Тайна последнего предсказания
Захлопнув за собой дверь, Мадлен медленно опустилась на постель. «Как же я устала», – мысленно прошептала фрейлина, выпила стакан воды, стоявший на столике подле кровати, и прикрыла глаза. В этот момент её рука нащупала лежавший рядом клочок бумаги. Фрейлина резко распахнула глаза и уставилась на записку.
Род Валуа не достоин спасения. Умрёшь ты, умрёт и он.
Прочитав короткое послание, Мадлен похолодела от страха. Голова закружилась, а в горле запершило. «Что происходит?» Девушка бросила взгляд на пустой стакан и только сейчас заметила лежавший подле него крохотный фиолетовый цветок. «Ядовитый аконит…» – поняла фрейлина. В ужасе хватаясь за горло, девушка поняла, что её отравили. Мадлен попыталась закричать, но не сумела издать ни звука. С трудом добравшись до двери, она выбежала в коридор. «На помощь… кто-нибудь… пожалуйста», – беззвучно шептала девушка, пока её глаза не закрылись. Вскоре мир вокруг померк, и сознание погрузилось во тьму…
Глава 8. Три Генриха
Bouche de miel, cœur de fiel.
На устах – мёд, а на сердце – лёд.
Мадлен не знала, сколько времени прошло с тех пор, как яд, проникнув в тело, за руку повел её к смерти. Мир перестал существовать. Окружённая мраком, фрейлина чувствовала, как каждая клеточка её тела борется за жизнь. То сгорая в диком пламени, то погружаясь в ледяную пучину, девушка искала путь к спасению.
Наконец темнота расступилась, и Мадлен узрела комнату старого монастыря. За окном бушевала стихия. Ливень безумным потоком обрушивался на толстые каменные стены. Крупные капли дождя, залетая в окно, образовали под ним лужу, до которой сейчас никому не было дела. На крепкой простой кровати, обливаясь потом, в муках рожала совсем ещё юная девушка. Ей было не больше шестнадцати. Её белокурые волосы разметались по подушке, отдельные пряди прилипли к мокрому от пота лбу. Она кричала:
– Больше не выдержу…
– Терпи. Ещё немного, – успокаивающе твердила монахиня, склонившаяся над ней.
У окна, прикрыв глаза и шепча молитву, стояла женщина, годившаяся роженице в матери. Её платье и яркий платок, накинутый на плечи, не оставляли сомнения – женщина была богата.
Монашки суетились подле роженицы, стараясь облегчить её боль. В тёмном небе полыхнула молния, и раскатистый гром заглушил крик уставшей женщины.
Когда стихия унялась, в монастырской комнате на некоторое время воцарилась тишина, которую спустя несколько мгновений пронзил звонкий плач новорождённого.
Женщина, стоявшая у окна, распахнула глаза и обернулась.
– Кто? – спросила она.
– Девочка, – закутав ребенка в свежие простыни, прошептала монахиня.
Не в силах произнести ни слова, молодая мать облегчённо выдохнула.
Подойдя к внучке, женщина с осторожностью и умилением взглянула на младенца.
– Так даже лучше, – произнесла она, – мальчик стал бы для них угрозой. А так у неё есть шанс прожить долгую жизнь. Пусть и не с нами.
Последняя фраза матери заставила обессиленную девушку приподнять голову.
– Нет, не отдам…. - запротестовала она, – Покажите её мне, покажите…
Пожилая монашка, покрепче запеленав новорождённого, передала его матери.
Девушка, борясь со слабостью, впервые взглянула на своё дитя и искренне улыбнулась. Красный, сморщенный комок, почувствовав материнское тепло, быстро успокоился.
– Нам нужно надёжно укрыться, чтобы никто ничего не узнал, – произнесла стоявшая у окна женщина.
Оторвав взгляд от ребёнка, девушка взглянула на мать.
– Это правда необходимо?
– Да, дорогая, о тебе уже поползли слухи, как бы они не дошли до Парижа.
Комната начала затягиваться туманом. Фигуры быстро теряли очертания, а звуки словно тонули в шуме ветра.
