Дом на Перепутье (СИ)

Голова гудела от информации: ундины, техномаги, зверолюды, отражения и многие другие существа…
Я была не просто владелицей волшебной недвижимости, я была директором портала, таможенником, дипломатом и, судя по всему, психологом для всех этих существ.
С этим осознанием я с новым рвением принялась за коробку.
Дневник был лишь верхушкой айсберга.
В коробке лежала связка ключей.
  
Это было нечто!
Они были всевозможных форм и размеров: от гигантского чугунного ключа, который, казалось, мог отпереть ворота в ад, до крошечного, не больше ноготка на мизинце, серебряного ключика, словно для шкатулки с сокровищами феи.
Были ключи скрученные, словно из проволоки, ключи с головками в виде звёзд, лун и причудливых зверей.
И каждый, казалось, ждал своего замка.
Я бережно отложила их в сторону, этот веер возможностей требовал отдельного изучения.
Далее я извлекла из коробки золотую цепочку с кулоном.
Цепочка была простой, даже грубоватой, словно её выковал кузнец, больше привыкший к подковам, чем к ювелирным изделиям.
Но кулон… Он был странным.
Треугольной формы, и внутри него, будто в рамке, находился другой треугольник — выпуклый камень.
Камень был не отполирован, не огранён, совершенно необработанный, цвета грязной розы с алыми, словно капельки крови, вкраплениями.
Он выглядел одновременно древним и слегка зловещим.
Я повертела его в руках.
Нет, надевать такое бездумно, — это верный способ либо обрести неведомую силу, либо превратиться в розовую жабу. Или ещё какое проклятие подцепить.
Этот вопрос я адресую нашему местному эксперту по всему мистическому. А усатый и мохнатый эксперт пока спит.
Но самыми интригующими оказались предметы на дне коробки.
Они были похожи на плоды безумной любви инженера и алхимика.
Во-первых, это был браслет.
Но не простой.
Сделанный из тусклого, пористого металла, он был усеян крошечными, словно булавочные головки, разноцветными стёклышками.
К нему прилагалась записка от Осении: «Настроитель резонанса. Надевай при сильных магических бурях или когда Дом капризничает. Моргает зелёным, всё в норме. Жёлтым, значит, будь внимательна. Красным — сразу беги будить кота и прятаться в подвал! Проверяй раз в месяц на работоспособность».
Как именно проверять, не уточнялось.
Я осторожно примерила его.
Браслет был тяжёлым и холодным.
Стёкла не светились. Уже хорошо.
Во-вторых, я нашла небольшой деревянный ящичек с откидной крышкой.
Внутри, в углублениях из бархата, лежали шесть стеклянных ампул, заполненных разными субстанциями: одна переливалась всеми цветами радуги, другая была заполнена чёрным дымом, третья — прозрачной жидкостью с золотыми блёстками.
На крышке изнутри была наклеена этикетка: «Экстренные стимулы для Дома. Распылить в коридоре при: 1. Упрямстве (радужная). 2. Атаке извне (дым). 3. Если Дом впал в дпрессию, первый признак — чёрная плесень, распыляй сразу (золотая). С 4 по 6 не трогать. Ещё не разобралась, что они делают».
И, наконец, самым загадочным предметом оказался… камертон.
Но не обычный.
Он был сделан из тёмного, почти чёрного дерева, а его рукоять была обмотана серебряной проволокой.
Рядом лежала записка.
«Камертон для настройки реальности. Вибрации помогают „залатать“ мелкие разрывы в ткани бытия, если кто-то из гостей нашкодил. Ни в коем случае не ронять. От удара может возникнуть дыра в соседнее измерение».
Я сидела на полу, окружённая всем этим богатством.
Ключи от неизвестных дверей.
Странный, возможно, проклятый кулон.
Браслет-детектор апокалипсиса. Вот Батискаф обрадуется!
Ампулы с магическими допингами для здания.
И камертон, которым можно случайно продырявить реальность.
Это было не наследие.
Это был арсенал сумасшедшего учёного-мистика.
Я вздохнула и посмотрела на спящего Батискафа.
Он сладко посапывал, подрагивая ушами и усами.
