Инженер 2: Тульские диковинки (СИ)

Я отошел от окна, вернулся к станку. Взял промасленную тряпку, начал протирать каретку.
Мастерская очищена от балласта. Теперь можно двигаться дальше.
Суппорт уже стоял на месте, винт подачи установлен вчера с Семеном. Но это только начало. Станок требовал полной проверки, настройки, испытания под нагрузкой.
— Семен Михайлович, — позвал я.
Он подошел, вытирая руки о тряпку.
  
— Слушаю, Александр Дмитриевич.
— Направляющие проверял?
— Проверял. Люфт большой, вершка на полтора каретка гуляет. Для точной работы не годится.
Я присел на корточки, провел рукой вдоль направляющей станины. Металл холодный, гладкий, но посередине чувствовалась неровность. Прижал ладонь плотнее, двигая вдоль, да, выемка, едва заметная, но ощутимая.
— Выработка, — констатировал я. — Станок работал долго, каретка терла одно место. Металл стерся.
— Так точно, — согласился Семен. — При немце, у которого я учился, такое случалось. Он говорил, надобно шабрить. Скребком верхний слой снимать, выравнивать. Потом притирать заново.
Я выпрямился, посмотрел на станок. Шабрение работа долгая, кропотливая. Неделя, а то и больше. Но без этого точности не добиться.
— Хорошо будем шабрить, — решил я. — Только сначала нужен годный инструмент. Скребки.
— Скребков нет, — покачал головой Семен. — У Сидорова их отродясь не водилось.
— Сделаем. — Я огляделся, увидел в углу ящик со старыми напильниками. Подошел, выбрал три самых ровных, хоть и изломанных. — Вот из этих.
Семен взял напильник, повертел в руках.
— Сталь хорошая, немецкая. Только закаленная она, не обработаешь.
— Отожжем, потом заточим, потом закалим заново.
Семен медленно кивнул, с уважением посмотрел на меня.
— Ловко придумано. Давненько я таким не занимался.
Я взял напильники, пошел к горну. Трофим выбивал последние треснувшие кирпичи из кладки, сложив их в кучу.
— Трофим Петрович, работа есть.
Он обернулся, вытер пот со лба.
— Слушаю, ваше благородие.
Протянул напильники.
— Надобно отжечь эту сталь, потом закалить заново. Справишься?
Трофим взял напильники, повертел, взвесил в ладони.
— Справлюсь. Только горн разжечь надо, углей нет. Часа два работы выйдет.
— Делай.
Кивнул, пошел обратно к станку. Семен ждал, прислонившись к верстаку.
— Пока Трофим горн разжигает, проверим остальное, — сказал я. — Винт подачи надобно испытать. Смазку проверить, резьбу осмотреть.
Мы принялись за работу. Я взял масленку, капнул масла на резьбу винта. Семен повернул маховичок подачи. Винт пошел плавно, без рывков. Хорошо.
— Гайка как? — спросил я.
Семен покачал винт из стороны в сторону.
— Зазор есть, но небольшой. Для нашей работы сойдет. Если бы часовые механизмы точить, тогда другое дело. А для поршней, валов хватит.
Я кивнул. Часовую точность нам не требуется. Детали насосов грубее.
— Проверим каретку.
Взялись вдвоем за каретку, потянули. Она двигалась вдоль направляющих, но с трудом. То застревала, то шла рывками.
— Вот это плохо, — нахмурился Семен. — Грязь, видать, забилась. Или масла нет.
Я наклонился, заглянул под каретку. Там, между кареткой и направляющей, виднелась черная масса. Засохшее масло, смешанное с металлической пылью и стружкой.
— Чистить надобно. Снимем каретку, промоем скипидаром.
Семен принес ключи. Мы отвернули четыре болта, крепящих каретку к салазкам. Сняли ее, тяжелая, пудов на пять, еле удержали вдвоем. Положили на верстак.
Перевернули. Нижняя поверхность вся в грязи, засохшем масле, металлической крошке.
— Вот запустили… — покачал головой Семен.
Я взял скребок, начал соскабливать грязь. Она отваливалась пластами, толщиной с палец. Семен подал тряпку, я вытер поверхность. Семен принес миску с промывочным маслом, смешанным со скипидаром, и мы начали чистить.
Скипидар пах резко, разъедал глаза. Я окунал тряпку, тер металл, пока он не заблестел. Семен делал то же с другой стороны.
Работа шла медленно. За окном солнце поднялось выше, лучи легли на пол мастерской.
Филипп точил зубила на точиле, искры летели во все стороны, колесо визжало. Гришка с Иваном разбирали детали насосов у дальнего верстака, негромко переговариваясь. Трофим гремел у горна, складывая новые кирпичи.
Часы на каланче пробили десять.
— Готово, — сказал Семен, выпрямляясь. — Чище не бывает.
Я осмотрел каретку. Металл блестел, как новый. Направляющие на станине тоже очистили.
— Ставь обратно.
Подняли каретку вдвоем, установили на направляющие. Прикрутили болты. Я толкнул каретку, пошла легче, плавнее. Но все равно чувствовалась неровность, выемка посередине направляющих.
— Шабрить все равно придется, — сказал Семен.
— Придется, — согласился я. — Но сначала нужны скребки.
Подошел к горну. Трофим уже сложил новую кладку, замазывал щели глиной. Горн дымил, угли краснели внутри.
— Как дела, Трофим Петрович?
— Да вот, ваше благородие, почти готово. Еще минут десять, можно будет разжигать по-настоящему.
— Хорошо. Как разожжешь, забрось эти напильники.
Положил их на край горна.
— Будет исполнено, ваше благородие.
Я вернулся к станку. Семен уже проверял биение шпинделя, оси, на которую крепится заготовка.
— Ну как? — спросил я.
— Бьет немного. Но терпимо. — Он провернул шпиндель рукой. Тот вращался со скрипом. — Смазки не хватает. И подшипники износились, видать.
Подшипники. Сложный узел. В этом станке подшипники скольжения, бронзовые втулки, в которых вращается стальной вал. Износились, надо менять. А это значит, вытачивать новые втулки.
— Разберем, посмотрим, — сказал я. — Займемся после шабрения направляющих.
Семен кивнул.
— Работы на месяц, не меньше. Станок основательно запущен.
— Месяц не страшно. Главное, чтобы потом работал как надо.
Я отошел, огляделся по мастерской. Трофим раздул мехи на полную, угли разгорелись ярче, жар валил волнами.
Филипп складывал заточенные инструменты на полку. Гришка с Иваном разложили детали насосов по типам, поршни к поршням, клапаны к клапанам, цилиндры к цилиндрам.
Порядок налаживается. Медленно, но верно.
  
