Событие (ЛП)

Я поднялся наверх, нашел Джанин в ванной, она расчесывала волосы.
— Кто там, дорогой? — спросила она сладким голосом. Напряжение, вызванное свадьбой и неделя, проведенная в уединении от остального мира сблизили нас больше, чем я мог представить.
— Твой кузен, Боб. Он, кажется, немного не в себе. Не то, чтобы я знал, что у парня на душе.
Мгновение она теребила кулон, потом сказала, что сейчас спустится. Я отправился вниз, составил компанию гостю, выпив с ним чашечку кофе, а когда пришла Джанин, извинился и ушел. Когда выходил из кухни, в ней царило напряжение, но я все равно отправился в кабинет, дела всегда найдутся. Не пытался подслушать, о чем они там болтают, но, показалось, что услышал, как Боб сказал, что я не тот мужчина, котрый ей нужен, или что-то в этом роде. Потом услышал имя Мэри, произнесенное Джанин. Так и не узнал, о чем они там говорили на самом деле, но Боба с тех пор я больше никогда не видел.
* * *
Кэри бросился к окну, заливаясь лаем на темную фигуру снаружи. Мое сердце бешено заколотилось, но я попытался разглядеть, кто там постучался. Корабль-то улетел, так что мы с Рэем оказались в полной растерянности. Я завел двигатель и только потом слегка опустил окно.
— Кто там? — напряженно спросил я.
— Корабль улетел, — раздался снаружи женский голос. — Я пришла вам помочь.
Мы с Рэем выбрались из кабины грузовика. Кэри тоже выпрыгнул, подбежал к новому человеку, нерешительно обнюхал ладонь женщины, когда та присела, чтобы поприветствовать его.
— Мне нравятся собаки. Тебя как звать? — спросила она.
— Кэри. Это собака соседки, но он до сих пор был отличным компаньоном в нашем путешествии. Я Дин, а вот этого парня зовут Рэем.
Женщина поднялась, пожала нам руки и в этом момент я увидел ее лицо. Ух, я же ее знаю.
— Мэри, — представилась она. — Мэри Лафонтен. Ванесса вернулась в отель. Мы подумали, вы будете кружить где-нибудь неподалеку и решили, что кто-то должен встретить вас. Потом появился корабль, пришлось спрятаться.
Мэри. Жена Боба. Мы познакомились на свадьбе, а это было шесть лет назад. Понятия не имею, узнала ли она меня. Обстановка начинала становиться яснее, но все еще оставалась расплывчатой и запутанной. Мужем женщины, стоящей передо мной, был двоюродный брат Джанин. Вряд ли совпадение.
— Отель, говорите? — сказал Рэй. — Давайте уже уберемся с открытого места.
— Да, давайте. Мой джип тут неподалеку. Не хочу включать фары. Проедете сотню метров и увидите меня. Через пять минут будем в отеле. — Мэри улыбнулась и скрылась в ночи, что-то бормоча в рацию. Вот ведь, а мы с Рэем до такого не додумались. Удобно общаться друг с другом, на случай, если придется разделиться.
— Дин, ты в порядке? — спросил Рэй.
Кэри, закончив свои дела, уселся у моих ног и прижался к голени всем телом.
— Я ее знаю, Рэй. Ее муж утверждал, что он двоюродный брат моей жены. Она была на моей свадьбе.
— Вот ведь штука. Ладно, давай двигать. Может, когда доберемся до отеля и поговорим с ними, разберемся во всем. Она кажется уверенной в себе, хотя встретила нас в одиночку.
— Служит в ВВС. Думаю, может постоять за себя.
Мы забрались обратно в грузовик и в темноте последовали за Мэри. Ночное небо было ясным, путь, как могли, освещали луна и звезды. Через несколько минут мы подъехали к «Холидей Инн».
— Добро пожаловать в наш частный отель, джентльмены. Вот, держите, ключ от комнаты рядом с нашей. — Мэри передала нам ключ. — К счастью, у них тут пока что обычные ключи. Не уверена, что смогли бы попасть в любой из номеров с ключ-картой.
Она повела нас по темному коридору, мы тащились позади с рюкзаками за спиной, освещая коридор фонариками.
— Ваш номер 105-й, он чуть дальше. Я буду в комнате Ванессы в 106 м. — Прежде чем уйти, она, прищурившись, внимательно посмотрела на меня.
— Пошли, Дин, — позвал Рэй. — Давай освежимся, да выясним, что здесь происходит.
Через несколько минут мы стояли у двери в номер 106, немного посвежевшие, смывшие пыль дневного путешествия, а я даже дезодорантом пару раз брызнулся. Дверь была слегка приоткрыта, но Рэй все равно постучал, прежде чем войти. Из глубины номера прозвучал чужой голос, приглашая нас заходить.
