Дом на Перепутье (СИ)

Подол порван в трёх местах, на боку было большое грязное пятно от земли, на рукаве загадочное бурое разводье, похожее на кровь.
Я выглядела как зомби, переживший очень плохой день.
С чувством глубочайшего облегчения я стянула с себя лохмотья.
Потом осторожно сняла кулон.
Камень был тёплым, почти горячим, будто впитал в себя весь сегодняшний адреналин.
Я положила его на туалетный столик и, закрыв глаза, мысленно послала в пространство: «Спасибо тебе, Домик. За терпение. Я сегодня была… не на высоте. Наверное, я самая неопытная, самая глупая Хозяйка за всю твою долгую историю».
  
И снова случилось нечто.
Это не было словом или образом.
Это была волна. Тёплая, плотная, удивительно нежная волна… признательности.
Нет, даже больше, понимания.
Она обняла меня с головы до пят, как мягчайшее кашемировое одеяло, пахнущее печёными яблоками и безопасностью.
В ней не было ни капли разочарования.
Было чувство, будто кто-то огромный, мудрый и безмерно древний улыбнулся и погладил меня по голове большой, тёплой ладонью.
Не как неудачницу, а как… шаловливое, но в целом хорошее и правильное дитя, которое только-только сделало свои первые, неуклюжие, но искренние шаги в огромном и странном мире.
Это было одобрение.
«Ты справилась. Ты здесь. И это главное».
У меня комок подступил к горлу.
Я простояла так с минуту, просто дыша этим чувством, позволяя ему смывать остатки паники и чувства несоответствия.
Потом я отправила в ванную и забралась в душ.
Горячие струи смыли с меня грязь, пыль, запах страха и кошачьего сарказма.
Я стояла, закрыв глаза, и чувствовала, как разбитость по каплям уходит в слив, оставляя после себя лишь светлую, чистую усталость.
Ту, после которой спится крепко и без сновидений.
Обернувшись в пушистый халат, я повалилась в постель.
Голова утонула в подушках, тело вздохнуло с облегчением.
В полумраке комнаты, под мягкий треск догорающих в камине поленьев (они затопились сами, ещё одна услуга от Дома), я позволила мыслям разложиться по полочкам.
Вывод первый: Батискаф, при всей своей язвительности, иногда бывает прав.
Нельзя позволять каждому входящему сесть себе на шею.
Но его метод «железной леди, скручивающей всех в бараний рог» — это реальный перегиб.
Нужен баланс.
Как у Осении в письме: «Будь доброй, но не добренькой».
Завтра с Леонхардом будет строгий, но справедливый разговор о плате.
Он будет чинить Дом.
Своими техномагическими умениями.
Вывод второй: Дом — это не просто здание.
Я только сегодня в полной мере это осознала.
И он мой союзник.
Мой напарник.
И, кажется, самый терпеливый и снисходительный учитель на свете.
Надо чаще к нему «прислушиваться», не только когда полный треш и кризис.
Вывод третий: Марта обижена. Надо чтобы наш гость принёс ей официальные извинения. Ещё Акакию нужен новый костюм. Закажу завтра для него через интернет сразу гардероб. А то мало ли что ещё случится.
Вывод четвёртый и главный: Я сегодня не сбежала.
Не расплакалась (ладно, почти не расплакалась).
Не сдалась.
Я закопала буфет с полтергейстом, напугала техномага, накормила всех ужином и не дала коту развязать третью мировую из-за пустяка.
Пусть я выглядела при этом как выжившая из апокалипсиса, но… я справилась.
С этим тёплым, тихим знанием я, наконец, позволила векам сомкнуться.
Последним, что я почувствовала перед погружением в сон, был лёгкий, невесомый толчок, будто Дом поправлял одеяло.
Завтра будет новый день.
Возможно, с новыми катастрофами.
  
