Дом на Перепутье (СИ)

— Я… я всё понимаю… — прошептала я, переминаясь с ноги на ногу, как провинившаяся школьница. — На моём столе на компе есть наброски отчёта… Я успею за два часа всё сделать… Обещаю вам…
Он вдруг усмехнулся. Это была недобрая, ехидная усмешка. Он подошёл к столу, взял толстую, аккуратно прошнурованную пачку бумаги и показал её мне.
— Не утруждайтесь. Дарья Игоревна всё сделала.
  
У меня ёкнуло сердце.
— Она радеет за компанию и возможные инвестиции от китайцев, — продолжал он, и в его голосе зазвенела сладкая, предательская нота. — Она подстраховала вас. Сделала свой отчёт и ваш тоже. Так что…
Он пожал плечами с видом человека, совершившего неприятную, но необходимую работу.
— Вы уволены. Я понял, что ошибся в вас и отныне не нуждаюсь в ваших услугах. Не вижу смысла в вашей отработке в две недели, только навредите нам. Вам всё выплатят, Василиса Михайловна. На этом всё.
Он махнул мне рукой на дверь и повернулся к окну, демонстративно показывая мне свою спину, финальную точку в моей карьере.
Я стояла, оглушённая, как после удара пыльным мешком по голове. Уволена. Просто, безжалостно, окончательно.
Весь спектр упаднических эмоций пронзил меня: стыд, ярость, отчаяние, унижение.
А потом, сквозь этот туман, пробилась холодная, отточенная мысль. Дарья. «Подстраховала»? Если бы она хотела меня подстраховать, она бы просто сказала: «Вась, ты конечно крупно накосячила, но я всё сделала, так что… ты мне должна. Когда-нибудь и ты меня подстрахуешь».
Но нет. Она выждала. Выждала момент, когда я опозорюсь, и предстала перед начальством в образе спасительницы компании.
Была второй помощницей, а теперь станет первой. А ещё она что-то говорила о дружбе…
— Простите ещё раз… — каким-то чужим голосом выдавила я и вышла из кабинета.
Я шла по коридору, не видя ничего перед собой. Уволена. Квартиру нужно освободить через два дня. И что мне теперь делать?
Ответ, как ни парадоксально, пришёл сам собой. Он витал в воздухе, такой очевидный, что аж противно.
Я достала телефон и набрала номер первого попавшегося компьютерного сервиса.
— Алло, — сказала я, и в моём голосе впервые за этот день прозвучали нотки решимости. — У меня есть ноутбук. Его переехала газель. Да, вы не ослышались. Скажите, вы сможете восстановить с него данные? Мне нужны… личные файлы.
Сходила в бухгалтерию. Подписала документы на увольнение. Получила расчёт и покинула компанию.
Дарья ко мне даже не подошла.
Она видела меня, даже не кивнула.
Достала телефон и отправила её в чёрный список.
  