Среди неразборчивого шёпота до слуха Мадлен долетели обрывки последней фразы:
– …святая Одиллия…
А затем комната, а вместе с ней и монахини, пропали в тумане. Дольше всего свои очертания сохраняла фигура матери, прижимающая к себе младенца, завёрнутого в синее покрывало с золотой лилией. Но вскоре пропали и они. Серый туман заполнил собой всё, поглотив и цвета, и звуки. Но вдруг, словно из ниоткуда, разрезая густую пелену, выступило нечто. С каждым мгновением тёмное пятно росло и становилось чётче. Наконец сквозь туман проступила высокая фигура в тёмных одеждах. Некто, прятавший бледное неживое лицо под капюшоном, крепко сжимал в руке синее детское покрывало. Он крутил головой, стараясь отыскать молодую мать и её ребенка.
Но туман надёжно скрывал любые следы беглецов. Осознав тщетность своих поисков, фигура зашипела и с силой швырнула в пустоту детское покрывало. Блеснула золотая лилия, и синяя ткань растворилась в тумане, следом за ней пропала и таинственная фигура.
* * *Приподнять тяжёлые, как мешки с овсом, веки оказалось непростой задачей. Но, промучавшись некоторое время, Мадлен всё же сумела открыть глаза. Первое время комната, в которой находилась девушка, плыла, не позволяя рассмотреть ни единого предмета. Но, к счастью, это продлилось недолго. Поморгав и сделав несколько глубоких вдохов, Мадлен наконец сумела справиться с головокружением. «Где я? Что произошло?» – пыталась понять фрейлина. Память постепенно возвращалась, и вскоре девушка все вспомнила. «Маскарад… ночь… мои покои… отравленная вода… Кажется, я потеряла сознание». Мадлен нашла в себе силы приподняться на узкой кровати и сесть, спустив на пол ноги. Девушка обвела взглядом незнакомое помещение без окон и легко уловила знакомый запах трав. «Точно как дома», – подумала она. Все стены небольшой комнаты были уставлены деревянными полками, доходившими до самого потолка. На них в закрытых склянках стояли всевозможные мази, настойки и микстуры. Некоторые секции были отведены под книги и необычные экспонаты. Присмотревшись, Мадлен заметила несколько мутных ёмкостей, в которых плавали забальзамированные лягушки. «Кажется, я в комнате придворного лекаря», – поняла фрейлина. Догадавшись, где находится, Мадлен вспомнила о посетившем её видении. «Я уверена, то, что я видела, не было простым сном. Но кем была та женщина? Почему я увидела рождение её ребенка? Кто тот человек, что преследовал мать и её дитя? А главное, как мне узнать, куда я заглянула: в прошлое или будущее?» – задавалась вопросами фрейлина. Мадлен потёрла виски, надеясь избавиться от мучившей её мигрени. «Как же много вопросов. И я чувствую, что желание найти на них ответы уже не оставит меня в покое. Образы, что приходят мне в видениях, будто говорят, что опасность подобралась ко мне слишком близко. Но я абсолютно слепа и не могу понять, от кого она исходит». Размышления девушки были прерваны скрипом открывающейся двери. Спустя мгновение в комнату вошёл низкого роста пожилой мужчина. Не глядя по сторонам, он поспешил к одной из полок, чтобы заполнить её новыми ингредиентами. «А вот и королевский лекарь. Так поглощён своими мазями, что даже не заметил, что я очнулась», – сквозь боль улыбнулась Мадлен, наблюдая за сосредоточенным старичком, копошившимся у полки с мазями. Девушка бесшумно поднялась с кровати и приблизилась к лекарю. Оказавшись у него за спиной, фрейлина громко поинтересовалась:
– Из чего сделан тот ярко-зелёный отвар, что вы держите в руках?
Старик от неожиданности подпрыгнул на месте и выронил из рук стеклянный пузырёк.
– О боже, ма шер! – вскрикнул лекарь. – Вы чуть не заставили моё сердце остановиться! – Хватаясь правой рукой за грудь, лекарь пытался перевести дыхание. – Ещё и отвар из валерианы пропал. Да ну, ничего. Главное, чтобы теперь сюда не забрёл Базиль.
– Базиль? Кто это? – поинтересовалась Мадлен.
– Местный кот, часто крутится во дворце. Он обожает валериану, но делается от неё совсем дурным. Впрочем, сейчас нужно думать о другом. Как вы себя чувствуете, ма шер? – прищурившись, лекарь внимательно осматривал фрейлину с ног до головы.
