Отступление от правил (СИ)
— Привет, а ты уже и на месте? Готов к труду? — весело произнес директор и протянул руку. Андрей пожал ее, отчего-то глупо улыбаясь. Стало как-то очень приятно.
— Да, я просто боялся опоздать.
— Хорошее начало! Пошли в кабинет, — Миша открыл дверь пропуская вперед Андрея, — Смотри, Эмилиан: я тебе даю карту, которой ты будешь расплачиваться. Пароль напишу. Твоя задача на сегодня: помыть машину и отвезти в химчистку одежду. Для этого заедешь ко мне домой — домработница Катя все тебе даст, еще закажешь билеты для меня на восемнадцатое с утра в Новосибирск, девятнадцатого в ночь обратно. А сейчас — принеси мне пожалуйста кофе. Там внизу, в этом же здании Starbucks. Я люблю шоколадный мокко с мятой, к нему пирог со смородиной. Вопросы есть?
— Нет, только нужны копии документов и список адресов.
— С адресами тебя познакомит Маша. А у меня через сорок минут начнется планерка. При этом я рассчитываю успеть позавтракать.
И Андрей, сжав в руке карту, побежал вниз исполнять поручение. Сколько он не был в подобных забегаловках? Года четыре, наверно. Все ходил в рестораны. А Михаил до сих пор не брезгует. Интересно, ему на самом деле нравится там питаться или хочет быть поближе к народу? Хотя, зная по опыту, вряд ли Миша задумывается о собственном имидже. Андрей спустился вниз, где на первом этаже довольно быстро нашел Starbucks. Сложно не было, а вот унизительно — да. Даже подметать улицы ему нравилось больше. Ведь почти никто не видел, как он метлой машет. А сейчас он мальчик на побегушках. И это только первое задание! Не самое противное. Подумаешь, кофе принести. Эмилиану такое было бы в радость. А ему, Андрею, директору крупнейшей строительной организации — как серпом по известному месту. Но, с другой стороны, а что делать? Должность руководителя ему никто не предложит при данных обстоятельствах. А выживать как-то надо.
Он поднялся обратно и, постучавшись в кабинет, сразу же зашел. Миша приветливо заулыбался.
— Спасибо! — директор взял стакан с кофе и пирожное и кивнул на стол, — только что принесли твой договор. Читай, подписывай. Один вариант тебе, второй нам. У меня через пятнадцать минут совещание, явишься к часу, а пока иди к Сергею, поедешь на мойку. К часу должен успеть вернуться.
И закрутилось. Андрей решил для себя так: не думать, насколько его оскорбляет работа «прислуги», не мучиться ненужными измышлениями, не спрашивать себя, а можно ли было избрать другой путь? Если станет совсем унизительно и плохо, просто уйти. Однако Миша оказался хорошим работодателем: не обижал, не требовал лишнего, часто отпускал раньше. Свои поручения он давал очень корректно, подчеркнуто вежливо, улыбаясь как старому другу. Сработаться оказалось не так уж и сложно.
========== 11 ==========
Незаметно прошел первый месяц, начался второй. С работой Андрей справлялся играючи, не особенно замечая, как его нагрузка постепенно увеличивалась. И теперь надо было не только отвозить одежду в химчистку, мыть машину и бегать за кофе. Он занимался оформлением документов на визы, подбирал прислугу, помогал с планированием Мишиного рабочего дня в заграничных командировках. Да и как-то постепенно разговоры с работодателем из сугубо деловых превратились в более личные. А еще Андрей и сам понимал, что в погоне за стремлением выполнить свою работу идеально демонстрировал навыки и умения, которыми не мог обладать человек его образования и статуса.
Ну откуда Эмилиан мог знать, где найти хорошего садовника в загородный дом Миши? А в каком отеле лучше жить в Нью-Йорке? Как есть блюдо в горшочке, поданное на деловом обеде в Брюсселе? Уместно ли одевать Gucci, если собрался на встречу с деловыми партнерами из Британии?