Глава 11
 
Запасы
 
— Александр Дмитриевич! — окликнул Трофим. — Горн готов!
Я подошел. Угли раскалились докрасна, жар обжигал лицо на расстоянии аршина.
— Клади напильники.
Трофим взял клещи, уложил напильники на угли. Металл начал нагреваться, сначала потемнел, потом покраснел, потом стал оранжевым.
— Еще погорячее надобно, — сказал Трофим. — Докрасна раскалить, тогда отжиг будет правильный.
Он раздул мехи сильнее. Угли запылали ярче, напильники засветились вишневым цветом.
— Так, — удовлетворенно проговорил Трофим. — Теперь держать надо, минут пять. Потом остывать медленно, прямо в углях. Тогда сталь мягкая станет, можно будет затачивать.
Я кивнул, наблюдая. Металл светился, словно живой. Жар стоял такой, что на лбу выступил пот. Я отошел на шаг, вытер лицо рукавом.
Семен подошел сзади, встал рядом.
— Трофим мастер своего дела, — тихо сказал он. — Хоть и пьет, но в кузнечном деле смыслит. Не каждый отжиг правильно сделает.
— Вижу, — ответил я.
Время тянулось. Трофим следил за углями, подкидывал свежих, раздувал мехи. Напильники лежали в самом жару, светясь ровным красным цветом.
Наконец Трофим кивнул:
— Хватит. Теперь пусть остывают.
Отодвинул угли в сторону, прикрыв напильники. Они начнут остывать медленно, часа за три-четыре. Тогда сталь станет мягкой, податливой.
— К обеду остынут, — сказал Трофим. — После обеда сможете точить, ваше благородие.
— Хорошо. Продолжай работу.
  
Вернулся к станку. Семен возился с суппортом, проверяя крепление резцедержателя.
— Семен Михайлович, покажи-ка направляющие еще раз. Где выработка сильнее.
Он указал на середину станины.