Навязанная жена Императора драконов (СИ)

Отойдя от охватившего меня мандража, я вновь активировала артефакт:
— Алекс? Алекс Штолли?
— Да, ваше величество.
— Скажи… это вопрос жизни и смерти…мне это важно знать… В вашем роду кто-нибудь был как-то связан с бывшей императрицей, по имени Руби Вейз⁈ Я имею ввиду близкую связь…
Дракон молчал, а я растирала заледеневшие пальцы.
— Зачем вам это? — странно произнес он, и я поняла, что в их роду действительно была тайна.
  
— Мне кажется… она — моя мать.
Я отчетливо услышала звук падающих предметов, возможно, Алекс выронил камень связи.
— Мой отец… как бы это сказать… не по своей воле встречался с ней… Продолжалось все это, наверное, месяц. А затем она его бросила накануне их свадьбы и выскочила за Гильдеберта.
— Это что получается, твои родители были в разводе?
Вот эта информация точно повергла меня в шок. Ведь пара его родителей считалась эталоном нежной и крепкой драконьей любви во всей Аскании.
— Боюсь, это долгая история. Их развел Совет. — в голосе Алекса чувствовались нотки ярости и скрытой боли.
— Предлагаю приехать к нам. У меня есть камень крови, подтверждающий принадлежность к роду. И в случае, если ваша гипотеза окажется правдой, мы зададим вопрос… нашему отцу.
— Благодарю. Спасибо, что выслушал и не отказался…
Алекс помолчал, а затем сказал:
— Если у меня появится сестра, я буду счастлив. Тем более такая целеустремленная и храбрая, как вы! Я буду ждать.
— Хорошо. Я приеду сегодня.
И не успела я отключить камень связи, как в комнату ввалился мой дорогой Адриан. Я была счастлива видеть его на ногах и здоровым! Но его вид… Он был слишком взъярен и крайне мрачен.
Сердце екнуло, и я замерла. И не напрасно.
Слова, что сорвались с его губ оскорбили меня и нанесли огромную душевную рану.
Что же с тобой стряслось, Адриан⁈
  
52. Поездка
 
Я слушала, что говорил Адриан, и не могла поверить. Дракон что раньше шептал мне слова любви, который защитил меня чуть ли не ценой своей жизни от огня разъяренной драконницы, стоял теперь передо мной и обвинял в страшных поступках!
Да как он мог подумать, что я хотела ему смерти⁈ А затем радостно заявить прямо в лицо, что ему не терпится со мной развестись и жениться на истинной.
Я, конечно, могла закатить сцену, поплакать, обвинить в несправедливости слов, но не хотела. Вернее, устала.
Эти дни я ходила сама не своя. Дежурила возле его постели, волнуясь и замирая всякий раз, когда он стонал от страшной боли, а потом замирал.
А теперь, когда так сильно хотелось броситься ему на шею, зацеловать всего, радуясь, что кризис миновал и он жив, он смотрел на меня с презрением и неприязнью.
Что же случилось за эти пару часов, что я отлучилась в библиотеку? Я до последнего отказывалась верить в искренность его слов.
Надо будет узнать у охраны, кто к нему заходил и как долго пробыл. И вызвать лекаря. Пусть посмотрит.
Тем временем я продолжала молчать. А Адриан раздражался.
Когда же он с надменным видом прочитал имя истинной в Книге судеб, я замерла.
Я помнила, что у него сильный ментальный дар, и он может как внушить, так и прочитать мысли. И в глубине души надеялась, что он поможет разобраться и помочь в моей непростой ситуации с поисками родителей, но он вновь начал меня попрекать, и я не сдержалась.
И послала. Вот же он удивится, когда узнает, что развестись со мной ему не светит. Пока я сама не захочу.
Я злорадно улыбнулась и прошла мимо с гордо поднятой головой. Если бы не болезнь, возможно, и высказала бы ему все, но сейчас сдержалась.
Хотя кого обманываю⁈ Мое сердце болезненно ныло, а к глазам подступали слезы.
Вроде всегда была сильной, а тут не выдержала… и чтобы не сорваться, и не показать свою слабость, я быстрым шагом удалилась в свои покои, прихватит фолиант с родословной драконов.
Раз мне во дворце не рады, не буду мучить и напрягать свои присутствием, тем более мне есть чем заняться.
Надела красивое темно-бордовое платье, не спеша уложила волосы, пытаясь сосредоточиться. Простые движения гребнем как нельзя кстати к этому располагали.
Уххх. Глубоко вздохнула. Выдохнула. И приказала подать мне карету. Неужели сегодня я познакомлюсь со своим отцом?
Стараясь не думать об этом, чтобы раньше времени себя не накручивать, я спустилась и села в карету с императорским гербом.
Что ж. Не буду лукавить, ехать к отцу, который бросил меня младенцем, в таком сопровождении и статусе было очень приятно. Как минимум, не будет думать, что заявилась из-за его богатств и громкого имени рода.
Но как бы я не храбрилась, чуточку, мне все-таки было страшно.
Поездка длилась недолго, так как я воспользовалась портальным переходом.
— Ваше величество, прошу. — меня встретил Алекс, вежливо подав руку. Заметив мое смятенное состояние и мандраж, он добродушно улыбнулся.
— Все будет хорошо. — шепнул он, когда я спускалась.
Благодаря его поддержке я немного успокоилась. Но стоило войти внутрь их родового замка и меня затрясло.
Столько лет! Столько долгих лет я не знали ни имени, ни любви родителей. И вроде смирилась. Привыкла.
А сейчас сама себе разбередила рану.
— Проходите в кабинет, я приготовил родовой камень. Это займет пару секунд.
Я кивнула, и собравшись духом, шагнула вперед.
Ну вот и настало время узнать всю правду!
  
