"Фантастика 2025-143". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

— Ты ведь замужем была?
— Была, — вздохнула она. — Почти два года. Вышла за Володьку Семенцова, он тоже в нашей куракинской школе учился, только на два класса старше. Потом ПТУ в Пензе закончил, в армии отслужил и вернулся в село. А я как раз после техникума вернулась. В школе мы друг на друга внимания особо не обращали, у них, кто постарше, был свой круг общения. А тут как-то в Доме культуры на танцах вместе оказались, он пригласил меня танцевать, потом домой проводил… Ну вот и начали встречаться. А через полгода сыграли свадьбу.
  
Она замолчала, я не подгонял её. Видно, не всё гладко в семейной жизни складывалось, раз дело дошло до развода.
— Поначалу всё хорошо было, а потом он начал выпивать. Ладно бы просто выпивал, так ещё по пьянке стал руку на меня поднимать. Я уж не говорю о том, что к Ленке Федуловой бегать начал, а та лярва на всё село известная… В общем, я его матери как-то пожаловалась, так она мне сказала, что при хорошей жене муж ни пить, ни гулять на стороне не станет. Тем более ещё не доказано, что её сын мне изменял. В любом случае выходит, со мной самой что-то не так. А что не так? Я вокруг него разве что хороводы не водила, наизнанку для него выворачивалась… А он мне как-то сказал выпимши, мол, скучно ему со мной, тихоней безответной, уж лучше бы я стервой была. Ну я в сердцах и сказала ему, дескать, вали к своей Ленке, уж она стерва так стерва. А он как даст мне кулаком в живот… Я упала, он ещё и ногой добавил. Взял початую бутылку водки со стола и ушёл. К Ленке и ушёл, утром только вернулся. А я тогда беременной была, на втором месяце, лежу, плачу, а потом чувствую, по ляжке что-то тёплое течёт. Смотрю — а это кровь. И боль такая внизу живота… В общем, потеряла я ребёнка… Девочку.
Она снова замолчала, молчал и я, переваривая в голове услышанное под гомон сверчков, доносившийся через затянутую москитной сеткой форточку. Да-а, не повезло Евдокии с выбором спутника жизни. И сколько их таких, женщин на Руси, страдающих от произвола мужей, которые и пьют, и лупят, и налево ходят… Тут поневоле на их месте задумаешься о движении феминисток. Тьфу-тьфу, не приведи бог.
— Там ещё было кровоизлияние, а затем гнойный перитонит, спайки, — нарушила она молчание. — В общем, врач в Пензе сказал, что детей у меня уже не будет.
И снова тишина, только слышно, как в висках молоточками отдаются удары сердца.
— Посадили? — наконец спросил я.
— Володьку-то? Да я заявление в милицию не стала писать, хотя участковый и предлагал, даже настаивал. В общем, мы с ним развелись. И фамилию я вернула себе девичью, снова теперь Дорофеева.
— А где он сейчас, этот Семенцов? — мрачно спросил я.
— После развода он сразу на севера́ уехал. Больше я его не видела.
Надеюсь, и не увидишь, подумал я, закрывая глаза. И сам не заметил, как уснул.
Рыжик, паразит, всё-таки пробрался в комнату. Когда я проснулся, то он спокойно, опять же свернувшись клубком, почивал у меня в ногах. У меня, а не у нас, потому что Евдокии рядом не было. Я привстал, протянул руку к столику, глянул на циферблат «Колмандирских». Так, половина восьмого почти, надо вставать. У нас без четверти девять планёрка, опаздывать негоже.
Евдокии не было, зато на кухонном столе лежала записка, в которой моя хозяйка сообщала, что убежала на работу, а к завтраку я всё могу найти в холодильнике. Вот так вот, ни слова о том, как ей было хорошо ночью со мной, какой я молодец и вообще половой гигант. Ну может и не гигант, но и себе, и ей удовольствие однозначно доставил.
Ладно, она девушка (хотя скорее уж женщина) скромная, не привыкла выражать свои чувства, так что на первый раз простим, думал я, разглядывая содержимое холодильника.
Чуть позже иду в сторону амбулатории, и туда же, к центру, течёт ручеёк школьников. Мелкие с цветами и за ручку с мамами, старшие — сами по себе, в основном небольшими группками, что-то весело обсуждая. На мальчиках классическая форма — синий костюм и белая рубашка, на левом рукаве нашлёпка в виде раскрытой книги. На девчонках коричневые платьица с белыми фартуками, у многих в волосах бутоны белых бантов. Мелкие — с октябрятскими значками, постарше — с пионерскими галстуками на шеях, из тех, кто ещё старше — с комсомольскими значками. Правда, не все. Помню, в моей школе почему-то считалось зазорным щеголять со значком. Да и не каждому, видимо, доверили право быть комсомольцем.
