болезненно. — Очень рад. Очень. Я — Енот. Я уже видел творчество нашего общего врага. И очень за вас переживал. — Он говорил быстро, а глаза под тонкой и металлической оправой очков блестели, словно он был взволнован от одной встречи со мной. — Ещё больше рад видеть вас живым. Пойдёмте же!
Он развернулся и пошёл к зданию, не проверяя, иду ли я за ним. Спецы с моей бронёй шли следом.
Внутри этого странного корпуса было чисто, светло и пусто. Полы блестели, и тут пахло холоркой. У самого входа, прямо в холле, стояла голубоватая медицинская кушетка на колёсиках, застеленная простынёй.
— Прилягте, — сказал Енот, указывая на неё жестом.
Я не стал спорить с Енотом, глупо улыбаясь догадке, что он, наверное, по ночам ворует еду из мусорок у фермеров. И лёг на мягкое, на котором жутко хотелось уснуть. Но моё сердце колотилось так, что я точно знал, что не смогу. Потолок был белый, матовый, без единой трещины и очень увлекательный. Долбанная дрянь в пакетике снова накатывала.
  
Енот покатил меня коридорами, пока не докатил до светлой двойной двери с матовым стеклом, с надписью «ХИРУРГИЧЕСКАЯ» и табличкой «не входить, идёт операция». И у этой двери меня уже ждали. Две девушки, рыженькая и чёрненькая, в халатах и масках с колпаками на головах. Они и закатили меня внутрь.
— Я вас тут, в коридоре, подожду, — произнёс Енот, махая мне сияющей и мерцающей рукой.