Бес (СИ)
- Он не пьёт воду, - рявкнул я, не сдержавшись. - И варенье тоже не жрёт! Потому что ему сто лет, и сидит он на кровавой диете.
Все три девы посмотрели на меня так, словно я пнул щенка.
- Шурик, ты что-то путаешь, - мягко произнесла Амальтея. - Это всего лишь ребёнок. Он заблудился, попросил водички, и позвонить маме... Скоро за ним приедут родители.
- Да не родители по нему плачут, а отряд зачистки!
И тут я догадался проверить ауры. А потом нервно сглотнул. Петенька их загипнотизировал! Это был почти что гламор, но какого-то другого качества. Он не делал стригоя более красивым. Он заставлял окружающих ДУМАТЬ, что он захочет.
- Перестань сейчас же, - потребовал я.
- А то что? - мальчик растёр по мордашке варенье и приподнял светленькие бровки.
- Урою.
- Ты не можешь меня убить. Я - птенец самого Мастера. Я под его защитой.
Что характерно: девчонки, продолжая заниматься своими делами, нашей перепалки даже не замечали.
- А мне и не нужно тебя убивать, - я улыбнулся как можно более зловеще. - В нашем подвале стоит гроб. Я запихаю тебя в него, опутаю серебряными цепями... А потом сброшу в залив.
- Мастер тебя накажет.
Мне кажется, или в голосе паршивца появилась неуверенность?
- Может и так. Но ты-то будешь на дне моря. И даже если тебе удастся сломать или прогрызть доски гроба, серебряные цепи не дадут тебе всплыть. Тебя сожрут рыбы. Обглодают, как куриное крылышко.
Где-то я читал, что с детьми нужно быть предельно искренним. Дети чувствуют ложь и перестают доверять. Так вот: сейчас, в этом разговоре с Петенькой, я старался быть ПРЕДЕЛЬНО честным.
Я смотрел прямо ему в глаза, и малец не выдержал первым. Прерывисто вздохнув, отвёл взгляд и сказал, глядя в сторону.
- Ладно, девочки. Кончаем ломать комедию. А то у нашего друга скоро подшипники задымятся.
Глава 20
Антигона очнулась первой. Встряхнувшись, словно её окатили водой, она сощурила глаза, скрючила пальцы и бросилась на Петеньку.
- Ах ты, мелкий крысёныш! - к ней присоединились Амальтея и Афина.
Стригой ловко увернулся от тянущихся к нему рук и юркнул под барную стойку. Прополз на коленках под столешницей, вскочил и спрятался у меня за спиной. Ручки его весьма болезненно вцепились в моё запястье.
- Тётеньки... - голос его стал тонким, как у ребёнка в преддверии слёз. - Простите, я больше не буду!
- Врёт, поганец, - Антигона хищно оскалилась на малыша и схватила стоявшую в углу швабру. - Афина, заходи справа. Тея, давай слева. Зажмём его в клещи.
- Утопим в пруду? - деловито спросила Амальтея, хватая за ручку тяжеленный хрустальный графин.
- Такое не тонет, - презрительно искривив губы, Афина приготовилась ловить Петеньку, если тот бросится в её сторону. - Сунем его в шредер. Неделю назад как раз новый привезли. Для особо толстых документов.
Фурии, в которых превратились девчонки, были даже мне незнакомы. В их глазах загорелось что-то первобытное, древнее и беспощадное.
Враг покусился на самое святое: на дом. Такому врагу не будет пощады...
- Стригой, помоги... - тихо прошипел Петенька, сжимаясь за моей спиной в крошечный клубочек.
- Раньше надо было думать, - отрезала Антигона.
Пацан оскалился и зашипел. Упав на четвереньки, он напоминал зажатую в угол крысу, оскалившую мелкие, но острые зубы.
А ещё мне не давала покоя мысль, что зажатые в угол крысы могут быть очень опасными...
- Что за шум, а драки нету? - в кухню вошел Алекс.
Плохо. Я даже не услышал его шагов.
Петенька рванул к шефу с места, не вставая с четверенек, и спрятался уже за ним.
- Дяденька Голем! А они меня обижают...
Афина, Амальтея и Антигона тоже бросились к шефу, громко выражая свои претензии.
Алекс с минуту слушал общий гвалт, затем поднял и медленно опустил руки.
Установилась относительная тишина - не считая злобного сопения, задушенной ругани и тычков исподтишка.
- Девочки - на выход, - распорядился шеф. - Туристы сами себя не выгуляют, и деньги сами себя не заработают. Адьё!
Девчонки молча построились и вышли.
Вот что значит: авторитет... И как у него получается?
- Ты! - указующий перст упёрся в Петеньку. - Сидишь тихо и не отсвечиваешь. Иначе то, что пообещали мои девочки, покажется райским садом по сравнению с тем, что могу сделать я.
- Солдат ребёнка не обидит, - заискивающе прошепелявил Петенька.
- Обязательно проверю, когда увижу этого самого ребёнка, - шеф наклонился к стригою очень близко. - Тебя же я могу попросту запереть в несгораемый сейф. И забыть.
- Мастеру это не понравится, - заверещал ребёнок. Личико его побледнело, под бледной прозрачной кожей выступили синие вены. Клыки на фоне пухлых губок смотрелись особенно неприятно.
- Скоро у твоего мастера будет столько забот, что поверь: о тебе он и не вспомнит.
- Это угроза? - больше Петенька не походил на ребёнка. Он вообще не выглядел живым. Кожа обтянула маленький череп, волосы сделались как тонкие бесцветные нити. Ногти на руках удлинились и почернели.
Теперь Петенька напоминал гуля - обитателя кладбищ, пожирателя мертвечины. Или Голлума. На этой мысли я невольно улыбнулся: наверняка Мастер создавший образ мелкого пронырливого засранца, встречал таких, как Петенька.
- Это предупреждение, - заявил шеф. - Если хочешь, можешь передать его своему хозяину прямо сейчас.
Мелкий стригой оскалился и зашипел.
- У меня для вас тоже есть предупреждение, - сказал он с наглой улыбкой. - Если через пять дней вы не решите проблему с гильдиями, цирковых артистов ждёт смерть, - и он улыбнулся ещё шире. - Малышкой Зоей я займусь сам...
Алекс промолчал. На скулах его ходили желваки, кулаки сжались так, что побелели пальцы. Но шеф только задрал подбородок ещё выше и высокомерно посмотрел на стригоя.
- Если с головы Зои упадёт хоть один волос...
Петенька мерзко захихикал.
- Вот мы и нашли твою ахилессову пяту, господин дознаватель. Значит, я терпел унижения не зря. - Постепенно краски вернулись на его кожу. Щечки налились румянцем, волосы обрели объём и блеск. А руки вновь походили на пухлые и розовые конечности херувима. - Мастер всегда говорил: у каждого есть слабое место.