 
Мэри сидела за столиком в дальнем углу комнаты и изучала какие-то карты. Темные волосы собраны в тугой конский хвост. В шкафу тихо гудел генератор, дверки закрыты, приглушая звук. Забавно, всего пара дней без такой простой вещей, как электричество и вот уже оно кажется тебе волшебством.
Другая женщина, Ванесса, как можно догадаться, улыбнулась, не успели мы войти в комнату. Старше нас всех, ей, наверное, около пятидесяти, но выглядит хорошо.
— Значит, это вы те двое уцелевших, — сказала она, оглядывая нас с ног до головы.
— Каких-каких? — не понял я.
— Теперь нас четверо, Дин. Четверо оставшихся, чтобы спасти мир. Мой муж перед смертью передал мне вот этот медальон, и он был на мне, пока я наблюдала, как моих детей уносит в небо. Ты хоть представляешь, каково это? Знать, что остаешься здесь и не можешь спасти хотя бы одного? — Еще немного и зарыдает. Рэй подошел ближе, уселся рядом и обнял ее за плечи.
— Нет, этого мы не представляем, но я видел, что творилось на моей работе. Мы остались допоздна, пытались создать программу для нового продукта, чтобы производство не отставало от графика, иначе запороли бы крупный контракт. Я видел, как вверх засосало двадцать моих коллег, и все они смотрели на меня так, будто я монстр, потому что оставался на месте. Никогда не забуду лицо Тины, когда она исчезла в потолке. Лицо исказилось в ужасе, а на меня она смотрела так, словно я дьявол во плоти, — Руки Рэя заметно дрожали.
До сих пор историю Рэя я не слышал и, слушая его рассказ сейчас, происходящее казалось более реальным.
К ним подошла Мэри, села на край кровати.
— Я была в ангаре, здесь, в Вашингтоне. Вместе с командой ждали, когда дадут приказ попытаться нейтрализовать пришельцев. В сообщениях со всего мира говорилось, что любое оружие против их кораблей бессильно, но все равно нужно было сидеть и ждать. Как будто наши ракеты обладают большей мощностью, чем у русских или на Ближнем Востоке. Было как-то грустно смотреть в новостях, что эти ублюдки вообще никак не реагируют ни на какие обстрелы. Они даже не отмахивались от нас, как от мух, просто парили, не двигаясь с места, как будто мы какая-то мелкая помеха. Если вообще нас замечали. Когда появились эти массивные черные чудовища, у меня заныло внутри, как будто конец близок. Полагаю, так оно и было. — Она сделала паузу, а мы ловили каждое ее слово. — Потом солнце начало садиться и все стало как в тумане. Люди начали кричать, я не знала почему, а потом увидела, как они отрываются от земли, окруженные зеленым светом, и уплывают в небо. Вот эта штука, — она показала большую печатку на цепочке, висевшую на шее, — ярко засветилась и я, наконец, поняла, о чем тогда говорил мне Боб. Боб был моим мужем. Два года назад он умер.
Воцарилась тишина, а потом все посмотрели на меня. По сравнению с их историями, моя была скучной, но ее все-равно нужно было рассказать.
— Мне пришлось потратить день на то, чтобы пересечь городок и забрать амулет из хранилища. Жена заставила пообещать, что я буду всегда его носить, но я, глупец, не мог вынести вида ее вещей. Они болезненно напоминали о том, как сильно я о ней скучаю. Джанин умерла три года назад. Точно так же, как подруга Рэя и твой муж, Мэри. — Я наблюдал за ней и увидел, как в ее сознании зажегся свет. Она меня узнала, а теперь вспомнила откуда. Я кивнул, давая знать, что все так и есть. Она слегка улыбнулась и тут я понял, насколько она привлекательна. Прошло много времени с тех пор, как я считал, что свидания после смерти жены вызовут у меня только чувство вины. Почему выбрал именно этот момент, чтобы позволить вспыхнуть искорке? Все воспоминания за последние пару дней волной нахлынули на меня, но я почувствовал себя лучше, словно ушла душевная боль. — По пути встретил Джеймса, приятеля, и мы решили скооперироваться, засели у меня дома, пытались понять, что происходит. Джанин велела носить кулон на шее, только чудом я успел сделать это и почти сразу увидел, как Джеймса вытягивает в небо, через потолок, а потом увидел, как все жители моего маленького городка уплывают вверх. Никогда не чувствовал себя таким одиноким, как в ту ночь, а ведь последние три года я, считай, и был в одиночестве.