Дом на Перепутье (СИ)

Списки, которые вручили мне домочадцы, оказались на удивление скромными.
Марта просила травы, которые тут не растут, семена, ванильные стручки и розовую соль.
Акакий написал, что ему нужен мешок костной муки для роз (я решила не спрашивать, для каких роз, тут кроме сухостоя и мёртвых деревьев не было ничего) и новую точилку для косы.
Гаспар ограничился требованием «томатного нектара премиум-класса» и бархатной подушечки, чтобы она лежала на полу, а он висел над ней, дабы падать было комфортнее.
  
— И это всё? — удивилась я. — Можно же было заказать золотые унитазы или хрустальные люстры!
— Роскошь — удел простых смертных, — свысока заметил Батискаф, грациозно запрыгивая на пассажирское сиденье. — Нам важна суть. Ну, кроме моих апартаментов, конечно. Они должны быть великолепны.
Мы выехали за ворота, и кот, прижав нос к стеклу, принялся с интересом разглядывать проплывающие мимо пейзажи.
— Давненько меня не вывозили в город, — заметил он задумчиво. — Осения терпеть не могла этот мир. Говорила, что тут скучно, пахнет бензином, гадостью всякой и жадностью. Предпочитала другие измерения.
У меня ёкнуло сердце.
«Другие измерения» — это было уже слишком даже для моего уже закалённого причудами дома сознания.
Я решила пока не углубляться в эту тему, а перевела разговор на более насущное.
— Слушай, а насчёт людей… — начала я осторожно. — Ты же не будешь при них… ну, говорить? Со стороны это будет выглядит немного…
— Пугающе? — закончил за меня кот и рассмеялся, точнее, издал нечто среднее между мурлыканьем и хихиканьем. — Не волнуйся. Для людей без магии моя речь — это всего лишь набор изысканных мяуков, мурков и, в крайних случаях, недовольных шипений. Понимать меня можешь только ты, Хозяйка Перепутья, да всякая магическая братия. Так что расслабься.
Я выдохнула с облегчением, но ненадолго.
— Прекрасно! Я придумал, с чего начнём наше путешествие! — объявил Батискаф, усаживаясь поудобнее. — Наш первый пункт назначения — кафе! А ещё лучше самый респектабельный ресторан в городе! Мне необходимо подкрепиться. Сметанка, сливочный мусс, может быть, бланманже… Мне тоже нужно иногда баловать себя!
Я проигнорировала это требование, ловко переключив внимание на другое.
— Подожди, — сказала я. — Если ты так давно не был среди людей, откуда ты знаешь про рестораны? И вообще… откуда тебе известно о прогрессе? В доме нет ни телевизора, ни интернета, даже захудалого радиоприёмника!
Кот фыркнул, словно я задала вопрос на уровне «почему трава зелёная».
— Василиса, дорогая моя, я — Хранитель Перепутья, — с лёгкой снисходительностью в голосе ответил он. — Я не нуждаюсь в этих ваших «проводах» и «эфирах». Когда в доме становилось особенно скучно, я… сливался с разумами во Вселенной и наблюдал. За вами, людьми. За вашими смешными попытками изобрести колесо, которое уже было изобретено в семи измерениях до вас. За вашими модными тенденциями, которые в магическом мире считаются дурным тоном. Это весьма занимательное зрелище, скажу я тебе.
Я резко прикусила язык, чтобы дальше не спрашивать.
Перед моим внутренним взором поплыли картины: Батискаф, возлежащий на облаке и с презрением взирающий на всю человеческую цивилизацию, как на муравейник.
Мысль о том, что твой питомец (или, точнее, твой начальник в облике питомца) является безмолвным свидетелем всего человеческого пути, была одновременно волнующей и пугающей.
Я решительно тряхнула головой, отгоняя философский ужас.
«Чур меня, чур!» — мысленно прошептала я. — «Никаких размышлений о тщётности бытия посреди трассы! Сначала шопинг, потом всё остальное».
— Ладно, вселенский разум, — сказала я вслух, выезжая на трассу. — Едем в самый лучший строительный гипермаркет. А там, глядишь, и до твоей когтеточки доберёмся.
— Сначала едем до сметаны! — немедленно напомнил кот, его голос снова стал требовательным и лишённым всякой космической мистики. — Не забывай о главном! Обо мне!
