Ретро Бит (СИ)

В кабинет шахматного кружка я входил с гордо поднятой головой и очередным свежим фингалом на лице. Обычное вроде бы помещение, но два десятка одноместных парт сдвинуты попарно «лицом к лицу», а между игроками установлены доски с расставленными фигурами. На классной доске магнитное поле с фигурками.
Некоторых из присутствующих здесь ребят я уже даже видел — разглядел их холеные лица в компьютерном классе, когда меня выгонял Геллер. Сплошь белые парни. И это при огромном перекосе школьного контингента в сторону латиносов. Единственное замеченное исключение — мой одноклассник Ли.
  
— Привет, я Крис, — помахал всем максимально дружелюбно.
— Знакомьтесь, класс, нас навестил мистер Колон. Ему сегодня хватило ума и смелости не только подраться, но и вызвать вашего преподавателя на матч, — Миллер, сидящий за учительским столом, находился в прекрасном расположении духа.
— Но сэр, вы же участвовали раньше в чемпионате штата, вас никто не способен победить! — подобострастно заявил пухлый блондин, сидящий рядом с учительским столом.
— Шахматы — игра, где обе стороны равны перед началом партии, мистер Харрис. Всё зависит лишь от воли и разума игроков. Считайте происходящее особым уроком. Мистер Колон, может быть, и не имеет больших шансов на победу, но уверен, что покажет вам, что значит проигрывать с достоинством.
Не уверен, сарказм сейчас математик использовал или в реальности оценил мою волю к победе. В самых дерзких мечтах он мог бы и вовсе независимо от исхода матча мне отметку исправить.
Но полагаться всё же стоит на себя. И суперкомпьютеры. Если Миллер и в самом деле участвовал в чемпионате штата, он наверняка очень хорош. Лучше, чем я в прошлом, скорее всего. Но мы с ним будем играть в совершенно разные шахматы. Казалось бы, тысяча лет правилам, что там могло поменяться?
Но в 80-х это была совсем другая игра. Сражение отчаянных романтиков, полководцев-идеалистов, ценящих свои войска и видящих красоту за расстановкой фигур. А затем появился компьютер Дип Блю, обыгравший тогдашнего шахматного чемпиона, что стало только началом. Машины становились всё быстрее и быстрее и по их расчетам некоторые считавшиеся провальными тактики показывали высокую эффективность. Добил классическое представление о шахматах бум нейросетей, совершенно изменивший игру, не трогая ее правил.
Начали мы с Миллером с классического дебюта. Ему достались белые, и после первых пяти стандартных ходов Испанской партии я неожиданно двинул вперед крайнюю правую пешку на королевском фланге — сходил на h5. Безумие с точки зрения шахматиста, воспитанного на матчах Бобби Фишера и Ботвинника.
— Взгляните, молодые люди, мистер Колон только что сделал удивительно бессмысленный ход — он отдал мне инициативу в центре, позволив беспрепятственно занять клетку d4, не добившись совершенно ничего. И пусть все фигуры у нас пока на месте, вы понимаете важность контроля центра доски.
Статичный контроль центра пешками не так важен, как сумасшедшая динамика и инициатива, что десятилетия спустя докажут шахматные нейросети АльфаЗиро и Стокфиш.
— Я просто играю так, как мне показала мисс Джулай, — пожал я плечами.
— И обратите внимание, мистер Колон пренебрегает безопасностью короля. Вы обязаны сделать рокировку до десятого хода, если хотите на что-то рассчитывать в шахматах, — продолжил поучать свою паству Миллер. На него смотрели, как на спустившееся с шахматного олимпа божество.
— Сэр, это какой-то фарс! — фыркнул один из парней и все рассмеялись, после того, как я без колебаний пожертвовал ладью за менее ценного слона. Для 1982 года — грубый зевок, для Стокфиш — устранение препятствия и борьба за инициативу.
— Почему он вообще смог так сильно затянуть партию, совсем не умея играть? — вопрошал другой юный шахматист.
