Отморозок 6 (СИ)
При другом стечении обстоятельств, на месте Юры легко мог бы оказаться именно он, и тогда уже ему пришлось бы готовить восстание в крепости, а Отморозок возился бы сейчас с подвеской старенького «форда», думая от том, каково там Горцу. Но судьба распорядилась по другому и это, наверное, справедливо, если в этом мире вообще есть справедливость.
В заброшенной центром в Пакистан группе обеспечения и поддержки, Эдик самый молодой. Остальные — этнические таджики, великолепно знающие пушту и фарси и разбирающиеся в местных обычаях. Это офицеры из «мусульманского батальона» спецназа ГРУ, они на несколько лет старше и имеют куда более богатый боевой и жизненный опыт. После пары недель совместной подготовки на острове в Асадабаде, группа совершила недельный переход до Бадабера. Их аккуратно провели тайными тропами и вывели к «окну», на границе, а потом, оттуда тайно доставили в лагерь беженцев. В приграничных с Афганистаном районах Пакистана у ГРУ есть своя агентура, обосновавшаяся здесь за время афганской войны. Не все прошло совершенно гладко и по дороге, на афганской стороне у них даже был огневой контакт с группой «душманов» в горах, но, в конце концов, группа в полном составе и без потерь оказалась в лагере.
При устройстве в лагерь тоже пришлось поволноваться. По легенде Эдик немой и может только угукать и изъяснятся знаками. Хорошо, что он достаточно хорошо знает язык, чтобы понимать смысл вопросов, которые ему задавали толстый комендант лагеря и его помощник, когда оформляли документы на проживание. Остальные члены группы прошли собеседование без проблем. Что возможно еще объясняется и толстой пачкой денег, которую их хозяин Махмуд, ловко сунул в безразмерный карман халата коменданта.
За время дороги и пребывания в лагере, Эдик крепко сдружился со своими молчаливыми, но надежными товарищами. Но все же ему сильно не хватает именно Юрки. Сейчас он каким-то особым чутьем ощущает, что скоро, очень скоро, их тягучее ожидание сменится бешеной активностью и тогда, только успевай поворачиваться.
* * *Сегодня на поле все совсем по другому. Это уже не тренировка, а сам «матч века». Две команды выстроились друг напротив друга. Перед нами, голыми по пояс, в оборванных штанах и в видавшей виды латанной-перелатанной обуви, стоят крепкие бородатые ребята хоть и в разносортных, но в хороших спортивных костюмах и кроссовках. На лицах наших соперников, которые скорее противники, большими буквами написано презрение к кучке жалких оборванцев, которыми мы сейчас объективно и являемся. Глядя на это, у наших ребят проступает на лицах злая решимость дать настоящий бой.
По большому счету, нам нет нужды выигрывать этот матч. Нет даже нужды вообще его играть, все это было затеяно только для того, чтобы получить возможность свободного общения и подготовки к восстанию. Все это так, и все, что необходимо было сделать, уже сделано, но играть по любому нужно, чтобы не вызвать подозрений. Мои товарищи, хотят не просто играть, они хотят выиграть, чтобы хоть так сбить спесь с этих самодовольных рож. Значит, я тоже буду биться вместе с ними за победу до конца, чтобы она предварила собой следующую, гораздо более важную.
Вокруг поля рядами расставлены скамейки на которых сидят особо уважаемые люди лагеря. Почетное место под сооруженном наскоро навесом с мягкими удобными стульями стоящими на деревянном помосте отведено для полутора десятка иностранных инструкторов, среди которых я вижу Бена и Джона. Они мне даже помахали, улыбаясь своими великолепными белыми зубами. Под отдельным навесом, на специально принесенном откуда-то большом мягком кресле сидит улыбаясь начальник лагеря Абдурахмон. Наверное, предвкушает как его люди сейчас будут вбивать нас в пыль стадиона. Основная масса пришедших поглазеть на необычное развлечение курсантов и местной обслуги, будет стоять, или сидеть прямо на земле, что, впрочем, для крестьян, которыми большинство «духов» и являются, вполне привычное дело.