Эмилиан вырос в какой-то деревне, максимум в чем он мог разобраться — как доить коров и пасти гусей. Андрей понимал это, но продемонстрировать невежество там, где он мог блеснуть, не позволяло самолюбие. А вот в сельском хозяйстве он не разбирался. Оставалось только надеяться, что никто не начнет досконально проверять его биографию. К тому же, он и сам ее не знал.
Забывшись, Андрей пользовался ножом и вилкой, соблюдал этикет за столом, с тонкостями, о которых вряд ли был в курсе обыкновенный гастрабайтер. Да и в остальном он действовал на автомате. Кто первый должен заходить в лифт? Когда надо придержать дверь? Эмилиан не знал. И английский язык он не знал. Не могли же ему привить оксфордский акцент в сельской школе? При этом Андрей ничего о себе не рассказал. Особенно его напрягало, если Миша, восхитившись очередным навыком или знаниями своего помощника, восторженно восклицал:
— И откуда ты все это знаешь?
Приходилось врать про интернет, про библиотеки, какие-то книги из читального зала. Конечно же было видно, что все это брехня. Но Миша не спорил, только ласково и грустно улыбался, и морщинки собирались возле его глаз, делая лицо удивительно красивым. Он как будто верил. Или хотел верить. И почти не задавал никаких вопросов. Их разговоры чаще всего носили односторонний характер. Это был ни к чему не обязывающий треп о какой-то ерунде, что-то про путешествия, про цены на стройматериалы, о погоде и природе. Говорил Миша, а Андрей слушал, кивая, с огромным интересом, мысленно возвращаясь в те времена, когда он мог отвечать, без необходимости постоянного вранья. И все равно он чувствовал себя счастливым.
Впервые за четыре года в душе стало как будто полнее. Казалось, они с Мишей не работодатель и подчиненный, а друзья. Как раньше. Приятная иллюзия, от которой жизнь приобретала хоть какой-то смысл. Но однажды директор, ковыряясь вилкой в бифштексе, вдруг произнес:
— А как познакомились твои родители? Андрей ездил в Молдавию?
— Да, кажется… — промычал парень, глядя в тарелку, — он ездил в командировку.
Этот вопрос оказался слишком неожиданным. И ведь придумал же заранее легенду, но, как назло, она вылетела из головы.
— Прямо-таки в командировку? В двадцать лет? — Миша вскинул брови, и тут Андрей сообразил, что он-то в это время был еще студентом! — я думал он никогда не был в Молдавии.
Парень молчал. Смотрел в свою тарелку, не зная, как сочинить историю, если и сочинять-то ничего не хотелось? Затем усмехнулся, отложил вилку в сторону и, посмотрев в глаза своему работодателю, произнес:
— Я не сын Андрея. Мы вообще не родственники.
Михаил в ответ откинулся на спинку стула и, промокнув губы салфеткой, уставился на мальчишку.
— Значит, ты мне соврал?
— Значит, так.
— А кто ты?
— Никто…
— Нет, не ври. Кто ты? Ты же убивался по Андрею. Ты не можешь быть посторонним. — Миша почему-то не был зол на парня, даже, казалось, не был удивлен такому повороту событий.
— Я не посторонний. Но я не могу сказать, кем ему являюсь. Я знаю, что вы меня взяли на работу, потому что хотели помочь сыну друга. Но я не сын.
— Ты прав, я тебя взял на работу именно по этой причине, — кивнул мужчина, не спуская глаз со своего собеседника. Миша такой был всегда: мог признаться в том, что остальные предпочли бы скрыть. И эта непосредственность цепляла. Андрей же чувствовал стыд и досаду. Он не мог ответить тем же. Той же искренностью. Сидя за столом, он не ел, не мог есть. И где только его хваленая выдержка и умение «держать лицо»? Еще не хватало заплакать!
— Я так понимаю, что могу быть свободен?
— Что ты имеешь ввиду?
— Что вы меня освобождаете от занимаемой должности. Испытательный срок еще не закончился, — с усмешкой напомнил парень.
— Если тебя все устраивает, не вижу причин для увольнения.