Нико (ЛП)

— Конечно, — мать не обманулась, ее глаза весело сверкали. Она выглядела моложе и счастливее, чем я когда-либо помнил. Николетта по-прежнему оставалась темной, мрачной тенью, и ее потеря никогда не могла полностью исцелиться, но мы все научились жить с этим и ценить свое настоящее. Наша семья была бесценна.
— Пойдем посмотрим на цветы, — Бьянка потащила меня за руку в противоположную сторону двора.
В тот момент, когда мы оказались вне пределов слышимости, я усмехнулся. — Цветы? Тебе лучше не лгать мне, любовь моя.
— А что?
Мы находились прямо у входа в оранжерею мистера Витале, отца Лучано, и я пригласил жену войти в нее. Там было бы пусто, и камер там не было. Я жаждал ее, но я бы убил любого мужчину, который увидел блаженство на ее лице, когда она кончала. Это все было мое и только мое. В тот момент, когда дверь за нами закрылась, я потянулся к ее заднице и поднял ее, ее ноги обвились вокруг моей талии.
Она прижала мой рот своим. Эта тяга к ней, голодная смерть никогда не утихали. Оно росло с каждым днем, заполняя все пустые места в моем сердце. С каждым днем я любил ее все больше. Она и наша семья были для меня всем. Я сжег этот мир, чтобы защитить их.
Я прервал наш поцелуй и поискал ее глаза. — Я люблю тебя, Нико, — тихо прошептала она. Мне нравилось слышать эти слова от моей жены. Я никогда не устану от них. — Так чертовски сильно, что иногда меня это пугает.
— Я тоже, — признался я. — Я хочу вытатуировать твое имя на сердце у себя на груди. Ты моя, а я твой. Навсегда. Ничто и никогда не удержит меня от тебя.
Я положил руку ей на шею, прямо на ее бешеный пульс, и, как всегда, она наклонилась под моим прикосновением. Я прижался к ее губам своими, и она ответила на поцелуй.
— Твоя, — прошептала она мне в губы. — Ты мне сейчас нужен.
Прижав ее к твердой стене и своим бедрам, я разорвал переднюю часть штанов и сдвинул ее трусики в сторону. Наши рты снова встретились, жадно, когда я пронзил ее одним грубым толчком. Боже, с ней всегда было потрясающе. Каждый раз был удивительным и разным. Без нее я бы сошел с ума.
— Я люблю тебя, Нико, — крикнула она мне в губы.
— Я люблю тебя.
Эта любовь к ней была сильнее всего, что я когда-либо чувствовал. Я врезался в нее, не в силах сдержать свое желание. Я жестко ее трахнул, как будто ее не было ни сегодня утром, ни вчера вечером, ни позапрошлой ночью. Ее внутренние мышцы сжались вокруг моего члена, и я знал, что она близко.
— Кончи для меня! — я взревел, мой собственный оргазм поднимался по спине. — Кончи, Бьянка.
— Черт, — выдохнула она мне в губы. Она напряглась, затем ее киска содрогнулась вокруг моего члена, когда она кончила с дрожью и моим именем на губах. Мой собственный оргазм погрузил меня в забвение, где не было ничего, только мы двое.
Тридцать минут спустя мы оба привели себя в порядок и вернулись на вечеринку. Бьянка стояла рядом с Кассио и Грейс, держа на руках маленькую Франческу. Она любила детей, ворковала с маленькой девочкой, как и с нашими мальчиками.
— Папа, папочка, — голос Ханны заставил меня оторвать взгляд от жены. Моя дочь подбежала ко мне с серьезным выражением лица. Мои гребаные внутренности таяли каждый раз, когда девчонки называли меня папой. Я подозревал, что они тоже это знали и использовали это, чтобы добиться своего. Лучано и Кассио все время меня об этом ругали, хотя они были не лучше.
Я опустился до уровня ее глаз. Ее голубые глаза, очень похожие на бабушкины, светились волнением.
— Да, принцесса?
Она взяла меня за руку и взглянула на Лучано, стоявшего рядом со мной. — Мистер Витале, хорошо, что вы здесь.
Он тоже опустился, изо всех сил стараясь сдержать ухмылку. Ханна всегда придумывала самые ужасные вещи, которые можно сказать или сделать. Ее логика соперничала с логикой ее матери, в лучшем смысле.
— Почему? — спросил он ее, сохраняя голос, хотя его губа дернулась.
  
— Маттео собирается на мне жениться, — визжала она. Потом подпрыгнула, как будто ей только что сделали предложение века. Мы с Лучано обменялись забавными взглядами.
— Ух ты, принцесса, — ухмыльнулся Лучано. — Это большой шаг. Ты готова?
Она энергично кивнула. — Да, я научусь делать мороженое, как мама. Именно так, как ему нравится. И он собирается купить мне красивое кольцо. Точно так же, как у папы появилась мама.
Я усмехнулся. Ханна была в восторге от всего блестящего. В отличие от Арианны, которая предпочитала проводить время за рисованием и живописью. — Я не думаю, что мама будет рада позволить тебе выйти замуж в таком молодом возрасте, — сказал я ей.
Ханна усмехнулась. — Арианна сказала, что отвлечет ее.
И Лучано, и я запрокинули головы и рассмеялись. — Хорошо, Ханна, — сказал я ей. — Но сначала нам придется подождать лет двадцать или около того.
Она нахмурилась. — Разве это не долго?
— Не так уж и долго.
Она пожевала нижнюю губу, на мгновение задумавшись об этом. Это движение напомнило мне ее мать. — Хорошо, тогда, — согласилась она. — Папа, ты можешь купить мне самое красивое платье принцессы? — она затрепетала ресницами. — Я хочу, чтобы Маттео понравилось мое платье и он купил мне самое красивое кольцо.
Не дожидаясь ответа, поскольку знала, что получит все, о чем просит, она убежала, крича: — Они сказали да.
Я встал, покачав головой. — Скажи своему сыну, чтобы он держал руки подальше от моей дочери.
Лучано ухмыльнулся. — Я не могу не признать, что мой сын неотразим для дам.
— Просто помни, что у тебя есть дочь, а у меня два сына.
— Придурок, — пробормотал он, хотя и улыбался. — Я поговорю с сыном.
— И я поговорю со своими сыновьями, — объявил я, ухмыляясь. — Когда они вылезут из подгузников.
Руки Бьянки обвили меня. — О чем мы будем говорить с нашими детьми?
Я поставил ее перед собой и обнял ее. — О женщинах и о том, как с ними обращаться и любить их вечно. Как я люблю тебя.
Ее лицо смягчилось. — Оууу, я тоже тебя люблю. И я так рада, что ты заставил меня выйти за тебя замуж. Вопреки всему, — её рот приблизился к моему, но остановился в нескольких дюймах от него. — Если ты дашь нашим детям какие-либо идеи о принудительных или договорных браках или об обмене таблетками, предложение Саши и Луки убить тебя все еще остается в силе, ты знаешь.
— Ты будешь скучать по мне, любовь моя.
— Конечно, — пробормотала она. Ее тело прижалось к моему. — Потому что ты, Нико Моррелли, моя судьба.
Notes
[
←1
]
Подбрасывать птицу — показывать средний палец.