Потоп (СИ)

Заходит мой старший сын Сашка. Принёс ещё жбан квасу и поднос с осетриной. Генерал посмотрел на пострела и весело ему подмигнул.
— Ну, что, Сашок? Учиться охота? Куда пойдёшь? В гимназию или в Шляхтинский корпус?
— В Шляхтинский… Только, говорят, что царь-государь повелел его Кадетским именовать.
— И верно. Башка моя дырявая. Нужно этот шляхтенский дух из России выбивать. А то распоясались, понимаешь ли.
  
Момент настал. Я достаю из под стола бутыль хорошей «Старки» и спрашиваю генерала:
— Может выпьем для разговора?
Ферштейн кивает:
— Отчего ж не выпить с хорошим человеком?
И тут же спрашивает про моего отпрыска:
— А я слышал, что ваш Сашка весьма прилежен в обучении. Кремлёвский священник Михаил хвалил его за чтение молитв без ошибок. А может он и в географии силён? Какие города в заграничной Европе самые большие?
Саша, прожевав кусочек осетрины, вытер салфеткой губы и произнёс:
— Лондон и Париж. Истамбул-Константинополь, если угодно.
Я довольно развёл руки, как бы говоря «Ну, что? Каков сынок?». Генерал покачал головой и молвил:
— И чему такого в Шляхтенском, то есть в Кадетском научат? Он и так всё знает… Саша, а ты куда хочешь?
Я отвечаю за сына, кивнув тому на дверь:
— Он во флот хочет. Мир поглядеть. Только боязно мне, не морской я человек.
Сын уходит. Генерал оживляется, выпив чарку:
— Я вот тоже не морской. Как захожу на борт, мутить начинает. Не моё это. Вот на земле… Перехитрить врага. Зайти во фланг или в тыл — такое по мне. Вот и на Красной площади так было. Построились там московские стрельцы. Половина из их полков на площадь явилась. Ну и соратники из посадских набежали. Всех вместе тысяч пять будет. А у меня приказ от Государыни «Поднимай гвардию и бей мятежников». Вывел я из Кремля два гвардейских батальона и батарею единорогов. Споро так вывел, что толпа не успела ничего сделать. Боярин Морозов поехал верхом на переговоры со смутьянами, а по нему из толпы стрельнули. На смерть. Делать нечего. Приказываю, бить картечью. Вдарили. В первых рядах смутьянов кровавая куча-мала. А дальние ряды орут «Бей немцев!». А у нас и правда, в гвардии много курляндцев и немцев. Особенно среди капралов и офицеров. Ну, так вот…
Генерал тут же выпивает налитую мной вторую чарку:
— Ну, так вот… Пока канониры заряжаются, батальоны гвардии как жахнут из винтовок. Вал стрельцов рухнул на площадь. Остановились, изготовились к стрельбе. А тут их батарея картечью. Побежали… Только пятки сверкают. Для этого случая у нас эскадроны конной лейб-гвардии имеются. Матушка-царица у них шефом полка числится. А тут против матушки злоумышленники… Рубить! Рубить без пощады! Когда войско бежит от противника — оно беспомощно, как овца перед закланием… А там, к концу сечи и ландмилиция подоспела и начала хватать бунтовщиков. Слышал я,что сегодня Государыня приказала всех бунтовщиков сечь розгами и в Сибирь. Легко отделались. Я бы их всех на плаху… А как там Государь?
Это он меня так о событиях в Кремле спрашивает. Отвечаю, закусив грибочком:
— Стрельцов и служак кремлёвских на английские деньги подкупили. А главой у «кремлёвских» был князь Васька Шереметев. Как вернулся из романовской опалы, так и стал конюшим, а в отсутствии царя и секретарём царицы…
Генерал встрепенулся в надежде услышать подробности. Я кхекаю и пропускаю любовную тему:
— Шереметев, с приездом государя, снова был отправлен на конюшню и затаил зло. Вот иноземцы его то и подбили на бунт. Мол, убей царя, а с царицей ты договоришься, мы поможем. Этот дурень в Палатах царя бронзовой чернильницей ударил и кушаком начал душить на полу. Рынды почему-то вышли перед этим… Царица обомлела вначале, а потом взяла кочергу из камина и мозги Ваське вышибла. Англичанин Джон Рут Пим, что был вместе с Шереметевым, пытался бежать, но затем сдался царским слугам.(Смотрю на свои ручищи коими бил англицкую свинью). У него было задание — после смерти царя, убить Шереметева, а за ним и царицу. И, свалив убийство царской четы на князя Ваську, бежать из Кремля к поднявшимся стрельцам, а там, как получится.
