Барышня из забытой оранжереи

Пока не знаю как, но я добьюсь того, чтобы тётушка перестала плакать, глядя на усадьбу. Если для этого нужно взять лопату и копать от забора и до вечера, я это сделаю.
Ещё крепче сжав прутья, я почувствовала, что пальцев касается что-то острое. С обратной стороны калитки располагался засов, острый край которого меня уколол. Просунув руку между прутьев, я не без труда расшатала ржавеющее железо и убрала запор. Калитка открылась с ужасающим скрипом, болезненно отразившимся на лице Азалии.
  
Однако путь вперёд теперь был открыт.
 
Глава 7
 
– Идёмте, тётушка, – улыбнулась я, – похоже, усадьба сама нас приглашает.
Из травы вынырнул Граф и первым помчался по дорожке, взметая пыль лапами. Госпожа Берри впервые улыбнулась, глядя на беззаботного пса.
– Он и правда словно домой вернулся, – я продолжила тему, не желая, чтобы Азалия вновь впала в задумчивость.
– Усадьба и есть его дом. Граф прожил здесь первый год жизни, а я так и вообще большую часть…
Я почувствовала, что беседа вновь уходит не в ту сторону, и вернула её назад.
– Тётушка, расскажите, как Граф попал к вам. Мне очень интересно.
История оказалась банальной и трогательной. Щенок умирал под кустом, когда его обнаружил семнадцатилетний Марк Берри. Он принёс собаку в дом тётушки, и вместе они выходили Графа. Имя тоже дал Марк, потому что тот неуклюже, но важно ковылял на своих лапках. Подросток и щенок провели вместе всё лето. Марк научил Графа командам. А когда пришло время ехать домой, попросил тётушку присмотреть за его собакой. Он собирался поговорить с отцом и, заручившись родительским разрешением, вернуться и забрать пса.
– И вот Марк вернулся спустя десять лет. Он даже не взглянул на Графа, – вздохнула Азалия.
И я вслед за ней. Все мои попытки неизменно приводили к одному – она снова вспоминала прошлое, которое её расстраивало. Поэтому я сдалась и просто рассматривала усадьбу. Правда обращала внимание не на красоты, а на то, что нужно сделать в первую очередь. И список получался длинный.
Дом тоже требовал ремонта. Красивый деревянный особняк стоял передо мной печальным исполином. Краска выгорела и облупилась. Основание одной из колонн подгнило, заставив её просесть и накрениться. Ещё один пункт в списке первоочередных задач. Это огромное бревно в любой момент может свалиться кому-нибудь на голову.
Крыльцо рассохлось. Большинство досок требовало замены.
Я с опаской ступила на первую ступеньку. Она жалобно заскрипела, прогибаясь под моим весом.
– И как они не боятся здесь ходить? – спросила вслух, осторожно переставляя ногу на следующую.
– Они здесь не ходят, – откликнулась госпожа Берри, сразу поняв, о ком я говорю. – Пользуются боковым входом для прислуги. Привыкли за долгие годы. Марша и Глен почти всю жизнь прожили в усадьбе. И даже оставшись одни, не изменили сложившимся привычкам.
– Если они не пользуются этим входом, может, и дверь закрыта? – предположила я.
– Наверняка так и есть, – улыбнулась Азалия. – Старики весьма мнительны, по себе скажу.
– Тогда почему мы не зашли с бокового входа, который для слуг?
Было похоже, что госпожа Берри что-то задумала. Её глаза вдруг хитро сощурились. Я обрадовалась, пусть и придётся снова спускаться по шатким ступенькам и идти вокруг дома до следующей двери.
– Потому что я хозяйка этого дома, а ты – моя воспитанница. Нам не пристало ходить через дверь для прислуги, – произнесла она нравоучительно, но тут же добавила со смешком: – Хотя бы в первый раз.
Я подошла к двустворчатой двери и подёргала ручку.
– Заперто, – обернулась к тётушке.
– А окна? – поинтересовалась она, как будто заходить в дом через окно для неё было чем-то естественным, словно Азалия каждый день этим занималась.
Я присмотрелась к окнам. Они были высокими и начинались на уровне моих колен. Несложно забраться. К тому же с обеих сторон располагались широкие подоконники, которые можно использовать как ступеньку. Только не госпоже Берри. Семидесятилетняя старушка при всей своей живости здесь не пройдёт. К тому же окна тоже были заперты.