Я продолжал двигать черные фигуры, делая совершенно парадоксальные и лишенные изящества с точки зрения соперника ходы, совершал не самые выгодные размены и душил игру, пока не настал тот самый момент — Миллер снял очки, протер платочком и надел обратно. Имея лишнее качество фигур и две пешки форы, глава кружка с ужасом осознал, что ему скоро будет некуда ходить — я везде его как минимум потенциально запер.
В миттельшпиле, серединной части партии, я и вовсе погнал короля в атаку, в противоречие всем старым канонам, по каким главную фигуру полагается бы оберегать и держать подальше от передовой до самого эндшпиля.
Члены кружка зашептались. В их картину мира не укладывалось поражение непобедимого участника чемпионата штата от безродного побитого латиноса из гетто.
Да! Да! Я сделал это! Эмоции захлестнули и я наконец-то позволил себе показать улыбку, ее приходилось прятать с самого начала партии. Противник, между прочим, оказался хорош. Если бы не гандикап в сорок лет развития шахматной теории, он бы наверняка обыграл меня прежнего.
— Это такой урок нам от мистера Миллера, чтобы мы не зазнавались? Сэр, вы специально разыграли спектакль, поддавшись этому… мексикашке? — предположил Харрис. Бедняга весь прошедший матч транслировал на магнитную доску, передвигая по ней фишки.
— Мистер Харрис, на моё место, играйте, — раздраженно потребовал учитель.
Тут я мог бы закозлиться и сказать, что уговор мы заключили лишь на партию с самим Миллером, но, во-первых, строгий математик в кои-то веки на моей стороне. Во-вторых, препод еще не исправил мне оценку. И в-третьих — да я попросту люблю шахматы и ловлю кайф от игры! А потому начал расставлять фигуры обратно.
Недоверчиво зыркающий блондин уселся напротив меня. Тут, к слову, парты со стульями намертво не сцеплены. И я разделал его, как бог черепаху. Проехался по устремлениям наивного юноши грузовиком. Показал, что в классическом для восемьдесят второго года стиле я тоже играть умею, выиграв битву за центр, когда школьник опять ожидал от меня «странной» тактики. В конце концов, с другого края доски сидел обычный ребенок, не участник чемпионата штата и не разрядник. А мои «молодые мозги» работали отменно.
— Кто-то еще желает сыграть с мистером Колоном?
Безумие! Надо бы и этим ребятам про него рассказать, так как пожелали все, повторяя одни и те же попытки, без малейшей надежды на успех. Какое же крутое чувство собственного всемогущества. Шахматный бог Миллер сегодня пал и… и на меня продолжали смотреть, как на мусор из трейлерного парка. Быть умным оказалось недостаточно. И я, наивный бабосо, еще размышлял о том, чтобы подружиться со столпами айти, когда на кучку мальчишек-снобов хорошее впечатление произвести не сумел?
— Сэр, наше пари, — окликнул я Миллера, поставив мат Ли. Китаец оказался чуть лучше остальных. Всегда есть азиат, что-то делающий лучше тебя.
— Вы победили, мистер Колон. Класс, будьте свидетелями — наш гость достойно сражался и заслужил того, чтобы я исправил ему балл по математике с F на B.
Жидкие, быстро смолкнувшие аплодисменты. Я и не ждал оваций. И ах ты ж пендехо гринго! Все-таки нашел способ меня обмануть.
— Мистер Миллер, можно с вами минуточку приватно пообщаться? — позвал я препода. Тот смерил меня добрым взглядом закоренелого палача и отозвал в сторону.
— Благодарю за игру, мистер Колон, — учитель даже руку мне протянул.
— Вы объявили только об оценке по математике, сэр. А как же физика?
— Договор мы заключили об исправлении только одной отметки. Так что вы всё еще потенциальный второгодник, — улыбнулся мне садист улыбочкой большой белой акулы. — Урок вам на будущее — четко проговаривать все условия сделок.
— Еще матч, сэр? — ух, как у меня пригорело, но наорав на преподавателя и устроив скандал, я не добьюсь ничего. Только выставлю себя склонным к истерикам. Хотя чего таить, заистерить прям хочется. И жрать! Мозг — самый энергозатратный орган в человеческом теле и он сегодня как следует потрудился. Мне надо силы восстановить.
  
— Я не готов пока предложить способы противостоять вашей абсурдной тактике, где бы вы ее ни нашли.
— Второй раз она сработает хуже, вы начнете следить за флангами.