"Фантастика 2025-143". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

А тем временем я делал свою работу. Светящиеся нити проникли в печень, и мысленно я дал команду активировать фермент алкольгодегидроденаза, превращающего этиловый спирт в альдегид. Высокая концентрация ацетальдегида в крови должна вызвать неприятные симптомы, включая тошноту. Это будто бы я ввожу человеку препарат дисульфирам, который блокирует активность ALDH — действие лекарства имитирует генетически предопределенную непереносимость алкоголя.
  
Что там происходило внутри клеток печени — я понятия не имел. Оставалось лишь верить, что мои мысленные команды выполняются и идёт процесс выделения нужного фермента. Опять же, я чувствовал, как расходуется моя энергия, но расходовалась она пока не критично. И по традиции время для меня перестало существовать, превратившись в кисель. Мы это уже проходили, вот только, кажется, я перестал бубнить про вред алкоголя… Да и гипноза как такового не было, человек просто лежал, закрыв глаза. Это ерунда, это всё фон, декорации, успокаивал я себя, главное — повысится уровень фермента до нужной цифры или нет.
В какой-то момент я увидел, что «паутинки» стали меркнуть и вскоре исчезли. В голове чуть слышно тренькнуло, будто бы в соседней комнате сидела машинистка, и каретка её пишущей машинки дошла до крайней позиции, после чего вернулась в исходное положение. Что ж, судя по всему, процесс закончен. Оставался один вопрос — насколько моя попытка была удачной? И ответ мы скоро получим.
— Открывайте глаза.
И сам открыл. Филимонов лежал, вытянув руки вдоль туловища, глядя в потолок, затем ладонь правой приложил к боку.
— Тепло, что ли… Непонятно. Чё, можно вставать?
— Сначала присядьте, не нужно резко вставать, — сказал я, и сам не спеша подниматься, приходя в себя после сеанса. Вроде бы не так и много энергии потратил, но всё равно в ушах слегка шумело.
Филимонов сел, с глуповатый ухмылкой поглядывая в зал. А я медленно встал, прислушиваясь к собственным ощущениям. Чуть поташнивало, голова слегка кружилась, была небольшая слабость, на лбу выступила испарина, но в целом не критично. Хотел поднят бутылку и налить Кирюхе стакан, но опасался, что мелкий тремор моих пальцев будет заметен, не расплескать бы. Потому сказал:
— А теперь, товарищ Филимонов, налейте себе стакан своей горилки и попробуйте выпить.
— Да с моим превеликим удовольствием, — осклабился тот.
Недрогнувшей рукой взял бутылку, налил стакан до краёв под крик с задних рядов: «Кирюха, нам-то оставь!», после чего не спеша, но за один присест влил в себя содержимое стакана. Удовлетворённо крякнул, не став закусывать припасённым бутербродом, просто занюхал рукавом давно не стиранной рубашки.
Посмотрел на меня, ухмыльнулся:
— Ну чё, дохтур, хорошо пошла роди…
Фраза оборвалась на полуслове. Филимонов побледнел, затем резко позеленел, раскрыл рот, как выброшенная на берег рыба, и так же по рыбьи выпучил глаза… Я успел подставить ведро, в которое Кирюха с рёвом тут же и выблевал содержимое своего желудка.
У меня будто камень с плеч свалился. Фу-ух, получилось! А то я уж было начал сомневаться в успехе предприятия. Не хотелось стать посмешищем для всего Куракино.
Филимонов под гомон зала блевал с минуту. Когда стало ясно, что его желудок пуст, и уже даже желчь не идёт, я взял ведро и отдал его стоявшей за боковой кулисой техничке, а сам вернулся на сцену. Чувствовал я себя уже получше, чем сразу после сеанса.
— Ну как вы, товарищ Филимонов, себя чувствуете? Тянет выпить?
— Бля, — выдавил из себя всё ещё зелёный Кирюха. — Чё-то херово мне. Ты чего наделал, дохтур⁈
— А что я наделал? Как и обещал, закодировал вас от пьянства. Так тянет вас выпить или как?
Он задумался на несколько секунд, видимо, прислушиваясь к своим ощущениям, затем повернул ко мне искажённое страдальческой гримасой лицо:
— Сука, не тянет! Первый раз со мной такое. Как только подумаю — хреново становится. Ты зачем… Ты на хера это сделал⁈
— Так ведь вы же сами согласились!
