Первый Артефактор семьи Шторм 4 (СИ)

Передо мной, в двух метрах от Бога Смерти, стояла Богиня Жизни.
  
Глава 18
 
Сообразим на троих
 
Хвала небесам, я сидел на стуле, поскольку у меня натурально закружилась голова. Весь тот миф, вся та логика по которой строился этот мир, все те меры предосторожности, которые приходилось предпринимать мне, разбивались о довольные рожи этих двоих.
  
Бог Смерти и Богиня Жизни. Нет, конечно, жизнь и смерть всегда танцуют вместе, но чтобы быть настолько близкими, да ещё и руководить организацией, которая уничтожает других богов? Это походило на какое-то издевательство.
Я обернулся к Черкасову, чтобы оценить его реакцию и понять, понимает ли он кто перед ним. Однако мой помощник застыл, глядя вдаль за стекло в сторону несуществующих птичек, и казалось перестал дышать.
— Он сейчас вне зоны доступа, — мелодично сказала Богиня Жизни.
— Он хоть не задохнётся, пока зона вернётся? — спросил я, продолжая изучать Антона.
— Какая похвальная забота о своих последователях, — мягко сказала Богиня. — Он в безопасности, пока я рядом.
Женщина села за стол, через три места от нас с Богом Смерти. Пока она наливала себе чай — руками, без Дара, явно наслаждаясь журчанием воды, — я бросил взгляд на Кислицину. Гончая первого ранга не двигалась, но в отличие от окаменевшего Черкасова, она бросала взгляды на меня, на своё начальство, иногда кусала губу.
Дар богов на неё не воздействует, как на Гончую? Или она тоже бог?
То, что я не попал под действие их Дара мне было понятно: Контроль богов может осуществлять только Бог Контроля. А его, по словам Кефира, прибили первым делом.
Вот только этот факт выдавал меня с потрохами. Поэтому я решил начать разговор первым:
— Что ж вы так невежливо с моим помощником. Свою то не заморозили, — я кивнул на Кислицину.
Гончая отвела глаза.
— Татьяна наш верный человек, которому мы всецело доверяем, — сказала Богиня Жизни. — Тем более, именно она помогла привести вас сюда, Сергей Иванович. Так что мы перед ней в долгу.
И снова Кислицина выглядела так, словно её не похвалили, а ткнули, как обкакавшегося пса, прямо в собственную кучку.
— На самом деле, я хотела вас поблагодарить лично, — глотнув чая сказала Богиня. — Вы смогли освободить Светлану, а её жертва очень помогла мне.
В этот момент Татьяна не сдержалась и всхлипнула. Она моментально прикрыла лицо рукой и испуганно отпрянула.
— Простите, Анна, простите, Глава! — забормотала она, склоняя голову и прижимая ладони к коленям.
Бог смерти даже не повернулся в её сторону, а вот Богиня Жизни, которую Кислицина назвала Анна, оглянулась.
— Не переживай. Тебе подобное точно не грозит. Я тебе искренне благодарна.
Они говорили о чём-то своём, но будто связанным со мной. Пришлось немного напрячь голову, чтобы сообразить что к чему, как я вспомнил резной потолок, который осветила магия, заключённая с сферу исцеления.
— Вы использовали жизнь Светланы, как жертву? В прямом смысле? — от удивления я выдал больше, чем стоило бы говорить вслух.
Настоящая жертва — это всегда отдать свою жизнь в пользу другого. Добровольно, как говорится, от всего сердца.
Однако одно дело прикрыть собой товарища на поле боя или держать оборону, пока атакуют враги, давая остальным собраться с силами. Совсем другое дело отдать всего себя богу.
Боги существуют в том числе за счёт того, что в них верят. Точнее так: они ВЫЖИВАЮТ только тогда, когда в них верят. Потому что иначе другие боги, у которых больше последователей, придут и уничтожат конкурента. Просто на всякий случай.
Если же у бога есть паства, последователи, то люди могут защищать бога, атаковать других. Быть игрушками в руках бессмертных одарённых. По крайней мере так было в моих прошлых жизнях.
Редким исключением были боги, которые нужны были всем, либо которые не слишком отсвечивали, чтобы не привлекать лишнее внимание. Вторым типом был я, пусть и у меня были последователи, пусть и не в таком большом количестве.
