Оставить на память (СИ)

Несмотря на усталость, Ника, увлёкшись шопингом, отвлеклась и даже начала получать от этого удовольствие. И толпа уже не казалась ей недружелюбной и отторгающей её. И усевшись на широкое сиденье Infiniti, приобняв дочь, она почувствовала приятное расслабление. В машине было тепло, Свен вёл ровно и не спешил. Ника даже заметила, как провалилась в сон.
Но отдохнуть не получилось. Снилось что-то беспокойное. Обрывками она видела образы какого-то человека, огромного и занимавшего всё пространство. У него были длинные руки, которыми он тянулся к ней. Как в замедленной съёмке она пыталась убежать от него, но ноги проваливались в пол, всё крепче увязая с каждым движением. Где-то в отдалении она слышала детский надрывный плач. Ей надо было туда, но Ника не могла выбраться из затягивающей её трясины. И тут плач со вскриком резко прекратился, обдав её волной ужаса, будто случилось непоправимое.
И Ника распахнула глаза. Сердце стучало как бешеное, а внутри ощущался холод.
Машина стояла напротив придорожного отеля, а их провожатого не было в салоне. Улица погрузилась в сумерки. Было пустынно и редкие машины проезжали мимо. Марго встрепенулась, почувствовав, что Ника проснулась.
— Свен ушёл в отель, — сказала она. — Сказал тебя сторожить.
Это вызвало у Ники улыбку.
— Давно он ушёл?
Вместо ответа малышка указала на отель. Молодой человек шёл к ним навстречу с ключом в руках.
— Я снял нам номер, — объяснил он. — Уже поздно. Мне нужно набраться сил, чтобы отвезти вас до Рамберга. И ближе к вечеру завтрашнего дня я доставлю вас к месту.
Комната оказалась небольшой без особых изысков, с двумя отдельными кроватями. Молодой человек послушно вышел, дав им время подготовиться ко сну, и проскользнул в комнату через полчаса, когда Ника, потушив свет, уложила дочь.
— А вы что же не ложитесь? — спросил он, завидев её сидящей за столом.
— Мне хватило поспать в машине, — безразлично ответила Ника. — Можно задать вам вопрос?
— Конечно, мисс, — Свен чуть склонил голову в знак почтения.
— Ваш… работодатель, полковник… он сделал нам огромное одолжение, помогая добраться до Лофотенских островов. Я в курсе того, чем он занимается, — она выжидающе посмотрела на молодого человека, но ни один мускул на его лице не дрогнул, — но чем Генри будет ему обязан? Ведь он не обладает связями, которые могут помочь полковнику в его… бизнесе.
Ника пыталась понять смысл такого поступка. Она привыкла к тому, что в России ничего не делается просто так, а за каждую оказанную помощь требуют свою плату.
— Вы думаете, что ему понадобится услуга за услугу?
— Думаю, да.
— Что ж, — вздохнул Свен, убрав руки за спину, — я не так давно знаю полковника, но уже не раз слышал, как он лестно отзывается о мистере Войте. Конечно, мой работодатель не всегда располагает к себе, учитывая его частую смену настроения, но он порой бывает крайне сентиментален.
— Что это значит?
— Это значит, что полковник в виду одному ему известных причин, испытывает к мистеру Войту большую привязанность. И, если я правильно понимаю, пошёл вам навстречу исключительно по доброте своей души.
Последняя фраза была произнесена с явным сарказмом. Но Нику она развеселила. Свен, увидев на её лице улыбку, казалось, расслабился.
— Вы боялись, что мистер Войт впутался во что-то незаконное?
— Вы же знаете, что лежит в том конверте, — она произнесла это утвердительным тоном.
— Да, конечно, учитывая, что на мои плечи была возложена доставка этой… вещи. Но уверяю вас, единственное, что полковник может с него за это потребовать — это оставить автограф на память. И, может быть, составить ему компанию на футбольном матче.
С этими словами он развернулся и прошёл в ванную комнату, тихо прикрыв за собой дверь.
Ника раздумывала над сказанным Свеном. Сентиментальный гангстер? Опасный человек с добродушной привязанностью? Это было крайне интересно.
Она взяла телефон и набрала короткое смс.
"Долетели хорошо. Остановились на ночлег в отеле". И, подумав, добавила: "Скучаю".
 
