"Фантастика 2025-143". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
Так просто купить в киоске свежий номер журнала не получилось, уже успели разобрать, кажется, по всей Москве. Выручил Сергей Михайлович. У него в библиотеке Академии «Юность» выписывали, и он взял номер с обещанием вернуть через несколько дней. А я пообещал вернуть ему журнал в том виде, в каком взял, без жирных пятен и прочих рваных и помятых страниц.
Потом журнал у меня конфисковала Рита и тоже прочитала начало повести. По её мнению, первые главы были просто отпад. С этим я был согласен, всё-таки Павлов — писатель неплохой.
Встретился с Шумским, рассказал ему о разговоре с Вангой. Тот согласился с моим предположением, что речь шла о Брежневе.
— Насчёт этой Ванги у нас разные слухи ходят, — сказал Владимир Борисович. — Надо будет попробовать побольше разузнать, насколько у неё действительно провидческий дар, а то поговаривают, что это вообще проект болгарских спецслужб. Я посоветуюсь кое с кем, а вы пока и о Ванге, и о нашем разговоре забудьте. Если понадобитесь — я вас извещу.
— Кстати, я вам тут водичку волшебную принёс, — сказал я, доставая из сумки трёхлитровую банку. — Непростую, заряженную, я её называю «живой». Пейте для профилактики по стакану в неделю. И супругу можете угасить. Ну и сына, пусть он молодой и здоровый — тоже не помешает. можете поить. А как закончится — ещё передам. Кстати, как здоровье Виктора?
— Тьфу-тьфу… В юридический институт в Саратове поступил, а туда хилых не берут. Как я и говорил, мечтает пойти по стопам родителя.
Но на первом месте у нас были учёба и работа. У Риты последний, 6-й курс. Вроде особого напряга не должно быть, за исключением всеми ненавистного научного коммунизма, тем более Симонян со своей марксистко-ленинской философией уже тянет срок, навредить не сможет.
Надеюсь, будет трудиться со мной в одном медучреждении. Ну а я параллельно работе в больнице продолжал корпеть над кандидатской. Тем более мой научный руководитель — декан факультета Юрий Александрович Тихонов — предложил в начале следующего года устроить апробацию диссертации. Материалов много, все систематизировано, это станет своего рода тестом на готовность. А ещё через три месяца, если всё пройдёт нормально, можно будет и защищаться.
Нашёл время встретиться с профессором Лариным. Рассказал ему о своих экспериментах с водой, и предложил отведать «живую». Герман Анатольевич, ни секунды не сомневаясь, выпил налитый до краёв стакан, пожевал губами, прислушиваясь к собственным ощущениям, а потом выдал:
— Батенька, только что я сбросил словно бы лет пять, а то и десять. И это всего от одного стакана!
— Я и зарядил её как следует, специально для вас. Обычно я поменьше энергии расходую. Особенно когда в Собиновской ЦРБ работал, там мы её вёдрами в колодец заливали. Вот думаю, нужно, кстати, их навестить, что ли, ещё несколько вёдер зарядить, чтобы им хотя бы на месячишко хватило. Эффект плацебо — вещь тоже неплохая, но злоупотреблять верой в несуществующее лекарство тоже не стоит.
— Это верно, энергию нужно расходовать с умом… Да-а, взвалили вы на себя ношу, молодой человек. Понятно, что это всё ещё официально не утверждено в кабинетах Минздрава, но думаю, за этим дело не станет, если сам Кузнецов — а я шапочно с ним знаком, но слышал о нём немало — с вами в одной связке.
Стоило помянуть чёрта… Конечно, главврачи ЦРБ не чёрт, а скорее ангел, но это уж такая присказка. В общем, тем же вечером он дозвонился мне на домашний:
— Как отдохнули, коллега?
— Вашими молитвами, Пётр Евдокимович. А у вас как там дела?
— Ну как сказать, — вздохнул Кузнецов. — Благодаря вашей чудесной воде койко-день заметно снизился, пациенты довольны. Правда, немного уменьшилась лечебная эффективность «живой воды». Всё-таки не мешало бы повысить концентрацию. А во-вторых… Начальство проблем доставляет. Тут во Владимире узнали, как здорово лечиться в Собинке, и прикатил 1-й секретарь обкома с больными почками. Неделю полежал, почки реально вылечил, поблагодарил коллектив и уехал. После чего началось нашествие чиновников и прочих блатных. Короче, скорее всего у нас отберут новый корпус и туда будут госпитализировать чиновников и членов их семей районного и областного масштаба Владимирской области. А простые пациенты будут ютиться в старых корпусах. И что прикажете с этим делать?