Глава 31
 
* * *
ВАСИЛИСА
Утро после дня хаоса — это особый вид благодати.
Я проснулась без нервного тика, даже отдохнувшая, и платье выбрала нежно-синее, струящееся, которое намекало «у меня тут всё под контролем».
На кухне царила идиллия, пахнущая кофе и сладкой сдобой.
Акакий наливал нашему гостю кофе.
Леонхард сидел за столом, бледный, с выпученными глазами, и с почтительным ужасом наблюдал, как креманка с вареньем сама подплывает к его тарелке с булками.
Батискаф, восседавший на своём троне, то есть, на барном стуле у острова, встретил меня снисходительным кивком.
— О, смотрите-ка, Хозяйка вышла из спячки. Уже не напоминаешь выжившую с поля боя, а больше… гм… слегка помятую, но дорогую конфету. Прогресс.
— Доброе утро всем, — сказала я, проигнорировав кота.
Акакий вручил мне чашку кофе.
Я ему кивнула и улыбнулась благодарно.
— Сегодня у нас программа: небольшая экскурсия для гостя, потом подписываем документы, потом ремонт и уборка…
— О, ужас, — закатил глаза котейка. — Теперь он ещё и всё про наши потайные ходы узнает. Ладно. Я пойду за вами следом. Чтобы вовремя шикать, если он потянется потрогать что-нибудь ценное. Или жизненно необходимое. Например, мои личные вещи.
Мужчина хмуро сдвинул брови и покосился на меня с опаской.
Я поправила платье.
Потом убрала за ухо выбившийся локон.
Вроде бы я сегодня нормально выгляжу…
* * *
Экскурсия началась со столовой.
Я шла впереди, стараясь говорить уверенно, как в туристической группе.
— Это наша столовая. Стол на двенадцать персон, расширяется по необходимости. Люстра… — я запнулась, глядя на пустое место на потолке, — … временно на реставрации.
— Её выпотрошил безумный дух, — охотно пояснил Батискаф, семеня сзади. — Мы планируем повесить новую. Возможно, из когтей поверженных врагов. Для создания правильной атмосферы.
Леонхард подавил нервный кашель.
Я повела его по коридорам, показывая двери в библиотеку, гостиную, холл…
— А это что за дверь? — спросил Леонхард, указывая на неприметную, обитую тёмным бархатом дверь в конце восточного крыла.
— А это… — я запнулась, так как раньше этой двери здесь не было!
Я бросила встревоженный взгляд на Батискафа.
Кот чуть вздыбил шерсть, и сказал за меня:
— А это дверь в Никуда. Вернее, она ведёт в комнату, которая сегодня может быть кладовкой, а завтра станет выходом прямо в болото, кишащее монстрами.
У меня дёрнулся глаз.
Пока что я промолчала, но потом узнаю у Батискафа, что ОПЯТЬ происходит⁈
— Пока что дверь заперта. Для всеобщей безопасности. Так что не советую туда заглядывать, мя-а-у-ар, — добавил кот мрачно. — Ещё вопросы?
Леонхард быстро покачал головой.
После мы пришли в библиотеку.
Там уже нас ждала Эмма.
Она парила в центре зала, скрестив руки, с выражением профессора, которому подсунули самого бестолкового студента.
— Ну что, — сказала она ледяным голоском. — Привели этого странного? Отлично. Садись, дитя излишнего любопытства. Сейчас мы с тобой изучим и подпишем договор.
И она материализовала толстенный фолиант «Договор о временном пребывании, Форма Б-1».
Текст некоторое время плавал на страницах, адаптируясь под понимание гостя.
— Читай внимательно, — шипел Батискаф, устроившись на спинке кресла. — Особенно пункт 7.4. «В случае порчи имущества Дома по неосторожности, гость обязуется отработать долг в течение срока, определяемого Хозяйкой, либо предоставить равноценный артефакт».
Леонхард, бледнея и краснея, старался внимательно прочитать договор, он читал его вслух, я поняла, что документ явно был составлен шифровщиком, так как я и половины не поняла.
После, дрожащей рукой он подписал договор.
Подписал своим именем, вывел изящными, дрожащими буквами.
Затем вытащил из внутреннего кармана жилета сложенный лист тончайшей металлической фольги.
— В качестве… вступительного взноса… Точнее сказать, половину платы за переход, — сказал он дрогнувшим голосом, — я предлагаю чертёж персонального атмосферного кондиционера. Он создаёт идеальный микроклимат, имитирующий родные условия, и нейтрализует посторонние запахи. Я подумал, может для каких-то ваших гостей подойдёт? Дом, если он обладает базовыми репликационными свойствами, сможет воссоздать аппарат по этой схеме?