— Сам, сам согласился, — закричали из зала.
Я повернулся к зрителям.
— Товарищи, только что вы стали свидетелями успешного сеанса исцеления от алкогольной зависимости. Собственно, что обещал — то и сделал. Отныне товарищ Филимонов не прикоснётся к спиртному и станет, надеюсь, полноценным членом общества.
Раздался сначала один хлопок, затем второй, и вот уже мне аплодировал весь зал. Байбаков даже встал, а следом за ним поднялись и другие. Чувствовал я себя крайне смущённо, однако улыбался, приложив руку к груди, кланялся, как какой-нибудь артист, только что исполнивший сложную арию. А Кирюха с несчастным видом сидел на лавке, обхватив голову руками. Да уж, представляю, как ему, бедняге, тяжело приходится. Ну ничего, зато существование его станет более светлым, насыщенным и многогранным. Собутыльники от него отвернутся, обзаведётся знакомствами с порядочными людьми, устроится на нормальную работу… Во всяком случае, хотелось во всё это верить. Мне казалось, что у Филимонова не останется другого выхода, как изменить свою жизнь в лучшую сторону.
На сцену вышел директор ДК Кузькин. Тоже поаплодировал влёгкую, затем громко обратился к зрителям:
— Товарищи! — аплодисменты стали стихать. — Товарищи! Мы все с огромным удовольствием прослушали лекцию о вреде алкоголизма и, более того, увидели, как словом можно заставить человека исцелиться от этого страшного недуга. А сейчас мы уберём всё со сцены…
Он посмотрел за кулису, и оттуда выскочил тот же чернорабочий, что таскал на сцену плакат, стул, скамейку и ведро. На этот раз он всё проделал в обратном порядке.
— И теперь, дорогие друзья, мы наконец-то посмотрим фильм индийских кинематографистов «Зита и Гита».
Я вышел за кулису, снял плакат и скатал в рулон. Попросил за ним приглядеть, а сам спустился в зал, прошёл под охи и ахи зрителей на своё место. Евдокия смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Неплохая лекция получилась? — спросил я её, чтобы вывести из ступора.
— Вот это да! — выдохнула она. — Когда в техникуме училась, с девочками ходили в цирк, там иллюзионист выступал, вот он что-то вроде такого показывал — усыплял людей и те выполняли его команды.
— Это баловство в цирке, а то, что я показал — приносит реальную пользу… Так, давай фильм смотреть.
Свет в зале как раз начал меркнуть, и взоры всех зрителей устремились на экран. Сначала нам показали киножурнал «Хочу всё знать», а после него наконец начался фильм.
Через два с половиной часа по экрану побежали финальные титры, в зале зажёгся свет, и я сбегал за кулисы, чтобы забрать наглядное пособие. Покидали мы ДК с Евдокией практически последними.
На выходе нас поджидал Филимонов со своим фиксатым дружком.
— Слышь, дохтур, — кинулся он ко мне. — Ты это, верни, как всё было.
— Да, — поддакнул собутыльник. — А то чё я, в одиночку бухать буду?
— А зачем бухать? — спросил я. — Без вина жизнь намного ярче и веселее. Давайте я и вас закодирую, вместе с Кириллом отправитесь в светлое будущее.
Оставив эту парочку размышлять над моими словами, мы с Евдокией отправились дальше, в своё светлое будущее. Вернее, в тёмную ночь, поскольку время уже было одиннадцатый час, и если бы не аккуратно расставленные вдоль дороги фонари, то до дома рисковали бы добраться перемазанные грязью.
Наутро в амбулатории Ряжская встретила меня вопросом:
— Арсений Ильич, что это вы вчера за цирк устроили? Ольга Григорьевна с утра меня огорошила, рассказала, как вы местного пьянчужку Филимонова закодировали. Это правда?
— Правда, Валентина Ивановна, — покаянно закивал я. — Решил разнообразить лекцию практической демонстрацией новых психотерапевтических разработок зарубежных и советских учёных в области кодирования алкозависимых людей. Благо что такой экземпляр в зале нашёлся в лице как раз Кирилла Филимонова.
  
— Погодите! Что это ещё за разработки? — строго глянула на меня сквозь линзы очков Ряжская.
— Ну как же, вы ведь наверняка слышали о наработках украинского психиатра Александра Романовича Довженко… Нет? Очень советую ознакомиться.