Дом на Перепутье (СИ)

Я рванула к следующему сундуку. Тот же результат. К третьему, четвёртому, десятому… Все были до отказа набиты несметными богатствами.
Воздух в башне заколебался от мириадов радужных бликов.
— Ну? — самодовольно хохотнул кот. — Теперь проблема денег решена?
Вместо радости меня охватила новая, свежая паника. Я схватилась за голову.
— И как, по-твоему, я смогу использовать всё это, а? Я не могу прийти в банк с горой золотых монет!
  
Я схватила несколько монет. Они были тяжёлыми, холодными. На одной красовался гордый грифон, на другой незнакомый профиль, на третьей была надпись на языке, которого я никогда не видела.
— Я не смогу объяснить, откуда они у меня! Документов же нет на золото! А камни? Боже мой… Ладно, я смогу сдать что-то в ломбард… Но это не может длиться бесконечно! В итоге меня повяжут и следаки будут пытать меня, откуда у меня всё это! Нет, Батискаф, это не решение, а ещё БОЛЬШАЯ проблема!
Кот слушал меня, и на его морде медленно проступало выражение вселенской скорби.
Он тяжело вздохнул, поднял лапки и прикрыл ими мордочку, будто не в силах вынести столь густой концентрации человеческой глупости. Потом резко опустил их и рявкнул:
— Вон, у окна сундук видишь? Иди и открой. Ну! Делай, как говорю!
Я, всё ещё кипя от негодования, подошла к указанному сундуку. Он был ничем не примечателен. Я открыла его, внутри было пусто.
— И? — с раздражением посмотрела я на кота.
— Возьми золото и камней, брось их туда, закрой и скажи, в какую валюту их нужно конвертировать, какой год, страна… — он поморщился. — Только это… крипту не проси, этот артефакт настроен на материальность, а не на виртуальность.
Я опешила. Конвертёр валют, золота драгоценностей? Магический? Серьёзно?
Я брежу…
Не веря собственным действиям, я набрала пригоршню монет и камней из первого сундука, бросила их в пустой сундук, с грохотом захлопнула крышку. И, чувствуя себя полной идиоткой, произнесла:
— Конвертируй в… рубли. Текущий год. Моя страна…
Я открыла сундук и села прямо на пыльный пол. Монет и камней внутри не было. Вместо них лежали ровные, новенькие, хрустящие пачки банкнот. Самых что ни на есть настоящих рублей.
— Офигеть… — выдавила я, тыча пальцем в пачки. Это было даже не чудо. Это был выход из всех моих финансовых кошмаров разом.
Батискаф снисходительно наблюдал за моими метаморфозами на лице.
— Теперь ты не будешь истерить? — фыркнул он, с лёгкостью спрыгивая со стола и подходя ко мне. — Или тебе ещё и кошелёк бездонный подавай? Хотя, — он оглядел сундук, — по сути, он у тебя теперь и есть.
Я сидела на полу и смотрела на сундук, потом на кота, потом снова на сундук.
— Ладно, — тихо сказала я. — Истерика отменяется. Но ты должен признать, что для человека, ещё недавно считавшего гроши, это немного ошеломляюще.
— Признаю, — великодушно кивнул Батискаф. — А теперь встань с пола, хозяйка. У тебя есть деньги. А значит, пришло время составить список покупок. Начинаем с моего нового домика… Я решил, что перееду в новую комнату… Хочу занять твою. Она всегда была хозяйской… И ещё когтеточку хочу. Из красного дерева. И медальон в виде чёрного кота в кинжалом в зубах, из золота. И планшет мне нужен, самый последний. И…
Он ещё много всего перечислял, пока я обалдевала от ситуации с сундуками и золотом.
— А потом мы обсудим ремонт всего остального, — закончил Батискаф. — Ты запомнила?
— Ага…
  
