Первый Артефактор семьи Шторм 4 (СИ)

— А если я предложу гонорар? — понял намёк Привалов. — Официальная оплата консультации по вашим расценкам, Сергей Иванович, — перешёл он на официальный тон.
— Мне нравится ваша деловая жилка, Кирилл Юрьевич. Я проверю расписание, но вроде на новой неделе у меня было окошко. К кому мне обратиться, чтобы согласовать все детали? Сразу скажу, что за консультации я беру предоплату.
  
— Всё понимаю, — кивнул Кирилл. — С вами свяжется мой человек, скажет пароль: «клинки демонов». Он же обеспечит оплату ваших услуг.
— Договорились.
Мы пожали друг другу руки, улыбаясь и желая друг другу всяческих благ. Да только оба прекрасно понимали, сколько яда и стали спрятано за нашими спинами.
А ведь это мы ещё Роксану и всех тех, кто стоял за атакой на мой дом, не вспомнили. Только из-за того, что сейчас перед нами стоит гораздо более весомая угроза.
С другой стороны, я заряжу ему сумму, достойную Князя. Пусть платят по счетам. Например, за электричество. Или штукатурку.
Спустя ещё час пришло время отправляться на допрос. Пусть я не собирался выбивать из Надежды что-то силой, но сама беседа явно будет больше похожа именно на классическое допрашивание. Слишком уж важной информацией обладает девушка. Поэтому я и решился:
— Ангелина, поедешь со мной допрашивать человека, который несколько раз пытался меня убить, а затем попросил о защите?
Демидова пару секунд пыталась сообразить, что именно я сказал, а затем отложила инструмент, демонстративно активировала на руке её личный Армагедец (эту особенную модификацию я доверил только ей), и сказала:
— Очень интересно, что нам расскажут.
Мне тоже. А ещё я жду, когда Кефир вернётся с разведки и расскажет, что на самом деле он натворил.
* * *
Александра Валерьевна Воронова, Княгиня ветра, мрачно уставилась в окно на лес, окружающий её поместье. Осень наступала, делая его ещё более серым и невзрачным, чем обычно. Но даже отсюда было видно гору, которая должна была стать символом освобождения людей. Теперь же она сверкала на солнце, как бельмо на глазу, напоминая, что и боги давали людям много хорошего.
Воронова помнила Богов. Она уже была достаточно взрослой, чтобы понимать, что происходит и принимать это как данность. «Девятеро!» — восклицала её мать, когда что-то не складывалось, и верила, что небожители нет-нет, да глянуть в её сторону и ниспошлют удачу.
Она умерла через день после Победы, не приняв тот факт, что люди подняли руку на самих богов.
Воронова шла в бой рядом с мужем. Но Дар достался ему. Это было очень обидно и горько. Вместе проливали кровь, поднимались наверх. Но муж от неё не отвернулся, не ушёл. Был рядом и заботился, как только мог.
Всё изменилось, когда она понесла дочь. Стоило животу начать расти, как вместе с ним начал расти и Дар. Всего девять месяцев и родилась малышка, которая перевернула их жизнь. Не только как родителей, но и как людей — сделав их по-настоящему одарёнными.
Пока дочь росла, вместе с ней росла и мощь Александры Валерьевны. Воронова тренировалась ради её защиты, ради её благополучия. Чтобы быть примером.
Но дочь не захотела развивать боевой Дар. Пусть она владела ветром и кровью, как мать, она больше склонялась к организации, порядку, управлению. Без магии. Именно этому у неё уже потом училась сама Воронова, когда дочь ушла в новую семью, оставив родителей в пустом гнезде.
А затем смерть мужа, охота на ведьм, предатели, террористы и дочь, которая связалась с этим семейством Шторм. И не просто связалась, родила двух наследников!
Затем донос из проверенного источника, внедрение Светланы, разрешение от Совета Князей на устранение и операция по уничтожению предателей человечества. В котором она, Воронова, собственной рукой подписала смертный приговор дочери и её близким.
Так она надеялась остановить заразу, но, судя по тому, что происходит сейчас, она словно запустила необратимый процесс разложения. Будто всё пространство этого мира раньше держалось именно на Шторме.
