Касание пустоты

Через четыре дня моих каникул в Сочи мне позвонили из Космического управления России и потребовали явиться в Москву. Пришлось снова собираться. К счастью, самообладание уже вернулось ко мне, и я был готов выбраться из уютной раковины.
Москва встретила как обычно – ощетинившись каменными джунглями.
На прием меня, конечно же, ждал Коломойцев Артем Витальевич, генерал-лейтенант Космического управления. Эта встреча, в отличие от всех предыдущих, была обставлена настолько официально, что я даже изобразил военную выправку, когда зашел к нему в кабинет.
– Знаешь, в чем твоя проблема, Алексей? – спросил он, нацепив на лицо непроницаемую маску. – Ты всех бесишь. Вообще всех. Над этим надо работать, понимаешь? Может, тебе коуча какого нанять? Ментора? Жениться?
Я старательно прятал улыбку.
– Осознаешь, что в твоей ситуации ржать в кабинете у начальства неуместно?
– Да ладно, Артем Витальевич, давайте уж к делу, – я все-таки улыбнулся. – Нотацию услышал, к сведению принял.
– Мы заинтересованы в участии российской стороны в исследованиях пространственных разрывов. И твоего калибра, Алеша, других исследователей у нас нет. С институтом Эванса были проведены серьезные переговоры, и они пошли нам навстречу. Поэтому будь добр, заканчивай уже свои отпуска. Время вернуться к работе. Но при этом мы гарантировали Райли Эвансу соблюдение тобой дисциплины и порядка.
– То есть в следующий раз, когда он захочет мне что-то отрезать, ложусь под нож?
– Алексей, ты понимаешь, о чем я. В каждой конкретной ситуации решение принимаешь ты, находясь там на месте. Но основная масса решений должна лежать в плоскости соблюдения дисциплины, а не нарушения ее. Пожалуйста, не усугубляй и не драматизируй ситуацию.
Я кивнул. Хотя, полагаю, на моем лице прекрасно отразилось возмущение сказанным.
Коломойцев еще какое-то время пристально на меня смотрел, явно раздумывая, поездить мне еще по мозгам или нет. А потом сбросил весь официоз и, внезапно подавшись вперед, заговорщицки спросил:
– И как там полеталось в космосе? Без корабля?
– Отлично полеталось, Артем Витальевич, – я не сдержал усмешки.
– Пошли, пообедаем, заодно расскажешь в подробностях.
Я рассказал. Удивительно, сейчас произошедшее воспринималось уже менее эмоционально, из-за чего всплыло много мелких деталей, на которые я раньше не обращал внимания.
– Действительно, вначале я ощущал перемещение как собственное движение. Лео направляла меня, я шел к ней. Но в какой-то момент меня словно что-то подхватило. Не знаю, как правильно описать ощущение скорости. Вообще не уверен, что понятие «скорость» применимо для движения в таких условиях. Но в тот момент, когда попал в волну, мне показалось, что я многократно ускорился. Знаешь, я, когда позже думал об этом, вообще предположил, что, может, это какой-то транспортный канал.
Сам не заметил, как перешел на «ты».
– Может, так и следует передвигаться в космосе, без всех этих кораблей, компьютеров, трасс. Зажмурился и сиганул! – Я откинулся на спинку стула.
Коломойцев расхохотался в голос.
– Зажмурился и сиганул, это точно про тебя! Осталось повторить на бис.
– Нет, не сейчас. – Закончив с ланчем, я налил себе душистого ягодного чая. – Хочется притормозить с приключениями. Пусть физики хоть гипотез накидают да подтвердят их чем-нибудь. А то идей море, а чем все эти способности нам впоследствии аукнутся, мы даже не знаем.
– Да мы вообще пока ничего не знаем, – согласился Коломойцев. – Но так даже интереснее. Как в детстве, когда ночью в темноте роешься в шкафах в надежде найти новогодний подарок за неделю до Нового года. Находишь. А потом под елкой лежит не он.
Я невольно улыбнулся. Мы с родителями регулярно играли в эту игру с подарками.
– Ладно, Алексей. Возвращайся в Лондон. Наладь отношения с Эвансом. Он очень хороший ученый. И человек. Твой вклад в исследования всегда высоко оценивал. Нужно беречь такие деловые связи.
– Хорошо, – отозвался я.
В дьюти-фри я зашел в винный отдел и купил дорогущий французский марочный коньяк.
Всю дорогу до Лондона смотрел в иллюминатор. Удивительно, что иногда можно долгое время вообще ни о чем не думать. Просто смотреть на облака, тянущиеся внизу. На синеву неба. На солнечные лучи, растекающиеся по крылу самолета. И все это с абсолютно пустой головой.
Теперь уже Эванс ждал меня на крыльце института.
– Бумеранг, – я развел руками, – сначала ты меня притащил сюда за уши, а теперь и твоим ушам досталось.
Райли молчал, стиснув челюсти и скрестив руки на груди. Чувствовалось, что ему ой как есть что мне сказать, но не позволяло воспитание и обещания, которые он дал Коломойцеву.
Я поднялся на крыльцо, подошел и взял его под локоть.
– Пойдем, обсудим наши разногласия. Я привез неплохой коньяк.
– Не собираюсь я пить с тобой! – Райли вырвал руку и резко зашагал в сторону дверей, всем своим видом выражая праведное возмущение.
– Стой!
Я дождался, когда он обернется, выдержал эффектную паузу, потом добавил:
– Мы оба неправы. Но год назад ты вытащил меня из депрессии, а пару месяцев назад я спас тебе жизнь. Уверен, нам есть о чем поговорить.
Он стоял и молча смотрел на меня. Я невольно усмехнулся.
– Ну да, Райли, я всех бешу, я знаю… Давай уже по коньячку?
– Глазам не верю! Ву сказал, что вы тут вдвоем, красавчики, но я глазам не верю! – Лео стояла в проеме двери, щурясь от утреннего солнца, которое навязчиво светило в окно.
– Мы уладили наши разногласия, – нахально заявил я, – верно же, Райли?
– Он пытался, – кивнул тот.
– И у него получилось. – Я встал с пола. Пьяным я себя не ощущал, хотя в голове слегка шумело.
– А что вы курили? – Лео принюхалась.
– Поверь мне, лекция о дисциплине сейчас неуместна. – Я протянул Райли руку и помог ему встать.
Мы встретились с ним глазами, и я понял, что мы договорились. Он пожал мне руку и пошел к себе, а мне захотелось на улицу. Раскинуть крылья и лететь, лететь.
Лео, ожидаемо, вышла за мной.
– Что будет дальше, Лёх? – Она щурилась на солнце.
– Новые исследования? Новые возможности? Может быть, свадьба? В Москве мне порекомендовали жениться. Ай!
Она, смеясь, отвесила мне шуточный подзатыльник.
– Дальше жизнь продолжится, – сказал я серьезно. – Других вариантов нет.
  
