Нико (ЛП)

Телефон Нико снова зазвонил, но он проигнорировал звонок. Мои глаза метнулись к нему, мне было любопытно, почему он игнорирует его телефонные звонки.
Несмотря ни на что, я нерешительно вступала на незнакомую территорию. Я знала, что мы еще долго не поженимся из-за соглашения «красавицы & мафиози». Я не могла позволить втянуть в это близнецов, но пока я была рядом с ним, мы не могли просто ограничить все наши отношения сексом. Хотя это было чертовски потрясающе. Лучший секс на свете.
— Все в порядке? — медленно спросила я.
Его большой палец не переставал оставлять узоры на моей коже, но я чувствовала, что он напряжен, волнение и гнев исходят от него волнами.
— Просто какие-то рабочие дела, — ответил он. — Тебе не о чем беспокоиться.
Да, определенно мафиозное дерьмо. Потому что, если бы это было его законное дело, он бы не был таким молчаливым.
Мы проехали через ворота, и с заднего сиденья были слышны вздохи девочек. Я знала, что они будут впечатлены, даже в их возрасте.
— Здесь есть детская площадка? — спросила Арианна. — Если нет, я хочу вернуться в наш дом.
Я мягко улыбнулась ей. — Я не знаю, но я видела бассейн.
— Ух ты, — пробормотали они оба с благоговением.
— Здесь тоже есть игровая площадка, — объяснил Нико. — У меня еще не было возможности показать это твоей маме, потому что мы были заняты, — мои щеки покраснели от воспоминания о том, чем мы были заняты. Наши взгляды встретились, и он точно знал, что у меня на уме. — Я имел в виду, что было темно, — добавил он, посмеиваясь.
Я закатила глаза на него.
В тот момент, когда машина остановилась, мы с Нико вышли из машины и каждый вытащил по одной девочке. Ноги девочек коснулись земли, и они побежали вверх по лестнице, с нетерпением ожидая увидеть свой новый дом. Мне было паршиво от осознания того, что скоро мне снова придется их выкорчевывать, но я затолкала все это глубоко внутрь. Когда придет время, у нас будет достаточно времени, чтобы поразмышлять над этим.
Медведь и еще один охранник шли прямо за ними.
— Ребята, покажите девочкам игровую площадку. Мы сейчас будем там, — сказал им Нико.
Нико взял меня за руку, и мы поднялись по лестнице, как счастливые молодожены. Ох, как внешность может быть обманчива! Вокруг нас двоих было так много тайн, что я даже не была уверена, как мы вообще сможем функционировать как пара — даже если исключить из уравнения угрозу Бенито и союз красавиц.
— Мне нужно уйти на несколько часов, но прежде, — начал он. — Мне нужно кое-что или кого-то тебе показать.
Я нерешительно взглянула на него, не зная, что он хочет мне показать.
— Хорошо.
При дневном свете особняк Нико выглядел еще величественнее. На фоне голубого неба все это место сияло, как дворец: белый мрамор резко выделялся на фоне зеленой лужайки и голубого неба.
Вся эта усадьба выглядела бегством от реальности. Реальность, которая обязательно приближалась, с каждой секундой. Мое растущее чувство страха было трудно игнорировать. Но мне пришлось спрятать это за фасадом. Нико был слишком проницательным, и я боялась, что он увидит обман на моем лице.
Пока Нико разговаривал со своими друзьями на улице, а я поздоровалась с девочками, и извинилась, пошла в спальню, чтобы сходить в туалет. Это была ложь. Я зашла в свой сейф и взяла документы, которые мне понадобятся, когда мы сбежим. У семьи моей бабушки было тайное убежище в Италии, на побережье Амальфи. Мы бы начали с этого.
Положив руку у основания моего позвоночника, он повел меня в левое крыло дома.
— Мой офис находится в этой стороне.
Я кивнула, и мы продолжили молча, пока не вошли в открытую дверь. Мой шаг запнулся. Алексей Николаев стоял в кабинете Нико, и меня пронзила тревога. Он ничего не сделал, но был добр ко мне, но по какой-то причине каждый раз, когда я его видела, мое самосохранение срабатывало. Он был чертовски страшен. Один взгляд в его бледных глазах, и я увидела в них столько тьмы, что это потрясло меня до глубины души. В основном у него было мрачное выражение лица, хотя однажды я видела, как он улыбнулся сестре. Судя по тому, что объяснила Изабелла, там была какая-то сложная семейная история.
