Барин-Шабарин 4 (СИ)

Хотя сам он предлагал отметить мой приезд чем-нибудь более существенным, но я сослался на работу.
— Эта война не была сложной для России, что в какой-то мере даже плохо, — сказал я.
Я не надеялся на то, что Мирский меня сейчас поймёт. Согласится, что России нужно как-то всколыхнуться и подумать о том, что она начинает отставать в военном деле. Тщетны мои потуги изменить что-либо. Как убедить пылко влюблённого юношу не жениться на девушке, если разлад у них случится только через четыре года? Разве поверит жених? То-то и оно, невозможно. Но я хотя бы очищаю свою совесть, повсеместно говоря о проблемах.
  
— Вы, Алексей Петрович, действительно считаете, что на нас могут напасть французы и англичане? Кроме турок у нас и нет очевидных врагов, — статский советник пожал плечами. — Да, как вы сказали, нашей огромности боятся. Так не потому ли и не решатся на войну? Убоятся, ведь Наполеон уже приходил…
Я понимал, что этот разговор — скорее, светский, чтобы заполнить паузу, но ни в коем случае не деятельный. Я уже и так решил действовать по принципу «делай, что должно, и будь что будет».
— А у меня для вас важная новость, — Мирский заговорщицки улыбнулся. — Его светлость князь Михаил Семёнович Воронцов вызван в Петербург и будет ехать в столицу через Екатеринослав. И у вас, и у меня будет прекрасная возможность поговорить со светлейшим князем. Уже завтра его светлость может прибыть к нам.
— Благодарю, что сообщили, лучше о таких новостях узнавать загодя, — сказал я, не без сарказма.
— Будет вам обижаться, Алексей Петрович, я и сам узнал только сегодня утром о визите его светлости. Сам не готов, — явно слукавил статский советник.
Впрочем, я только вчера прибыл в Екатеринослав и был слишком занят общением с супругой, чтобы отвлекаться, при всём моём глубоком уважении, даже и на подготовку к визиту светлейшего князя Воронцова. Правда, я посылал вестовых вперед еще за неделю до прибытия, можно было бы отправить их обратно с новостями о приезде Воронцова. По такому случаю я бы даже оставил отряд и ринулся в Екатеринослав. Все же приезд такого человека нужно было подготовить.
Впрочем, все можно приготовить и сейчас, если действовать быстро. Дать указания Эльзе, чтобы организовала выставку моделей сумок и чемоданов. А ещё нужно бы найти помещение и выставить там в разборе рамочный улей, медогонку, а ещё образцы оружия, мясорубку, керосиновую лампу… Вот же, анафемой мне по горбу! Работы-то действительно много!
Покачав головой, я встал.
— В таком случае отложим нашу приятную беседу, — сказал я, подгоняя Мирского к выходу. — Оказывается, у меня больше забот, чем я предполагал.
На следующий день действительно прибыл князь. Светлейший князь Михаил Семёнович Воронцов выглядел болезненным, хотя старался это всячески скрыть. Передвигался князь больше при помощи трости, а рядом с ним постоянно находился человек, готовый подхватить тело светлейшего, если оно начнёт заваливаться. Но взгляд был острый, наполненный мудростью и даже с какой-то хитрецой. Чем-чем, а деменцией князь явно не страдал.
— Вот и познакомились мы с вами, Алексей Петрович, — после прозвучавшего от меня положенного почтительного приветствия, сказал Воронцов.
Наш разговор происходил в кабинете губернатора Екатеринославской губернии. По приезду в Екатеринослав Михаил Семёнович демонстративно занял кабинет Андрея Яковлевича Фабра. Впрочем, губернатор не выглядел расстроенным — напротив, Андрей Яковлевич искренне радовался приезду своего патрона.
— Присаживайтесь, господин Шабарин, у нас хватает тем для общих разговоров, — сказал Воронцов.
Михаил Семёнович сидел за столом, загруженным многочисленными папками и бумагами. Несложно было увидеть среди прочего и те документы, которые сам же я и составлял. План развития Екатеринославской губернии лежал поверх остальных папок.