Всего, по моим прикидкам, здесь собралось не менее полутысячи человек, и их симпатии, явно не на нашей стороне. Сейчас зрители оживленно переговариваются, кричат что-то своим землякам оказавшимся в команде моджахедов и у всех приподнятое настроение в ожидании победы над кяфирами. Главный судья игры сам Абдурахмон, роль полевого судьи будет выполнять один из американских инструкторов, который сам вызвался на эту роль. Не думаю, что судейство будет честным, а значит, чтобы выиграть, нам нужно забивать и забивать.
Абдурахмон внимательно рассматривает нашу команду и подзывает к себе адъютанта, шустрого молодого парня который вечно крутится рядом с ним. Он что-то шепчет ему на ухо и тот, почтительно кивнув, выбегает на поле чтобы громко объявить.
— Русские одеты неправильно для игры. У них на ногах тяжелая обувь и они могут травмировать своими ботинками наших славных воинов Аллаха. Абдурахмон-ага приказывает русской команде снять обувь и играть босиком.
Вот жеж гад ползучий! Конечно, у нас на ногах драные ботинки и туфли. И да, это может быть проблемой для ног противоположной команды. В тренировочных матчах несмотря на то, что мы щадили друг друга, по ногам моментами прилетало не слабо. Но ведь другой обуви у нас нет, а играть босиком на этом поле и против таких противников, это реальная жесть.
Что тут поделаешь, развожу руками и киваю Дудкину, нашему капитану. Тот только морщится и делает знак. Вся команда идет на край поля, чтобы скинуть с ног свою плохонькую обувку. Из общего числа пятнадцать военнопленных, в игре будет участвовать только тринадцать человек. Одиннадцать основных игроков и двое запасных. Рустамов Нияз играть в футбол совсем не умеет, а Исломутдин просто отказался без объяснения причин. Даже Абдулло сегодня в основной команде, и сейчас он послушно скидывает с себя свои довольно неплохие туфли вместе с остальными. Ну и хрен с ним, с этим Исломутдином, который даже на игру не пришел, но заметочку о нем, я в голове все же держу.
Наконец, все формальности улажены, команды снова выстраиваются друг напротив друга. Сначала жеребьевка. Арбитр подкидывает монету. Решка. Противники выбирают вводить мяч в игру. Мы выбираем ворота, так чтобы яркое солнце слепило наших соперников.
— Пацаны работаем в пас, смотрим на меня и не держим мяч подолгу, — В который раз наставляет команду Дудкин, который как самый опытный игрок, у нас и за тренера и за капитана, — В атаке я, Самуров, Шевченко и Абдулло. На средней линии Карлаков и Васюков, остальные в защите.
Все понимают о чем идет речь, недаром Коля на тренировках вдалбливал нам в голову различные тактические схемы. Никто из нас, кроме Дудкина, футболом нормально не занимался, ограничиваясь игрой на уроках физкультуры и у себя во дворах. На воротах стоит Гайфутдинов, которого выбрали по нехитрому принципу — «потому, что у него получается лучше всех». Двое наших запасных сели прямо на землю за воротами рядом с Рустамовым. Это, наверное, единственные люди, которые сегодня будут болеть здесь за нас.
Хотя, по всему видно, что наши противники тоже те еще футболисты. Гонору много, а толку чуть. Их, скорее всего, в команду отбирали по принципу чем здоровее, тем лучше. Но нам это только на руку, больше шансов вытянуть этот матч на морально-волевых.
Звучит трель свистка. «Духи» неторопливо распасовывают мяч в центре поля. Часть их полузащитников по флангам вытягивается по направлению к нашим воротам, и в этот момент, Коля Дудкин, как торпеда, резким рывком устремляется вперед и умудряется перехватить мяч у дородного бородача с необъятным пузом, который слишком вальяжно принимал пас. Ловко проскользнув змейкой между двумя замешкавшимися «духами», Дудкин совершает быстрый рывок вперед к воротам противника. Вслед за ним по левому краю несется Самуров, чуть дальше Абдулло, преследуемый по пятам полузащитником. Оттянувшиеся в надежде на развитие атаки к нашим воротам игроки соперников, топоча как слоны, во весь опор, несутся обратно. Но куда там, Дудкин, наткнувшись на двух оставшихся у ворот защитников, сразу передает мяч на Самурова. Защитники кидаются вслед. Самуров принимает мяч на грудь и четко обработав, идет с ним по левому краю, уходя от защитников.