  
Казалось бы, у всех нас было прошлое и общие сложности.
— Нико, — поприветствовал он нас. — Миссис Моррелли.
Думаю, это была я. — П-привет, — заикаясь, пробормотала я, делая шаг ближе к Нико.
Мой муж потянул меня за руку, прижал к себе и пошел пожать ему руку. В движениях Нико чувствовалась властность, скрывающая его безжалостность и инстинкт убийцы под дорогой одеждой. Алексей Николаев же носил его как доспехи и знак почета. Вероятно, было легче держаться подальше от таких, как Алексей, чем от Нико, хотя они оба были сделаны из одной ткани.
— Спасибо за услугу, Алексей.
— Все хорошо, — сказал он, наклоняя голову в противоположную сторону комнаты, и мой взгляд скользнул туда.
Некоторое время я стояла там, чувствуя себя дезориентированной. Я моргнула, уверенная, что вижу вещи.
— Мама?
Я едва узнала ее. Каждая видимая поверхность ее бледной кожи была синей и фиолетовой, но она сидела неподвижно, с напряженной спиной и мертвыми глазами. Я видела ее менее двадцати четырех часов назад.
— К-как… ч-что? — мои мысли путались в мозгу, пытаясь осознать, что моя мать была здесь. Она была в плохой форме, в очень плохой форме. Стрела страха пронзила меня, я оторвалась от Нико и подбежала к ее сидящей фигуре.
Я сделала это с ней.
— Мама! — я всхлипнула, взяв ее холодную руку в свою и опустившись на колени.
Мое сердце бешено колотилось, пока я оценивала ее состояние. Обыденное наблюдение за избитым состоянием матери сжимало сердце, мешало дышать — разбитая губа, опухшая щека, бледная шея с багровыми следами пальцев, порезами и ожогами от сигарет.
Ее глаза встретились с моими, прекрасная синева моря столкнулась с моим темным взглядом. Мне всегда хотелось унаследовать голубые глаза моей матери. После того, как я узнала о своем настоящем отце, мне захотелось этого еще больше. Я ненавидела любое сходство с этим куском дерьма.
Она подняла руку и прикоснулась ею к моей щеке, ее прикосновение было мягким. Ее лицо было в синяках.
— Он знает, — из-за разбитой губы ее слова звучали невнятно, но в смысле нельзя было ошибиться.
— Ч-что? — я заикалась от страха.
— Мне очень жаль, Би, — пробормотала она. Единственная слеза скатилась по ее лицу, как будто она так много плакала в своей жизни, что у нее больше не было лишних слез.
— Нет, мне очень жаль, — прошептала я, мои слова превратились в рыдание и я обняла ее хрупкое тело. Я должна сожалеть, а не моя мать. Ради меня она вытерпела двадцать шесть лет издевательств.
Мне жаль за боль, которую я причинила тебе, за то, что меня зачал этот засранец, за то, что я родилась, за твою жертву, и, прежде всего, мне жаль, что я не спасла тебя.
Но все эти слова застряли у меня в горле. Я не могла их вытащить, по крайней мере, при свидетелях в комнате.
Повернув голову, я встретилась глазами с мужем и Алексеем. Я должна была бы поблагодарить их, но у меня так сильно болело горло, что я не могла произнести ни слова, чтобы спасти свою жизнь. Поэтому я просто кивнула, сильно закусив губу, чтобы не заплакать. Моя мать нуждалась во мне сейчас.
Молчаливое признание со стороны Алексея Николаева, и я знала, что, несмотря ни на что, я никогда больше не буду уклоняться от него. Нико и Алексей спасли мою маму.
Нико подошел ко мне и поцеловал меня в макушку. Я знала, что он не хочет уходить, это чувство было написано на его лице. Но я была рада, что он уезжает, потому что не могла открыто говорить с мамой при свидетелях.
— Ты сможешь позаботиться о своей маме, пока я займусь кое-какими делами? — спросил Нико. — Я вернусь, как только смогу. Медведь знает, чем занять детей, и его жена пришла с детьми, чтобы они были с ними в восторге.
— Я… я не могу поприветствовать их прямо сейчас, — мой голос был грубым, полным эмоций.