От автора
 
Меня зовут Игорь Волков. Родился в Москве. Сколько себя помню, интересовался наукой. Причем разной – меня мотало от биологии к физике, от химии к информатике. Долго не мог определиться с выбором будущей профессии, потому что не хотелось ограничиваться одной какой-то сферой, хотелось сразу всего. В итоге, сейчас я учусь в МИФИ на метапредметной специальности «Биофизика». Это там, где схлестнулись вместе медицина, биология и физика. А вот продолжить обучение уже думаю по теме искусственного интеллекта.
Интересно, что на краю передовой науки всегда, зримо ли, незримо, присутствует и фантастика. Потому что многие гипотезы, выдвигаемые учеными, изначально выглядят фантастическими. Да и невозможно не додумывать, как в нашу жизнь войдет то, что пока является только теорией: формулами, графиками, математическими моделями.
Так что не могу сказать, в какой момент я увлекся литературным творчеством. Когда читал энциклопедии в детстве, изучал труды известных ученых, работал над своей первой научной гипотезой или ставил первый научный эксперимент. Сейчас мне кажется, что фантастика была со мной всегда, а трилогия «Касание пустоты» – это даже не фантастика. Это история из жизни ученых, которая вполне могла бы произойти на самом деле. История про космос и про людей. Про человеческие слабости и ошибки, про сложность научной работы, про путешествия, дружбу и любовь. Можно сказать, в какой-то степени эта трилогия – мои мечты о будущем. Потому что я действительно мечтаю, что когда-нибудь человечество найдет способ путешествовать в дальнем космическом пространстве, а научная работа будет свободна от политики и территориальных распрей.