Навязанная жена Императора драконов (СИ)

Женщина завизжала.
Я уже хотела войти, шагнула вперед, но тут из‑за двери раздался тихий женский вопрос, пронизанный страхом и болью:
— Сколько лет прошло… Как ты узнал?
Отец молчал. А я вдруг поняла, что сейчас прозвучит то, что изменит все, и не ошиблась.
— Руби Вейз, мать Ларисы. Она вернулась…
  
127. Мама
 
— Руби Вейз. Она вернулась…
  
Я стояла у двери кабинета отца, едва дыша. Слова, донесшиеся оттуда, заставили меня на ровном месте пошатнуться и оступиться.
Рука, уже потянувшаяся к дверной ручке, бессильно опустилась, внутри что‑то оборвалось. Мир на мгновение погас, а потом вспыхнул с болезненной яркостью.
Не думая, я сделала шаг назад. Еще один.
Развернулась и бросилась прочь.
— Ваше величество! Леди Вольштанс, вы куда? — послышался встревоженный голос начальника стражи.
— Камилла⁈ Доченька, вернись, я все объясню! — донесся вслед голос отца.
Но пульс стучал в висках. Я бежала и повторяла на бегу машинально слова: она вернулась, вернулась…
Мои ноги несли меня по извилистым коридорам замка, огни люстр размывались в слезящихся глазах. Я не замечала ничего: ни встречных слуг, ни взволнованных лиц служанок. Только стук сердца, громкий, как колокольный набат, и шепот в голове: «Мама… мама…».
За мной неслись стражники, я слышала их шаги. Но мне было все равно. Разум, мышление, все отключилось. Мне нужно было лишь успеть убежать. Убежать от самой себя…
Все свое детство я просыпалась с ожиданием мамы… Верила, что она не бросила меня, а меня украли или я заблудилась и потерялась. Каждую ночь мне снилось, как она бродит по городу и ищет меня. Прижав руки к груди, шепчет: я люблю тебя, дочка….
А я прижималась к ограде, окружавшей приют, вглядывалась во всех проходящих мимо меня женщин, ища родные черты, всем сердцем надеясь увидеть среди них мою мать.
— Мамочка, я тут… я тут… — упрямо повторяли побледневшие от холода губы.
И вот, спустя столько лет, она вернулась. И вряд ли за мной.
Вылетев через парадную дверь, я оказалась на каменном мосту, перекинутом через глубокий ров. Здесь, наконец, остановилась, судорожно хватая ртом воздух.
Грудь разрывало от нехватки кислорода, волосы прилипли к лицу, а в висках стучало так, что казалось, голова вот‑вот расколется от этого звука.
Я оперлась о парапет, пытаясь унять свою боль. И только тогда заметила тень.
Она двигалась плавно, почти бесшумно, но я почувствовала ее приближение всем телом. Медленно подняла глаза и замерла.
Ко мне шла женщина. Высокая, стройная, с гордой осанкой и длинными, как у меня, жгуче черными волосами. Ее лицо напоминало мое. Те же высокие скулы, тот же изгиб губ, тот же пронзительный взгляд. Только в ее глазах была глубина, которой я никогда не видела в своем отражении. Глубина страданий, горького опыта, прожитых лет.
Я отступила на шаг, но ноги дали слабину и подкосились. Начальник стражи успел меня подхватить.
В тот же момент женщина остановилась. В двух шагах от меня и беззвучно произнесла, одними губами:
— Моя Камилла… — и я услышала в нем трепет, страх, и невысказанную мольбу.
Я молчала. Внутри шла война: гнев, обида, растерянность и многолетняя боль.
— Ты… — я хотела спросить, мол ты действительно моя мать. Но доказательства не требовались, я это чувствовала своим сердцем.
— Леди Руби… Вейз? — Начальник охраны посмотрел на нее с изумлением, и отвесил почтительный низкий поклон.
С грацией бывшей императрицы она ему приветственно кивнула, не сводя с меня своих больших, теплящихся робкой надеждой, глаз.
— Ты… — мой голос дрогнул, — ты оставила меня… Почему?
Она закрыла глаза, словно от боли, а когда открыла, в них стояли слезы.
— Я не могла иначе. Доченька моя, прости…
— Не могла⁈ — я резко выпрямилась, прикусывая изнутри щеку, чтобы не сдержаться и не зареветь. — За все это время ты даже не появилась! Не объяснила! Просто исчезла, как будто меня никогда не существовало! Как будто я тебе была не нужна! А может так и есть? — я прищурилась.
Губы матери дрогнули, но она не отступила.
— Если бы я оставила тебя… если бы ты была рядом… ты бы поги… — но я не дослушала, перебила ее.
Заглянула в ее глаза, и с трудом сдерживая оставшиеся крохи самоконтроля, спросила:
— Ответь мне только на один вопрос — ты меня сама отдала? Сама отнесла, своими руками на порог приюта или меня украли, силой забрали?
Женщина тяжело вздохнула, впервые опустила глаза вниз.
— Сама… Отнесла… но не в приют, а твоему отцу.
— Что⁈
Я посмотрела в ее глаза… Нет, она не лгала. Тогда, получается, лгал отец?
— Ааааааххх! — я судорожно пыталась втянуть в себя воздух. Мать дернулась, но я выставила руку вперед, давая понять, что я не готова к контакту.
— Все, что я делала… было ради тебя.
И тут я услышала голос за спиной голос отца.
— Камилла, я все объясню! — и вот после этих слов выдержка моя кончилась. Осталась только боль. Рваная, кусачая, острая. Как будто кто‑то вонзил нож в самое сердце Я повернулась к ним обоим:
— Не подходите ко мне…
А затем посмотрела на мать:
— Я… я пока не готова тебя понять, — прошептала я, чувствуя, как горячие слезы обжигают щеки. — Мне больно. Очень больно. Я хочу побыть одной… осознать…
И в этот момент я ощутила знакомое тепло где‑то в глубине, это проснулась моя драконица. Ее голос прозвучал мягко, но требовательно:
«Тебе нельзя нервничать, иначе пропадет молоко. Отпусти контроль. Позволь мне вырваться на свободу. Я приму всю твою боль на себя…».
Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Драконица внутри меня продолжала: «Доверься мне. Я защищу тебя ото всех. Ты же знаешь это, чувствуешь. Умоляю, доверься. В одиночку от этой боли сгоришь, а у нас дочь…».
Глубоко вдохнув, я позволила себе расслабиться и довериться зверю.
Тепло разлилось по телу, кожу закололо, перед глазами все поплыло. Звуки стихли. А затем все вернулось с удвоенной силой. Когда я открыла глаза, то увидела, что мои руки покрылись мерцающей чешуей. От восторга из горла вырвался тихий рык.
Мать отступила на шаг, широко раскрыв глаза. Но не от страха, в ее взгляде явно читалось изумление и… гордость?
— Ты… ты… сапфировая драконица! — с трепетом прошептала она.
Я не ответила. Вместо этого расправила плечи, позволяя крыльям раскрыться у себя за спиной. Теперь я чувствовала себя сильнее. Спокойнее.
Драконица взяла верх, я оттолкнулась лапами от земли. И дальше меня захлестнули уже другие эмоции, вытесняя из моего сердца боль и тоску.
  