— Я ознакомился с планом развития… — Воронцов усмехнулся. — Если бы вы пришли ко мне с этими бумагами до того, как начали, соответственно плану, действовать… Я бы счёл вас прожектёром, в этом нет сомнений. Однако нынче я проезжал Горловку… По весне там уже начнут производить цемент, и результаты опытов меня впечатлили. Цемент этот будет вдвое дешевле английского, притом, что сами англичане, налаживающие работу завода, утверждают, что известняк, гипс и всё, что нужно — всё в лучшем виде и в множестве добывается на месте.
О том, что цементный завод должен был начать работать в мае следующего года, я прекрасно знал. Можно было бы запустить и раньше! Завод при этом не переставал бы строиться, а первоначальные цехи и склады были бы деревянными. Главное, что уже почти достроены печи. И, да, именно англичане сейчас там главенствуют. Начинали строить завод без них, но граф Бобринский выполнил своё обещание и в очень сжатые сроки нанял восьмерых англичан, переманив их прямо с цементного завода в Англии. Какой всё-таки умница Алексей Алексеевич.
— Докладывали мне и о том, что на Луганском заводе уже шестой монитор спустили на воду Северного Донца. Не могу судить о том, насколько полезны эти корабли, но то, что они могут ходить в гаванях и принимать участие в их обороне, очевидно. Вот, возьмите, вам будет интересно это прочитать, — сказал Воронцов и протянул мне лист бумаги.
Я бегло прочитал текст, выхватив самое главное. В этой записке по итогам испытаний мониторов скупо, но достаточно чётко отмечалось, что они могут быть полезными. Да-а-а, я ждал более восторженного приёма. Но даже скупая похвала — победа!
Князь Воронцов ждал, что так я и сочту.
— Флот оплатит двенадцать таких мониторов. Я состою в переписке с адмиралом Лазаревым и просил его не затягивать с оплатой за поставленные корабли, также за те, что будут произведены в ближайшем будущем, — сказал Воронцов и, остановив на моём лице свой взгляд, стал изучать мою реакцию.
Михаил Семёнович показывает, сколь он добродетелен, влиятелен, что способен решать, казалось бы, нерешаемые проблемы. Ведь добиться от флота оплаты за поставленные корабли — уже проблема, а договориться с Черноморским флотом о том, чтобы они проплачивали такие поставки вперёд?.. Ну, это сказке подобно. А светлейший князь здесь выступает в роли волшебника.
— Вы сделали невозможное, — все же польстил я Воронцову, на что он согласно кивнул.
Он не позволил себе самодовольных улыбок, но и приступом скромности страдать не стал.
— Я получил письмо от графа Алексея Алексеевича Бобринского. Он весьма лестно о вас отзывается, а тушеным мясом и сгущённым молоком в железных банках, так я и сам уже отобедал. Дорого, наверняка, будет выходить армии, закупать сии продукты. Но это сытно и вкусно, даже мне, как вы, наверняка, знаете, искушённому знатоку изысканной еды, — Воронцов улыбнулся, видимо, посчитав, что пошутил.
Что ж, уважим старика, также подарим улыбку. Тем более, что улыбка сама просилась теперь Мы и лавровый лист добавляем, и перчик, мясо кусковое по закладке — под 95%. То-то оно и логично, что и князю было вкусно! И недорогая она — вот английскую в «Морице» подавали раньше, так там ого-го цена, дороже, чем стейк из молодого теленка.
Вопрос возникает: где он успел попробовать сгущённое молоко? На самом деле, молочный консервный комбинат ещё не был готов. И дело не в том, что ещё только строились основательные кирпичные здания под предприятие, а в том, что нелегкой задачей стало возвести большие сепараторы. В бытовом виде, переносные, они и в моей мастерской собираются, а вот промышленные… Пришлось вновь обращаться лично к директору Луганского завода Фелькнеру. Ну да он счастлив, в этом году завод впервые, наверное, за последние сорок лет, выйдет на окупаемость.
  
А пока сгущёнку производили только в ресторане «Морица», и то подавали в тарелочках и креманках, а никак не в банке. Ну да ладно, пусть не я первый накормил Воронцова сгущёнкой из банки, но зато эффект в наличии — князь оценил.
— Вы, как я вижу, несколько удивлены. Купить сгущённое с сахаром молоко нынче и вправду нельзя. Однако, Алексей Петрович, потрудитесь дать распоряжение, чтобы изготовили не менее двух дюжин банок со сгущённым молоком. Сто банок тушёнки я уже прикупил, — Воронцов хитро прищурился. — Догадываетесь, для чего?