Глава 6
 
* * *
ВАСИЛИСА
Сдача ноутбука в сервис прошла с той же торжественной скорбью, что и прощание с тяжело больным родственником, у которого мало шансов.
Инженер, парень с глазами, уставшими от человеческой глупости, осмотрел помятый корпус, присвистнул и спросил:
— Его что, действительно переехала машина?
— Газель, — кивнула я с мрачным достоинством.
— Ну, вы, барышня, даёте, — покачал головой мастер. — Попробуем вытащить данные. Но железо, увы, в утиль.
Я оставила ему свой цифровой труп, номер телефона, чтобы сообщили, когда извлекут данные и вышла на улицу с ощущением, что порвала последнюю нить, связывающую меня с прошлой жизнью. Нормальной жизнью.
И поехала по магазинам.
Это был не поход за продуктами. Это был акт отчаяния, попытка завалить внутреннюю пустоту внешними объектами.
Я двигалась на автопилоте, без эмоций, если не считать лёгкого ощущения нереальности происходящего. Я отныне безработная и можно сказать, бездомная, с деньгами после увольнения, которые быстро закончатся.
Мой внутренний список закупок был составлен с особой тщательностью:
Для кота: сметана разной жирности, вдруг он гурман? Ещё сливки, на всякий случай. И дорогой паштет.
Для летучей мыши, которую я ещё не видела и видеть не очень хочу, я купила томатный сок.
Для домовой взяла разной приправы. Всё, что увидела. Хмели-сунели, прованские травы, смесь перцев, паприка, кориандр и так далее. Мало ли что потребуется для следующего волшебного супа?
Для себя взяла много всего. Брала всё, что попадалось на глаза. Яйца, сосиски… ага, надежда на лёгкий ужин. Творог — надежда на здоровое питание. Икра селёдки была как ностальгия по детству. Затарилась фруктами. Далее в корзину пошли крупы, мука, сахар, соль, короче, все продукты из основ выживания. Ещё консервы. И йогурты. Много печенья и шоколада, но это уже для души. И очень хороший кофе, потому что без него я просто рассыплюсь в прах.
Тележка скрипела под тяжестью… нет, не продуктов, а моего отчаяния.
На кассе самообслуживания я безропотно отдала почти все свои денежки, что получила за увольнение.
Потом был спортивный магазин.
Я обошла все стеллажи с кроссовками и лосинами и направилась прямиком в отдел бейсбольных бит. И выбрала самую увесистую, с приятным, надёжным хватом. Но не для спорта. Для душевного спокойствия. Никто не знает, что может пригодиться в доме с характером.
Последней точкой стал строительный гипермаркет.
Запах древесины, краски и металла ударил мне в нос.
Я долго там бродила, а потом тупила и стояла среди батарей краски, рулонов обоев и стеллажей с сантехникой, и меня накрыло волной отчаяния похлеще, чем в кабинете гендира.
Всё это великолепие было мне не по карману. Мысль «дом надо сносить и строить всё заново» была такой же реалистичной, как план полёта на Марс на самодельной ракете. Моих средств вряд ли хватит даже на косметический ремонт.
Мой взгляд упал на огромные ящики с гвоздями. Они стояли аккуратными рядами. Ну, на гвозди с молотком точно хватит.
Так, сначала надо дом осмотреть и оценить, насколько всё плохо и составить смету… Потом найти новую работу. Желательно удалённую, ибо ездить далеко. И желательно высокооплачиваемую.
Похоже, проще ограбить банк.
Я развернулась и пошла к выходу.
Ладно, осталось покинуть съёмную квартиру, затолкать своё барахло в машину и ехать в свой дом на Перепутье.
Взяла купленную шоколадку, развернула и подумала, что надо было правильно желание загадывать, со всеми подробностями, а не вот так, как я… Вот и получила… не дом, а насмешку.
* * *
Перетаскивание вещей из квартиры в машину можно было смело приравнять к подвигу Геракла. К концу этого мероприятия я была похожа на выжатый лимон. Хотелось лечь и тихо сдохнуть, но судьба, как выяснилось, имела на меня другие планы.
Я позвонила хозяйке.
— Я готова сдать квартиру прямо сейчас, — прохрипела я в трубку. — Вы мне деньги на карту верните, я сразу отдам ключи соседке.
— Василиса, ты — золото! — обрадовалась та. — Сейчас-сейчас всё верну!
Деньги действительно пришли почти мгновенно. Я с чувством глубокого удовлетворения отдала ключи соседке, и наконец-то поехала. Не на вокзал, не в отель, а в своё законное владение. Аномальное, заколдованное, но своё.
И снова дорогу пересёк тот самый белесый, плотный туман. На этот раз я была готова. Остановила машину, высунулась в окно и с вызовом бросила в молочную пелену:
— Исчезни, белый морок, я тут хозяйка!
Туман послушно рассеялся, как по мановению волшебной палочки, открывая вид на кованые ворота с ржавыми петлями, снова дорога до особняка и наконец, сам дом, угрюмый и величественный, словно старый граф, которого разбудили среди ночи.
— Дом, милый дом, — проворчала я, вылезая из машины и чувствуя, как ноет каждая мышца.
Я направилась к двери и дверь вдруг, сама распахнулась передо мной, и из темноты раздался низкий, обвиняющий голос:
  
— Что, вернулась? Уже соскучилась, да-а-а?
На пороге, сливаясь с тенью, сидел Батискаф. Его глаза сияли в полумраке, как два жёлтых фонаря.
— Да вот, осталась без крыши над головой и без работы, — честно призналась я, переступая порог. — Вариантов нет, так что… Теперь живу здесь.