128. Полет
 
Я посмотрела на свои руки, вернее, уже не руки, а могучие лапы с острыми, как кинжал, ногтями. Попыталась сделать шаг — земля дрогнула подо мной. Мое тело изменилось, стало огромным и мощным.
Подняв голову, я расправила крылья, взмахнула раз, второй, толкнулась лапами, оторвалась от земли.
Я летела! Навстречу ветру! Летела!
Это был не просто полет в воздухе, нет. Это была свобода! Я ныряла в потоки ветра, кружила над городом, то опускалась, то поднималась.
Эйфория! Мне хотелось кричать! Все эмоции, все переживания отошли на второй план, хотелось просто лететь и наслаждаться полетом.
К тому же мир стал ярче, насыщеннее. Я видела мельчайшие детали, такие как искрящаяся роса на листке, испуганного зверя, притаившегося в траве… А еще я слышали шорохи!
И вдруг драконица с ликованием в голосе прошептала:
— Смотри!
Я или она, в общем, не важно, мы раскрыли пасть и из нее вырвалось яркое пламя. Огонь! Я умею плеваться огнем! Ну, все, держись Адриан, у меня теперь не забалуешь! Кстати, я теперь могу сама готовить шашлык…
  
Неожиданно драконица замялась:
— Помнишь, я говорила, хочу попросить еще раз. Позволь мне, остаться наедине с Адрианом.
Я тяжело задышала.
— Обещаю, он ничего не поймет. Я буду контролировать твое тело и память. Ты ничего не будешь чувствовать, даже не вспомнишь о том. Один раз. Всего один раз. Пойми, он — мой дракон. Для меня это важно.