53. Встреча с отцом
 
Пока Алекс убирал со стола древние книги, какие-то старинные раритетные инструменты и светящиеся разным цветом пробирки, я пристально всматривалась в его лицо, пытаясь разглядеть общие родовые черты или что-то похожее.
Однозначно, цветом волос и лицом я пошла в мать. Но благодаря скудным сведениям, что мне удалось раздобыть за то короткое время, что я была в библиотеке, мне хотелось, чтобы я все-таки пошла в отца.
Руби Вейз — единственная дочь в роду, всеобщая любимица и роковая красотка, она умудрилась к своим 40 драконьим годам провести столько афер, разбивая чужие судьбы и мужские сердца, что ей в самую пору писать мемуары «Как настроить всех против себя за 365 дней».
Насколько я поняла, к ней сватались самые видные холостяки империи, тот же граф Эдвард Блайд, герцог Джереми Бирек. Но будучи сосватанной за отца Алекса — графа Альберта Штолли, она предпочла выбрать мерзкого старика, но зато императора — его величество Гельдеберта Пятого.
Осталось только понять, в какой момент ее бурной и насыщенной на события жизни появилась я. И тут же исчезла, оказавшись в приюте на задворках империи.
Неужели ей было меня не жаль⁈ Как так можно отдать младенца в чужие руки, навсегда открестившись и забыв про него.
И хотя я понимала, что вероятнее всего она сообщила о своей беременности и скорым родам Альберту Штолли, все-таки он был отец и мог взять и воспитать дитя, в глубине души я надеялась, что он не знал.
Иначе боялась той боли, что буду чувствовать, когда узнаю, что от меня отказались все. Бросив маленького беспомощного ребенка на растерзание суровому миру.
А ведь судя по тому, что я в прошлом самостоятельно без разрешения покинула стены приюта, видать мне там жилось совершенно не сладко, раз я решилась сбежать. Но куда? К кому? Это оставалось тайной.
И пусть дальше ей остается. Мне достаточно осознания того, что я больше не сирота, и у меня есть мать и отец.
Пускай не такие, какими я воображала их в своем детстве, представляя, что вот сейчас откроется дверь и войдет женщина и мужчина. Пройдут уверенным шагом сквозь шеренгу таких же брошенных, никому не нужных детей, как и я, направляясь прямо ко мне. И скажут, с улыбкой, — «Одевайся, малыш. Мы за тобой! Я твоя мама, а это — твой папа».
  
Вот тогда мне очень нужна была их поддержка, тепло, их любовь. Да даже просто родной голос, ощущение важности и своей нужности. Своя кровать. Своя собственная подушка. Своя первая кукла. А сейчас⁈