В целом же служить богу можно по-разному: разносить весть о нём, проводить ритуалы, молиться ему. А можно отдать всего себя, распрощаться с жизнью на алтаре.
И каким бы миролюбивым не был бог, такая жертва, во-первых, даёт больше всего силы, во-вторых, всегда жестокая и зачастую кровавая.
Кровь объединяет несколько атрибутов, поэтому даже жертва обычного человека принесёт хорошую пользу богу. Я слышал о некоторых психах, которые заставляли своих последователей резать людей тысячами, вырывать им сердца и обрызгивать алтари только такой «живой» кровью. Гурманы-извращенцы, чтобы их.
В уничтожении одного из таких любителей кровушки я даже косвенно поучаствовал, предоставив несколько артефактов.
Я за свои прошлые жизни так и не рискнул воспользоваться этим путём. Даже когда понял, что мой Дар, независимо от перерождения, остаётся слабым и немощным. Я готов был перерождаться снова и снова, пробовать варианты, но не забирать жизни у людей.
Потому что они не возвращаются. Они просто гаснут во тьме времён, не успев перебраться на другой берег жизни. Я так надеялся встретить нескольких людей из своей первой жизни, но так и не дождался их. Потому что они не были богами.
Пришлось принудительно прервать свои воспоминания и посмотреть на двух богов, сидящих рядом со мной, и двух человек, один из которых явно ничего не видел и не слышал.
— Ему мы не навредим, — поняла моё молчание по-своему Анна. — Это не наш метод.
— А какой ваш? — спросил я, но, увидев улыбку главы — широкую, открытую, голодную — всё понял.
Они питались теми, кто приходил в этот мир. Не просто убивали, а высасывали его силы, приносили в «жертву» самим себе. А их апостолами, их жрецами были Гончие.
— Вижу, ты догадался. — Кивнул Бог Смерти. Несмотря на слепоту и повязку, он чудесно понимал, что происходит вокруг. — Что ж, тогда будет проще. Сразу уточню: твоя жизнь и смерть нам не нужны. Наоборот, это нам нужна твоя помощь. От живого.
Два Бога уставились на меня, и я почувствовал, как их Дары начинают медленно выползать из их оболочек. Они заполняли комнату, скручивались в спирали, давили невыносимой тяжестью.
Казалось ещё мгновение и моё тело, да что там тело, душа! Дух! не выдержат и лопнут, расколовшись на части.
Я внутренне отшагнул к своему циклу перерождения, вцепился в выросшее деревце, так похожее на банзай. Сосредоточился на своём нынешнем Даре воздуха, а затем открыл глаза в реальном мире, одновременно активирую Взгляд сущего.
Мне не удалось сбить их, как это случилось с тем человеком на вертолёте над моим домом. Они не перестали давить — всё-таки они были слишком сильны.
Но всё же я увидел то, что они скрывали.
— Ваш Дар неполноценен, — сказал я с удивлением. — Вы сильны, но словно… мертвы?
Да, я ощутил состояние «живого мертвеца», оболочки без души, которая ещё функционирует, ест, пьёт и веселиться, но уже одной ногой находится в могиле. Их Дар словно был пуст изнутри: красивая кристальная оболочка, сверкающая магией и огнями, но внутри — выжженное пространство, к которому не может подобраться ни единый ручеёк силы.
Бог Смерти и Богиня Жизни словно сдулись и перестали давить. Кислицина, которая всё это время стояла, как закованная в цепи страха, медленно отошла от ширмы, взяла на небольшой кухоньке стакан, наполнила водой, а затем выпила одним глотком.
Не удовлетворившись этим, она открыла холодильник, достала оттуда бутылку алкоголя и залпом опустошила половину.
Богиня Жизни Анна понимающе хмыкнула:
— Видела бы ты, Татьяна, что мы творили, когда узнали об этом.
  
Боги понимали всё со своей колокольни, но, думаю, Кислицина сейчас пребывала в шоке от того, что боги, которых она поклялась находить и убивать, оказывается всё время командовали ею. Но несмотря на то, что они как-то выжили, они всё равно мертвы.
Такое сложно уложить в голове.
Но пришло время вернуться к нашим баранам. Не жертвенным.