Накатила ностальгия по школьным годам, впрочем, не очень сильная. И так уже в свою молодость попал, чего ж ещё желать-то? А могли бы высшие силы меня и в моё мальчишеское тело закинуть. Как бы я выглядел пацаном с сознанием взрослого человека?
От раздумий меня отвлёк звук притормозившего рядом автомобиля.
— Арсений Ильич, здорово!
Из окна «УАЗа» высовывалось улыбающееся лицо Байбакова.
— В амбулаторию?
— Здравствуйте, Фёдор Кузьмич! В неё, родную.
— А я в школу, выступать буду на линейке. Ну, бывай!
— Фёдор Кузьмич, — притормозил я его.
Глядя на ехавшего мимо парнишку на велосипеде, причём в школьной форме и с ранцем за спиной, у меня возникла мысль, что на двух колёсах я бы мог куда быстрее передвигаться по селу. На мотоцикл или хотя бы мопед замахиваться не с руки, а вот велик… Почему бы и нет?
— Чего? — он выжидающе уставился на меня.
— Да вот подумал, что есть у нас при амбулатории «буханка», но не будешь же водителя каждый раз дёргать, когда надо в пределах Куракино, например, на дому больного по вызову навестить. Бензин, опять же, хоть и копеечный, но всё же, не говоря уже об амортизации. А если бы у меня был велосипед…
Тут я вспомнил почтальона Печкина из ещё несуществующего мультика и уже написанной книги Успенского, и едва сдержал улыбку.
— В общем, на велосипеде я бы куда быстрее мог делать обход… вернее, объезд больных. Пока погода нормальная. В Куракино не купить, если только с рук у кого… В Сердобске я что-то «Спорттоваров» не видел. Может, кто из ваших в Пензу поедет да присмотрит мне велик?
— Так я завтра как раз в Пензу еду, заодно в «Спорттоварах» гляну тебе велосипед.
— Только, если можно, не «зифовский», — попросил я.
— Это почему?
— Да качество у них… не ахти. Был у меня, на второй же день разваливаться начал.
И это чистая правда! В 7 классе, ещё когда был жив отец, родители купили мне взрослый велосипед производства нашего пензенского «Завода имени Фрунзе»[1]. Он реально на второй день начал скрипеть и хрустеть, а потом, несмотря на мою возню с гаечными ключами, поломки пошли одна за другой. Эх и намучился я с ним…
— Лады, посмотрю, может, что получше подвернётся.
— Спасибо! А я вам деньги тогда сразу за него отдам.
Байбаков крякнул, покрутил ус.
— Ты это, брось про деньги… Это тебе будет от колхоза подарок.
— Ого, — брови мои сами по себе приподнялись. — Вот спасибо, Фёдор Кузьмич! Тогда знаете что… В качестве благодарности могу, например, перед воскресными киносеансами в Доме культуры бесплатно читать небольшие лекции о вредных привычках. Причём с наглядной агитацией.
— Это как с агитацией?
— С плакатами. У нас в амбулатории возьму на время.
Байбаков снова задумался, затем кивнул:
— Нормально. От вредных привычек механизаторов нужно отучать, а то привыкли самогонку жрать. Давай так и сделаем: я тебе велосипед, а ты мне раз в неделю — лекцию о здоровом образе жизни. По рукам?
— По рукам! Только давайте раз в месяц, а то темы быстро закончатся. Придётся одно и то же по кругу повторять.
— Ну, давай раз в месяц… И это, насчёт велосипеда… Считай, Арсений Ильич, что ты его в прокат получишь, — предупредил Байбаков. — Как тебе замену в амбулаторию найдут — уедешь обратно в Сердобск, а велосипед колхозу останется.
  
— Логично, — согласился я.
Признаться, не без трепета я ждал наступления следующей ночи. Вечером мы вели себя так, словно бы между нами ничего не было. Разве что Евдокия не без труда, но всё же перешла в итоге на «ты», о чём мы вроде бы договорились прошлой ночью. Посидели по традиции перед телевизором, пожелали друг другу спокойной ночи и отправились по своим комнатам. Я, естественно, сразу засыпать не собирался, лежал, ждал, слушая сквозь забранную москитной сеткой форточку самцов цикад, которые своим стрекотанием пытались привлечь самок. А как мне привлечь Евдокию? Крылышек у меня нет, чтобы тереться ими друг о друга. Зато есть речевой аппарат. Мог бы запудрить молодой женщине голову, на это моего многолетнего опыта ухаживаний хватит, но стоит ли? Прошлой ночью захотела — сама пришла. Может ей невтерпёж было, сколько она уже без мужика… И то стеснялась как! Небось корила себя потом. Теперь, может, пока снова не желание не станет перехлёстывать через край, и не сунется ко мне.