Шалава
— Шалим, может, не надо, Шалим? — плаксиво заныл он.
— Исчезни, — равнодушно бросил бандит, словно не слыша его слов.
— Шалим, она целочка... — продолжал канючить Гарик. — Она... не умеет ничего. Зачем тебе такая? Хочешь, я тебе настоящую бабу приведу? Я знаю одну, красивая-а-а! Оставь Катьку, а?..
— Д-достал! — вдруг резко выплюнул бандит, мгновенно раздражаясь. Он выбросил свободную левую ладонь вверх, сгреб горстью лицо Сычова и одним толчком швырнул парня на пол. Гарик застонал — не столько от боли, сколько от унижения.
Катя, которая теперь все поняла, неожиданно рванулась. Однако Шалим не зевал. Он дернул девчонку за руку, притянув к себе, и так выкрутил ей кисть, что она изо всех сил закусила губу, чтобы не закричать. Шалим, не выпуская девушку, ослабил хватку.
— Стой спокойно! — процедил он.
— Я позову на помощь! — простонала Катя.
— По морде схлопочешь, — безразлично сообщил Шалим.
Впрочем, девушка и сама догадывалась: ее вопли останутся без внимания. Наверху так грохочет музыка, что никто ничего не услышит. А если и услышат, вмешиваться не посмеют. Этот Шалим здесь, видимо, большой человек, все его боятся. Даже Игорь — лихой, драчливый Катин братец — снес полученную от Шалима оплеуху как должное и сейчас только виновато повизгивает... Что же делать, господи?!
Между тем Гариковы ребята повытолкали из сортира трех или четырех обнаруженных там мужиков.
— Помещение свободно, хозяин! — якобы шутливо, но вполне всерьез козырнул Шалиму Генка.
Бандит потащил Катю в туалет. Следом, возбужденно галдя, двинулись сычовцы. За ними уныло поплелся сам Гарик — бывший атаман, разом опущенный до положения парии.
Катя шла словно в оцепенении. Происходящее казалось ей нереальным. Дурным сном каким-то...
— Встаньте на дверях! — приказал Шалим сычовцам. Те столпились у входа, приготовившись наблюдать предстоящий спектакль. Шалим выволок Катю на середину помещения.
— Значит, говоришь, ты целка? — елейно начал он, развернув девушку к себе лицом. — Что ж, я не садист. Драть тебя, так и быть, не стану. Возьмешь в рот. Ну, давай! — Он расстегнул ширинку. Катя смотрела на него остекленелыми, непонимающими глазами.
— Чего вылупилась?! — разозлился Шалим. — Или не поняла?!
Он вдруг нагнулся и обеими руками с двух сторон ударил Катю под колени — резко и сильно. Девушка, вскрикнув, упала на четвереньки. Выпрямившийся Шалим достал из штанов свой член и ткнул им в Катины губы.
— Соси, ну! — рявкнул он.
Девчонка в ужасе отшатнулась.
— Шалим, не надо-о-о! — вдруг отчаянно заорал Гарик. Подбежав к бандиту, он начал судорожно хватать его за руки, пытаясь оттащить.
— Ах ты чмо парашное! — Шалим взорвался уже всерьез. Он врезал парню наотмашь — страшно, по-настоящему, со всего плеча. Гарик отлетел, как тряпичная кукла, головой и спиной треснулся об стену, начал сползать. Его глаза обессмыслились. Неверные друзья Сычова хором захихикали.
Шалим остервенел. Он схватил Катю под мышки, рывком поставил на ноги и тотчас опрокинул на спину. Сам навалился сверху.
— Ты, сука, не захотела по-хорошему! Так я теперь сломаю твою целку! Сама напросилась, паскуда! — шипел бандит.
Девушка попыталась вырваться. Шалим со всего размаху влепил ей пощечину, почти оглушив. Затем до груди задрал Катину юбку, разорвал на ней колготки и трусики.
Спустил брюки, коленом раздвинул девчонке бедра и приготовился войти в нее.
— А ну, оставь ее! — раздался неожиданно жесткий голос. Человек говорил тихо, но его почему-то сразу все услышали.
Шалим дернулся и обернулся. В дверях стоял высокий худощавый плечистый парень и холодным взглядом словно пронизывал бандита.
— Кто пустил этого козла?! — взвыл Шалим. — Выбросить его отсюда! Выбросить вон! И морду ему стесать, чтоб мамаша не узнала!