Я улыбнулась.
Каким бы могущественным ни был этот пушистый комок, некоторые вещи в мироздании оставались неизменными.
И сметана была одной из них.
А потом я вспомнила, что тумана не было!
О, как.
Батискаф снова уставился в окно.
Так мы и ехали.
Котёнку было интересно всё увидеть вот так, вживую, так сказать. Не из «эфира» или откуда он там смотрел.
А потом я привезла его в очень и очень хорошее кафе.
— Приехали для перекуса, — сказала с улыбкой, кивком указывая на кафешку.
Батискаф посмотрел-посмотрел и всем своим видом продемонстрировал глубочайшую обиду.
— Я просил ресторан! Самый лучший!
— В другой раз. Во-первых, мы только из дома, позавтракали недавно. Во-вторых, я не одета для ресторана.
На мне была футболка, джинсы, кеды и куртка.
Его хвост нервно дёрнулся, а усы настолько оттопырились, что, казалось, вот-вот отвалятся от негодования.
— Подлая… — прошипел кот.
— Ну что за нравы! — проворчала я, всплёскивая руками. — Я же сказала тебе, в другой раз. Джинсы и футболка не лучший наряд для заведения, где подают бланманже. Надо было планировать заранее. Ты же заявил уже в машине, что хочешь в кафе или ресторан.
Кот долго смотрел на меня. В его глазах плескалось море уязвлённого достоинства.
— «Не одета» она, — передразнил он с лёгким шипением. — Осения являлась на званый ужин к королю подводного царства в халате и бигуди, и никто не смел и слова сказать! Потому что все знали, кто она!
— Во-первых, пугающая история, — парировала я. — А во-вторых, мы не в подводном царстве. Мы в городе. Здесь другие правила. И магии тут нет.
— Есть. Её просто очень мало.
— Короче, не хочешь в кафе, твоё дело. Я сейчас возьму себе кофе, маффин и поедем прямиком за…
— ХОРОШО! — перебил меня Батискаф. — Идём в твоё… кафе.
Кот позволил себе снизойти до компромисса.
Компромисс длился ровно до того момента, как официантка, милая девушка с розовыми волосами, увидела, что я усаживаю кота на стул.
— Простите, но у нас с животными… — начала она.
— Он очень воспитанный! — поспешно заверила я.
— … можно только на полу, — закончила она, глядя с подозрением на Батискафа, который уже поставил лапы на стол и вёл себя как ресторанный критик, готовый к дегустации.
Завязался неспешный, но напряжённый диалог.
— Он не будет мешать, я обещаю!
— Правила есть правила…
— Двуногие ограниченцы! — прошипел Батискаф, глядя на официантку выжидающим взглядом. — Они бы лучше посмотрели, что у них соус на фартуке! Безобразие! Я видел королей, которые были менее заносчивы, чем эта девица с волосами цвета заката над вонючим болотом!
К счастью, девушка слышала лишь недовольное «Мррррррррррррф!» и видела лишь презрительный взгляд кота.
Ситуацию разрешили две хрустящие купюры, которые я с многозначительным видом положила на столик.
— Мы никому не помешаем, — сказала я сладчайшим голосом.
Правила волшебным образом смягчились.
Наш столик оказался в уединённом уголке, а официантка внезапно вспомнила, что у них «есть специальное меню для пушистых гостей».
Пока она уходила, я покачала головой.
— Вот так, Батискаф. Времена и эпохи сменяют друг друга, а люди как были любителями денег, так и остались. И деньги продолжают править этим миром.
Кот, уже умывавший лапу в предвкушении трапезы, фыркнул.
— Оставь эту философию. Ты звучишь как Гаспар после третьей миски томатного сока. Давай просто нормально пожрём.
Я не удержалась и рассмеялась.
В его устах это прозвучало так по-домашнему, было лишено всякого космического пафоса, что моё настроение тут же улучшилось.
  
Вскоре на столе стоял мой двойной эспрессо, тёмный, ароматный, божественный.
Рядом два маффина, от которых вкусно пахло шоколадом и черникой.
А перед Батискафом красовались две изящные пиалки: со взбитыми сливками, украшенными сочной клубникой, и с классическими густыми сливками.