Глава 8
 
* * *
ВАСИЛИСА
Батискаф решил, что показал недостаточно поводов для моей будущей бессонницы и повёл меня дальше показывать мой дом.
— А здесь у нас ещё спальни, — лениво махнул он хвостом в сторону очередного ряда дверей.
Я заглянула во все.
Внутри царил тот же хаос, море пыли, всё так же, как и во всём доме.
Пока мы шли, я невольно считала шаги. Снаружи дом не казался таким длинным. Это начинало напрягать.
Наконец, Батискаф остановился у самой большой двери в другом конце коридора.
— А это самая лучшая спальня. С видом на задний двор.
Он открыл дверь, и я замерла на пороге.
Если бы не слой пыли в палец толщиной, не разруха, не паутина, свисавшая с люстры призрачными гирляндами, это была бы комната моей мечты.
Огромная кровать с резным деревянным изголовьем, массивный камин, в котором так и просилась связка поленьев. Была тут и отдельная гардеробную размером с мою бывшую кухню и полуоткрытая дверь, за которой угадывался санузел с массивной, хоть и потрескавшейся, ванной на львиных лапах.
— Ого, — вырвалось у меня. — Вот это да…
— Да, комната хороша, — согласился Батискаф, запрыгнув на покрытый пылью пуф и оставив на нём аккуратные следы-розетки от подушечек. — Но тут никто не может жить. Даже гостям плохо тут. Сны всякие снятся. Голоса слышатся… С ума сходить начинают…
Он помолчал для драматизма.
— Но призраков тут нет! Они все в других уголках дома обитают. Не знаю, почему тут аномально всё, даже мне не понять. А дом отвечать не желает. Ему всё хорошо.
Я вздохнула. Уже смирившись с тем, что в моей новой жизни к говорящему коту и скелету-садовнику придётся добавлять «аномальную спальню», я пожала плечами.
— Отлично. Сойдёт.
Я сделала несколько шагов внутрь, разглядывая потрескавшийся потолок. И вдруг меня осенило. Вопрос, который должен был возникнуть сразу, как сундук отконвертировал золото на бумажные хрустящие деньги, но до которого у мозга, видимо, только сейчас дошли руки.
— Батискаф, слушай, насчёт денег… — начала я задумчиво. — А ведь банкноты нумеруются. У каждой купюры свой уникальный номер. Как же так выходит?
Я посмотрела на кота.
— Деньги из сундука… это что же, фальшивка?
— Какая фальшивка! — он возмущённо поднял голову, и его усы задрожали. — Не неси ерунды! Артефакт на такое не способен!
— Тогда как? — не унималась я. — Он что, ворует деньги из банка?
Батискаф тяжело вздохнул, как терпеливый учитель, объясняющий примитивное уравнение упрямому двоечнику.
— Слушай и вникай, двуногая. Мощные артефакты не будут заниматься подделкой! Это же так… мелко!
Он с отвращением дёрнул усами, продолжил:
— Сундук не печатает деньги. Он их… «убеждает».
— В чём убеждает? — опешила я.
— В том, что они настоящие. Ты бросаешь в сундук золото, камни, любы ценности. Сундук, он одновременно конвертёр и Посредник. Он связывается с великим Казначейством Вселенной, с самым что ни на есть Первоисточником финансовых потоков… или чем-то вроде того, — кот махнул лапой, отмахиваясь от ненужных деталей. — И говорит ему: «Смотри, у меня тут есть универсальная ценность. Дай мне за неё эквивалент в здешних средствах». И Казначейство, если предложение честное, а золото, камни и тэ дэ настоящие, выдаёт тебе самые, что ни на есть настоящие деньги. С номерами, водяными знаками и всеми прочими глупостями, которые вы люди придумали. Они не сходят с конвейера или станка, они… материализуются из экономического эфира.
Я уставилась на него круглыми, точнее, квадратными глазами, пытаясь осмыслить эту ахинею.
— То есть… золото… исчезает навсегда?
— Ну, «исчезает» — это слишком грубо. Оно… вливается в мировой запас ценности. Становится частью вселенского фундамента. А тебе выдают местную валюту, чтобы ты не путалась и не задавала глупых вопросов! Всё честно! Ох, у меня даже голова заболела…
Я медленно опустилась на пыльное кресло (всё равно уже вся испачкалась), поднялось на облако пыли. Прокашлялась и почесала затылок.
— То есть, — сказала я, чувствуя, как у меня капитально едет крыша. — У меня в башне стоит магический сундук, который ведет дела с межпространственным или… вселенским министерством финансов, чтобы я могла легально платить за ремонт, всякие бытовые расходы, еду и сметану для тебя?
  
Батискаф благосклонно кивнул, явно гордый тем, что я наконец-то вникла в суть.