«Проснёшься, мой пушистый стратег, — подумала я, — и у нас с тобой будет очень долгий и очень интересный разговор».
А пока что я аккуратно сложила все находки обратно в коробку.
От пережитого — чтения дневника-инструкции, находок в коробке и осознания масштаба своей новой должности, у меня в животе заурчало так, что, казалось, это откликнулся какой-то голодный зверь из соседнего мира.
Мысли о фениксах, ундинах и камертонах для реальности отступили перед немедленным желанием поесть.
К тому же, я вспомнила обещание Марты, раскрыть секрет того волшебного напитка, что буквально поднял меня с того света после генеральной уборки.
Тихо поднялась с кресла и на цыпочках, чтобы не разбудить котика, пошла на кухню, болтать с домовушкой, заодно поинтересуюсь у неё насчёт разных «гостей».
На кухне царил привычный хаос, пахнущий мишленовским раем.
Что-то шипело на плите, что-то тушилось в мультиварке, по воздуху летали специи, точно разноцветные пчёлки, а ложки и лопатки, словно заведённые, сами помешивали и переворачивали содержимое кастрюли и сковородки.
В углу, в своём безупречном смокинге, в кресле-качалке сидел Акакий и… читал книгу.
Толстенный фолиант с золотым тиснением «Основы этикета при межпространственных контактах».
Я обалдело посмотрела на него.
Скелет… читает.
Мир окончательно перевернулся.
— Марта, есть минутка поболтать? — спросила у неё, присаживаясь на барный стул у острова.
Домовая, помешивая чан, где тушилось что-то невероятно ароматное, махнула ручкой и вся кухонная утварь засуетилась ещё быстрее, освобождая ей время.
— Что-нибудь хочешь? — спросила она своим заботливым голоском.
— Да, мне бы что-то лёгкое, но питательное. И чашку кофе, пожалуйста.
Марта хлопнула в ладоши.
Передо мной плавно опустились тарелки.
Одна с нежнейшим крем-супом, другая с моим любимым салатом «Цезарь», а третья с суфле из шпината и козьего сыра, украшенное хрустящими гренками из бородинского хлеба.
Рядом возникла чашка, в которую кофемашина, сама собой налив ароматный эспрессо, добавила облачко молочной пенки.
Я закрыла глаза от блаженства.
Быть Хозяйкой здесь имело свои, весьма вкусные, преимущества.
— Что стряслось? — спросила Марта, усаживаясь на сахарницу, как на трон.
— К счастью, ничего, — честно ответила я, отправляя в рот ложку супа. — Лучше расскажи про ингредиенты своего волшебного напитка, который воскресил меня после генеральной уборки. Я тогда мир ненавидела, а ты меня мгновнно в строй вернула.
— Ах, это! — глаза Марты блеснули. — Да вот слушай, только сильно не пугайся.
Она принялась загибать свои пальчики.
— Беру я, значит, крепкий-прекрепкий отвар из иван-чая, чтобы нервы успокоить. Добавляю туда ложку мёда диких горных пчёл — это для энергии. Потом — щепотку толчёного корня мандрагоры…
Я чуть не поперхнулась кофе.
— … но только самую малость, чтоб просто взбодрил, как следует. Ещё идут в отвар молодые еловые шишки. Потом экстракт пыльцы фей и три слезинки новоявленной русалки, собранные на рассвете, они боль снимают, будто её и не было. И для связи с Домом обязательно щепотку пыли с его самых древних балок или полок.
Я слушала, заворожённая, забыв про еду.
— А как ты это… варишь? — осторожно спросила я.
— Обязательно в медном сотейнике, над углями из древесины яблони, что росла у порога. Помешиваю обязательно веточкой багульника, и при этом напеваю старую песенку про домового-молодого. Главное — это не перепутать слова, а то вместо обезболивающего получится зелье неукротимой пляски. Однажды Осения… да ладно, не будем о прошлом.
Я присвистнула.
  
Потом, сделав глоток кофе, осторожно спросила:
— А этим напитком Осения гостей угощала? Всё-таки многим требуется адаптация. Миры разные, атмосферы разные, физические и химические законы отличаются…
Марта рассмеялась.