— Хитро придумали, — качает головой генерал, — И как его поймали?
— А у меня чуйка была на что-то нехорошее. И я в Кремль приехал, хоть меня и не звали. А когда увидел, что царь в крови, а царица визжит как ненормальная — приказал англичанина поймать. Вот его на выходе из дворца стража и задержала. А потом я отпоил царицу квасом и заставил дать приказ гвардии. Ну, а дальше ты знаешь!
— За Тайную Канцелярию! — громко тостует генерал.
— За Гвардию! — кричу я в ответ.
Место действия: Вильно.
Время действия: июль 1620 года.
Михаил Гофман, поручик в отставке, помещик, свежеизбранный предводитель уездного дворянства.
По воскресениям на веранде моего дома пьют сбитень и делятся новостями и сплетнями соседи-помещики и их жёны.
Жена барона фон Хазе, обращаясь ко мне:
— Господин предводитель, зерна в этом году, говорят много будет. Приказчик голову ломает, что с ним делать по осени. Придётся новый амбар ставить. Не отдавать же прасолам залётным за гроши.
Я отвечаю:
— А мой приказчик Курц — новую мельницу на реке поставил. Будет муку и толокно на войсковые склады возить, чтобы зерно не пропало. А ещё я пивоварню замыслил сделать. Одно поле хмелем засадили под пиво. Мастер литвин на год подписал бумагу и в Рижской мастерской чаны с трубками заказал. А ещё плуг чугунный купил. Говорит, что им землю пахать вдвое быстрее. На следующий год в моей кузне обещают точную копию сделать из свейского железа. Наше болотное почему-то не подходит…
Сосед-купец из русских, Савва Морозов:
— Перед выборами я ездил в Ригу на свидание с сыном. Он во Второй Дивизии поручик. Говорит, что скоро пойдут Голштинию освобождать. Солдат и кораблей в Ригу нагнали. Страсть!
Я, поправляя пустой рукав сюртука:
— А у меня наш губернатор заказал по осени сто пудов картофеля нового урожая по хорошей цене. Им в прошлом году зимой столько же из Ревеля привезли в бочках с сеном — больше половины поморозили пока довезли. Выгодно сажать. Зерно в низинах вымокает, а картофелю — нипочём. С трёх десятин в прошлом году тысячу пудов собрали. Урожай сам-десять. В этом году десять десятин засеяли. И мака целую десятину. Это мне голландский купец на склад в Риге заказал. В Швеции за мак хорошую цену дают… Лишь бы война к осени закончилась.
Барон фон Хазе:
— А у нас с коровами беда. Мне уже третье казённое стадо в этом году пригнали. На сохранение. А чем кормить? Ты вот сосед(это он мне), чем такую прорву коров кормишь?
Гордо встряхиваю головой и отвечаю:
— Губернатор Кмитец посоветовал сажать топинамбур. Это что-то типа картофеля, только растёт как сорняк на неугодьях. Стебли косил на корм летом и осенью, а клубни выкапывает зимой и весной. И коровы и свиньи их хорошо едет. А оттого, что молоко девать некуда — в поместье стали делать сыр. Это я пригласил из Голландии мастера. Он за три года должен моих сырников обучить.
Соседи уехали, а я думу думаю. У меня за два года стадо стало вдвое больше. Тут и телята, и новые коровы, коих из Богемии пригнали после замирения. И всё то было хорошо, но в январе в Герцогстве Варшавском началось восстание против шведов. В мятежном Гданьске высадились в помощь к полякам пять тысяч наёмников со всей Европы. Матёрые изюбры войны. И, вроде бы как по своей воле, а не по приказу английского и французского королей. Отпускники, блин…
  
А в апреле под прикрытием английского флота датчане захватили наш Кильский канал и фактории Меховой Компании. Около тысячи российских солдат и матросов попали в плен. По слухам, их погрузили на галеоны и под бой барабанов выбросили в море. А английский король заявил в Парламенте: «русским не место в Европе пусть убираются в Азию».