— М-да, задачка, — протянул я. — Давайте я к вам в это воскресенье подъеду на своей машине, может, даже с женой, чего ей одной дома сидеть. Прокатимся, так сказать, по местам боевой славы. У вас, надеюсь, никаких особо планов нет на это воскресенье?
— Для вас, Арсений Ильич, — прочувственно сказал он, — я свободен всегда.
Рита не отказалась по старой памяти съездить в Собинку, так что вояж состоялся, если можно так выразиться, по обоюдному согласию. Встретил нас Кузнецов в своём рабочем кабинете как дорогих гостей. Сразу же был организован чай, и даже предложено по 100 граммов коньяка, но я был за рулём и вежливо отказался, да и Рита не стала пробовать спиртное. За чаепитием мы и перешли к деловой беседе.
— Предлагаю не пополнять колодец заряженной водой, — сразу огорошил я главврача.
— То есть?
— Через месяц-другой это будет обычная колодезная вода. Ещё немного поработает эффект плацебо, и чиновничья лавочка сама прикроется. А для нужд реанимации и особо тяжёлых случаев я заряжу несколько литров «живой» и «мертвой воды». Будете расходовать её дозированно, точно зная, что она помогает. Хотя, конечно, рак в последней стадии она вряд ли вылечит, но, быть может, продлит жизнь приговорённому пациенту.
— Пожалуй, идея годная, — после некоторого раздумья соглашается Кузнецов. — А когда сможете приступить к зарядке?
— Да хоть сейчас, у вас в кабинете.
Зря я, наверное, приехал на машине. Водичку-то я зарядил, причём два ведра, но после этой энергозатратное процедуры дюже сильно клонило в сон. А мне ещё предстояло вести машину в обратном направлении. И у Риты прав не было, так что пришлось остановиться на полпути, съехав на обочину, и прикорнуть на полчасика прямо в машине. Но ничего, к 11 часам вечера добрались, и я тут же, в полусонном состоянии приняв душ, даже не поужинав (хотя мы после сна на обочине перекусили в дорожном кафе), свалился в постель.
А в среду вечером позвонил Миронов. Сообщил, что Папанов после долгих размышлений и проблем со здоровьем созрел для встречи со мной. Мне нужно только назначить место и время. У Анатолия Дмитриевича сейчас съёмок нет, а в «Театре сатиры» пока появляется на сцене пару раз в месяц в спектакле «Бег». И вообще Миронов может дать домашний номер коллеги, чтобы я мог напрямую с ним договориться. На том и порешили, и минуту спустя я уже набирал Папанова.
— Анатолий Дмитриевич? Добрый вечер! Беспокоит знакомый Андрея Миронова — Арсений Коренев. Андрей мне только что звонил, сказал, что вы согласны со мной встретиться.
— А-а, да-да, мы с ним разговаривали на эту тему. Очень приятно с вами познакомиться, хотя пока и заочно, по телефону.
— Анатолий Дмитриевич, что вас прежде всего беспокоит?
— Да сердечко пошаливает, и…
Он запнулся, но я его подбодрил:
— Говорите, я врач, мне можно говорить всё, как священнику на исповеди.
— Ещё трофическая язва на ноге с войны, но я не знаю, что с этим можно делать. Доктора мне ещё тридцать лет назад сказали, что это на всю жизнь, просто посоветовали лишний раз её не беспокоить и периодически осматриваться у специалиста.
— Понятно… Как вам самом удобнее — у меня или у вас дома?
— Да мне, знаете ли, без разницы…
— Ну тогда чтобы вам лишний раз по городу не мотаться, давайте я к вам приеду. К примеру, завтра вечером?
— М-м-м, хорошо, давайте так. Записывайте адрес…
К дому №8 на Спиридоновке я подъехал, как и договаривались, в семь вечера. Фасад 13-этажного дома выглядел стандартным, а вот планировка внутри оказалась элитной. В просторном холле стояли большие кашпо с декоративными пальмами, плиточный пол сверкал чистотой, разве что консьержа не хватало.