Я снова повернулась к тётушке, чтобы сказать об этом. Однако она знала что-то, чего не видела я. Иначе, почему так задорно улыбается? Как будто выиграла миллион в лотерею.
Я снова вернулась к окну. Прижалась к стеклу лицом, вглядываясь в полумрак передней. Внутри стоял высокий шкаф. Рядом с ним круглая вешалка и нечто вроде деревянной урны с прутьями вместо стенок. Чуть подумав, я решила, что это подставка для зонтов или тростей. Для такой урны нужен мусорный пакет, а здесь я не встречала полиэтилена. Как и пластика.
Вдоль одной из стен стояли сундуки – большие, с длинными коваными пластинами. Такие представлялись мне в книгах о пиратах.
Однако попасть внутрь они вряд ли помогут.
Я снова вернулась взглядом к окну. Ничего особенного – двойные деревянные рамы делились на шесть ячеек, одна из которых служила форточкой.
Форточкой?
Ну конечно! Вот чего от меня ждёт госпожа Берри, подхихикивая за спиной. Я толкнула створку. Она с трудом, но поддалась. Встав на подоконник, я сунула в форточку руку и дотянулась до щеколды. Её давно не открывали, поэтому пришлось повозиться, чтобы расшатать. Однако спустя пару минут я сумела вытащить штырь из паза.
– Браво, детонька! Ты просто умница, – раздалось у меня за спиной.
Оконная рама разбухла от влаги и тоже открылась нехотя.
– На двери засов с той стороны. Открой его для меня, пожалуйста, – попросила Азалия.
Я перебралась на внутренний подоконник и легко спрыгнула на пол. Всё было, как и говорила хозяйка. Я отодвинула засов и распахнула дверь, думаю, впервые за многие годы.
В переднюю ворвался свежий воздух и свет летнего дня.
– Ну здравствуй, дом мой, – всхлипнула госпожа Берри, проводя подушечками пальцев по стене.
Я решила пройти вперёд, чтобы оставить Азалию одну ненадолго. Пусть привыкнет к мысли, что вернулась домой.
Вдруг рядом со мной открылась боковая дверь, и из неё высунулось раздвоенное ружейное дуло.
– А ну руки вверх! – велел скрипучий голос.
Я испуганно вскинула ладони. Дуло надвигалось на меня, заставляя отступать. Так страшно мне ещё не было. От испуга я забыла все рекомендации, которым обучали на курсах самообороны. И молча смотрела на чёрные омуты стволов.
Дверь открылась шире, вслед за дулом из неё вышел старик, абсолютно седой, грузный, с круглым лицом и маленькими глазками неопределённого цвета.
– Кто такая и что тут делаешь? – спросил он, тяжело дыша, как будто пробежал марафон. И тут же предложил мне вариант ответа: – Воровка?
– Нет! – возмутилась я. – Мы с тётушкой приехали…
– Глен, зачем ты наставил ружьё на мою воспитанницу?! – воскликнула госпожа Берри, о которой я почти забыла, оставшись один на один с глядящим на меня дулом.
Старик прищурился, глядя на Азалию. Затем просиял улыбкой. Его лицо разгладилось, даже морщин стало меньше.
– Госпожа Берри! – воскликнул он радостно, продолжая держать меня на прицеле. – А мы вас и не ждали!
– Ты ружьё убери, Глен, – тётушке пришлось положить ладонь на дуло и опустить его вниз.
Удивлённый встречей старик, казалось, вовсе позабыл, что наставил его на меня.
– Дык соль тама, не боись, барышня! – подмигнул он мне.
Я почувствовала, как по спине стекает капля холодного пота. Ничего себе – «не боись». Я, конечно, рада, что ружьё заряжено солью. Это отличная новость! Однако стоило сообщить это до того, как наставлять на меня оружие.
К тому же выстрел солью наверняка болезненный. Вряд ли мне совсем нечего было бояться. Инфаркт от страха тоже никто не отменял.
  
В общем, знакомство не задалось. Госпожа Берри представила мне Глена, а ему сказала, что мои приказы равны её собственным. Старик кивнул, прищурился, с любопытством рассматривая меня, но не выказал и следа раскаяния, что напугал. Кажется, он вовсе не осознавал, что я только что пережила.