Первым опомнился Генка. Он прыгнул на вновь прибывшего, выбросив в ударе ногу. Как тот уклонился, никто не заметил, но все зафиксировали здоровенный кулак незнакомца, с хрустом проломивший физиономию Генки. Горе-задира пролетел по воздуху несколько метров и шлепнулся, обливаясь кровью, прямо на Шалима.
Бандит, сбросив с себя безвольное тело, вскочил, натягивая штаны. Пользуясь моментом, Катя отползла к окну.
— Мочите его! — заорал Шалим ребятам. — Чего встали, мочите, пока я вас не замочил!
Трое сычовцев сделали попытку напасть на незнакомца. Даже не двигаясь с места, Таранов — а это был он — мгновенно вывихнул одному из них руку, второму своротил челюсть, а третьего хлопнул ладонями с двух сторон по ушам.
Именно третьему досталось особенно впечатляюще: парень, скорчившись, повалился ничком, обхватил голову обеими руками и принялся кататься по полу, завывая благим матом. Эффект соответствовал ожиданиям: оставшиеся трое юнцов будто остолбенели, не решаясь шевельнуться.
Гарик счастливо улыбался, сидя на корточках у стены.
— Ах вы, говно! — взревел Шалим, оставаясь, однако, там, где стоял.
Алекс шагнул к нему. Сверкнул жутковатой, мрачной улыбкой.
— Ты хорошо застегнул штаны? Молодец. А то можешь пол испачкать, когда наложишь в них.
— Да я тебя... — начал было Шалим неуверенно.
И тут мощная ладонь с растопыренными широкими длинными пальцами метнулась к его паху. Бандит еще и охнуть не успел, а страшный пришелец горстью сгреб все его мужское хозяйство, сжал. Шалим тонко, пронзительно завизжал.
— Девочек любишь? — поинтересовался Алекс. Очень любишь? Отвечай, вафлер, когда тебя спрашивают.
— Люблю!.. Люблю!.. Ох!.. — даже не простонал, а пропищал Шалим.
— А каких любишь? Только совсем молоденьких? Или постарше тоже? — продолжал Алекс невинным голосом, доверительно заглядывая в глаза бандиту и одновременно все сильнее сжимая его член и яйца.
— Всяких!.. Всяких люблю!.. Красивых!.. Отпусти-и-и!!!— заверещал Шалим.
— Значит, всяких... — произнес Таранов, как бы раздумывая. — Ну, больше не будешь любить! — заключил он решительно и рванул вниз стиснутые в кулаке органы бандита.
От крика Шалима задрожали стены: Алекс с корнем выдрал ему гениталии. Бандит упал, продолжая орать. Таранов брезгливо отряхнул ладонь.
Носком сапога резко и расчетливо ткнул Шалима под дых. Рев сменился храпом.
Перешагнув через новоявленного кастрата, Алекс подошел к Кате, поднял ее, поставил на ноги, оправил на ней одежду.
— Ничего, девочка, ничего, успокойся, — он погладил Катю по щеке, достал платок, вытер ей слезы и кровь. — Все уже позади. Тебя больше никто не обидит.
Катя, вдруг разом осознавшая происшедшее, неожиданно разразилась потоком слез.
— Ну, ну, что ты, — ласково улыбнулся Таранов. — Говорю же — все позади. Не надо плакать.
— Спаси... Спаси... — Катя захлебывалась словами.— Спасибо вам... Я так... испуга... ой... испугалась, что... ни-чего... не понима... ла. А-а-а! — опять вовсю зарыдала она.
Алекс осторожно обнял девушку, прижал к себе. Она уткнулась ему в грудь, всхлипывая.
Пришедший наконец в себя Гарик приблизился к сестре и ее спасителю.
— Извините... — сказал он робко. — Я тоже хочу поблагодарить вас. И предупредить. Вы должны срочно уехать отсюда. Иначе вас убьют. Сестру я тоже увезу — обратно в Карелию. Придется и самому бежать...
— Ты ее брат? — обернулся к нему Таранов. — Чего ж так перессал? Почему плохо защищал ее?
— Вы не знаете Шалима. Он из команды Сюра. А Сюр — главный в нашем городе. На него вся милиция работает, и вся городская администрация, мэр...
— Твое имя? — перебил Алекс.
— Гарик... — опешил тот.
— Так вот, Гарик, все это я знаю. Но не бойся, парень, никуда тебе не придется уезжать...
Его фразу прервал истошный вопль очухавшегося Генки. Кстати, морда у парня, действительно с одной стороны была проломлена: и скула, и нос, и глаз заметно съехали вправо. Теперь Генкино лицо сильно напоминало зигзаг.
— Шалима завалили! — орал Генка. — Ну будет вам теперь! Ну будет, козлы позорные!