Через полминуты раздался звонок. Убавив звук, она вышла в коридор и нажала кнопку вызова.
— Я тоже скучаю, — от его нежного голоса у Ники закружилась голова. — Почему не спишь?
— Слишком много мыслей.
— Где Марго?
— Я уложила её спать. Как там Мардж?
— С ней всё в порядке. Поживёт пока у Гарри, того инспектора. С ним безопасно. У них вроде как роман, представляешь?
Ника усмехнулась
— А что насчёт тех людей… ну, на дороге?
Она услышала тяжёлый вздох.
— Они живы, но в больнице под присмотром полиции. Как я и предположил, в машине было оружие, и его происхождение они объяснить не смогли. Их ждёт арест. Но, думаю, кое-кто уже знает о происшествии.
Ника почувствовала холодок внутри. Значит, если бы их нагнал тот внедорожник, дело могло бы окончиться плохо.
— У вас всё хорошо? Что-нибудь ещё нужно? — в его голосе послышалась озабоченность.
— Ты, — Ника закусила губу. И вновь ёкнуло внутри из-за невосполнимой тоски. — Я не знаю как вынесу это без тебя.
— Любимая… — голос Генри сорвался. — Я бы всё отдал…
Он с шумом вдохнул воздух, но дальше сил продолжить фразу не было. И это насторожило Нику.
— У тебя всё хорошо? Что-то произошло?
— Нет, родная. Всё по-прежнему. Прошу тебя, постарайся уснуть. Не хочу, чтобы ты себя чувствовала разбитой утром.
— Мне можешь помочь только ты. Я бы так хотела… просто чувствовать тебя рядом.
Ника взъерошила волосы, проведя рукой по затылку и дальше по шее, ощутив нервную дрожь. Точно такую же, которую она испытывала рядом с Генри.
— А ты представь, — его голос обволакивал и успокаивал, — представь, что я рядом, что обнимаю тебя, провожу пальцами по твоей коже…
Ника внезапно осознала, что он ей внушает.
— Ты одна? — с хрипотцой спросил он.
Девушка огляделась. Коридор был пуст, но не ровен час, кто-нибудь мог выйти из номера. Она увидела справа дверь с надписью "staff only" и толкнула её. Ей открылась небольшая комнатка, заполненная расходными материалами. Она юркнула внутрь не включая свет.
— Да, — прошептала она в трубку.
— Хорошо. Помнишь наш первый поцелуй? Ты была тогда напугана своими чувствами, дрожала, была такой хрупкой, словно тонкое стекло. Но с какой страстью ты ответила.
— Я помню…
— Ты вся горела и таяла в моих руках. Такая сладкая… такая нежная… — его дыхание стало тяжёлым.
Ника, закрыв глаза, вслушивалась в его голос. Он стал глубоким и проникновенным. Вновь переживания того вечера всколыхнули память. Даже если бы она хотела, не смогла бы забыть всё, что тогда произошло.
Между её ног разгорался пожар и сладко ныло. Ника расстегнула пуговицу на джинсах, просунула руку в трусики и ощутила как всё внутри намокло от одного только голоса Генри. Её дыхание участилось, пока она ласкала себя, обводя и надавливая на самую чувствительную точку.
— Ты лежала подо мной и содрогалась в экстазе, царапала мне спину и кричала. А я ласкал твою сладкую плоть… такую влажную и тёплую. Я присосался к твоей груди, к таким твёрдым соскам, что казалось ими можно пораниться. Ты помнишь? — теперь его голос дрожал.
— Я помню… помню как ты двигался во мне… помню твои сильные пальцы и как ты трахал меня ими, как я сжималась вокруг тебя. И как потом оседлала тебя, насаживая себя на твой твёрдый член. Раз за разом, глубоко… до самого конца.
Она ввела пальцы внутрь, представляя как бы это сделал Генри и начала двигать ими, терзая свою плоть. Её грудь стала более чувствительной, соски, прикасаясь к ткани одежды, раздражались и болели.
 
— Что ты со мной делаешь? — прохрипел он. Ника слышала бесстыдный звук на том конце и жар ударил ей в лицо.
— Я свожу тебя с ума! — она опустилась на колени. Ноги её дрожали и ослабли. Она с трудом держала трубку у уха, вслушиваясь в его прерывистое дыхание. — И сейчас я чувствую тебя внутри. Ты полностью меня заполняешь… каждый твой толчок, всю твою тяжесть. Твой язык, проникающий в мою влажную щель… и как трахаешь меня сзади, словно дикий зверь, схватив меня за волосы…