Поэтому сейчас у неё в личной тюрьме сидит девчонка с мощным Даром контроля, который, между прочим, запрещён. Та готова дать показания добровольно, что не свойственно таким, как она. Хочет помочь в борьбе с демонами, которые были лишь детской сказкой, а оказались полноценной угрозой.
И над всем этим, словно в свете софитов — жёлтых, зелёных, красных, — стоял её внук, первый артефактор семьи Шторм и одарённый, которым он никогда не был.
Тяжко вздохнув, Госпожа Воронова поднялась с кресла и дала знак помощнице следовать за ней. Женщина убрала защиту с двери, растворив свой гелевый Дар, как желе в горячей воде.
Уникальный Дар женщины, которую Александра Валерьевна нашла в прямом смысле в трущобах.
Вначале после Штурма было много таких: получивших Дар, но ещё не сообразивших, что за сокровище им досталось. Но чем больше времени проходило, тем лучше они отыскивали путь на вершину. Просто у каждого была своя вершина: кому-то нужен был мир или хотя бы страна, а кто-то готов был захватить контроль над улицей и чёрным рынком по соседству.
Её помощница — редкий случай бедной честной женщины, которая, даже понимая свою силу, не смогла уйти от больной матери. Поэтому её никто никогда не мог заподозрить в Даре. Но Воронова увидела её во время одной из операций, когда искала следы убийц мужа. И взяла её с собой, купив её верность самым дешёвым способом: пригласив опытного лекаря к её матери.
С тех пор она та за ней тенью. Заботливой, немного болтливой и очень переживающей тенью, в отличие от избалованной, характерной Роксаны.
Хотя сейчас чужая болтовня о бытовых вещах отвлекала от неприятных мыслей.
— Скатерти закупили, патроны тоже. Марк Константинович просит что-то сделать с пайками для охраны, но я делегировала этот вопрос знакомому в Министерстве, пусть разбираются сами.
Да, ещё она умудрилась быстро наладить связи везде, где только можно. И там, где напор Вороновой встречал сопротивление, болтливая и серенькая помощница пробивалась лёгким движением, забыв попросить для себя прибавки.
А потом никто даже и не мог ей отплатить, потому что имени своему она не говорила. Это было её условие, когда она поступала на службу к Александре Валерьевне:
— Никто не должен знать моё имя. Лучше я буду безымянной, чем все услышат, что у такой как я есть Дар.
Странная просьба, но Воронова согласилась с её требованием. И теперь эта безымянная тень следовала за ней повсюду.
Александра Валерьевна спустилась в прихожую, оглядела статуи воронов по углам, а затем вышла за дверь. Безымянная помощница встала рядом, замолчав: за эти годы она выучила, когда можно тарахтеть, а когда лучше заглушить движок.
Потому что к дому подъезжала машина. Из их парка, но уже два месяца, как числящаяся на особом задании. Остановившись на пороге, выскочил знакомый, пугающий своей мощью и притягивающий своей харизматичной улыбкой, водитель.
Открыв дверь, он выпустил двадцатилетнего парня, который подал руку девушке. Воронова на мгновение дрогнула, но быстро взяла себя в руки. Её красные глаза продолжали алеть угольками.
Молодая пара подошла поближе, и парень, коротко склонив голову, представил:
— Александра Валерьевна, позвольте представить вам Ангелину Владиславовну Демидову. Наследница уважаемого рода промышленников, уникальный и очень талантливый артефактор, а также, — он посмотрел на девушку с гордой поднятой головой, — моя боевая подруга. Вы могли видеться в моём доме неделей ранее.
В фразе «боевая подруга» было гораздо больше оттенков, чем казалось на первый взгляд. Воронова не знала, почему Сергей выбрал именно это определение, но её сердце пропустило удар. Её когда-то тоже так называли.
  
— И сколько у вас совместных «боёв»? — лёгкий хрип в голосе скрылся за пошловатым сарказмом вопроса, однако не пробил броню молодых.
— Четыре, с учётом схватки в доме. Несмотря на то, что она в тот день была больна, она помогла Братству резца противостоять врагам и защитить нас всех.