Ретро Бит (СИ)

— Сэр, позвольте личный вопрос? Почему вы преподаете историю? У вас отлично получается, но такого патриота, как вы, проще представить у кромки футбольного поля, например.
— Ха! Угадал, как там тебя… я тренер школьной команды по гольфу, а историю веду, чтобы вы, оболтусы, понимали, что такое патриотизм!
Я, кажется, сообразил, в чем дело. Он на самом деле физрук и, скорее всего, неплохой, разбирающийся в своём спорте, знающий все номера клюшек и лунок или что там еще в гольфе необходимо. А историком его записали, чтобы платить оклад за две ставки. Ну как можно накосячить там, где всех делов-то — орать о красной угрозе и приносить ежедневную присягу. Может быть, и ошибаюсь.
  
Заместитель директора Скиннер — фамилия прямо как в еще не вышедших на экраны Симпсонах — выглядел приличным человеком. Аккуратный костюм, галстук, значок с американским флагом, тронутые легкой сединой волосы, зачесанные на пробор, благожелательная улыбка, показавшаяся мне фальшивой. На стене его кабинета в административном корпусе висит сразу два флага — стандартный американский и флаг НКР, на котором двухголовый медведь потерял одну голову.
Ну ладно, ладно, изначально одноголовый медведь. Просто флаг штата Калифорния. Но «Black Isle Studios», разработчикам легендарной Фоллаут, я в новой реальности развалиться и обанкротиться постараюсь не позволить. Они мне сделают настоящий Фоллаут 3, с изометрией и немыслимой свободой действий. Хотя и трехмерный вариант от «Беседки» я хейтить не склонен. Нормальный клон Морровинда-Обливиона-Скайрима, воспоминания оставил приятные.
— Мистер Колон, объяснитесь, — жестко глаза в глаза уставился Скиннер. У нас тимлид так смотрел, когда считал, что разрабы налюбливают его с оценкой сроков и есть вариант, как сделать быстрее.
— Небольшой спор связанный с математикой, сэр. Признаю свою вину и готов понести справедливое наказание, — вытянулся я по струнке, — и раз уж речь зашла о математике… Скажите, возможно ли сдать долги другому учителю? Мистер Миллер — он придирается ко мне из-за личной неприязни, вызванной, скорее всего, моими действиями. Я был не прав, сэр. Но разве Америка — это не страна, дающая вторые шансы?
— Решите ваши проблемы самостоятельно, мистер Колон. Пусть это будет вам уроком, — не проявил ни тени жалости Скиннер. — А сейчас вам в класс самоподготовки до конца уроков мисс фон Штейн, — отчеканил мужчина.
И все разговоры. Вот же пендехо гринго!
В кабинете номер 104, уже ставшим почти родным, я застал старого знакомого. Бледный как смерть Ким сидел на обычном месте и что-то мулевал на листочке. Где он-то сегодня накосячить успел? Где он вообще ежедневные отработки заслужил? Отбитые чиканос и те в обеденный перерыв меняются постоянно, а этот доходяга здесь как поселился.
— Привет! — попытался я быть дружелюбным. Пацан такой весь забитый и тощий, что захотелось как-то его подбодрить. Может быть, даже вообще подружиться. Азиаты часто умные и ведут себя взрослее биологического возраста. Да и изгоям надо держаться вместе.
— Привет, — мазнул Ким по мне равнодушным взглядом и вернулся к рисованию в тетрадке. Голос у него как будто бы еще погрубел. Астматик, что ли?
Ладно, я тоже интроверт и не люблю, если ко мне лезут, когда я чем-то занят. Но он просто время убивает. Попробуем быть дружелюбным за двоих. Признаюсь хотя бы себе честно — мне просто надо с кем-то поболтать. А то сегодня утром уже с Дюке на полном серьезе разговаривать начал, объясняя ему, что такое полиморфизм.
— У вас тоже мисс Уайт английский ведет? — спросил я, сев за соседнюю парту и подтягивая ее поближе. — Уже задавали эссе про любимую книгу? Про что-то интересное писать нельзя, так? Только про то, как грузовик сбивает черепаху?
— Напиши про классику, всё современное она ненавидит, — прохрипел Ким.
— Спасибо. Сэндвич будешь? — протянул ему один из бутеров, собранных на сегодня. Как принято у них на востоке, двумя руками. Одной только собак подзывают вроде бы. Мальчишка такой тощий, что тяжело удержаться и не покормить.
Юноша молча и двумя руками взял угощение, прошипев «спасибо». Акцент у него мне незнакомый. Но так-то с азиатскими акцентами я не очень. Китайский от корейского не отличу. А есть еще Япония, Камбоджа и прочие Тайланды-Филиппины. Юго-восточная Азия большая, там сплелась огромная куча имеющих друг к дружке претензии национальностей.
Помолчали. Захомячили по сэндвичу. Они у меня удачные получились — рубленое яйцо и капустный лист, смазанные острым соусом и зажатые между квадратиками тостового хлеба.
— Ты решил сложное уравнение, которое не может решить Ли. Расскажешь, как?
Вот и ответный шаг навстречу. Выходит, они с Ли общаются. Ну да, азиаты — одна банда. Какая-нибудь триада.
Достал листочек из папки — попался тот самый, с эссе про американскую мечту — и на обратной стороне набросал и саму систему уравнений, по памяти, и как я ее сократил. Протянул новому приятелю. Ким прочитал, затем машинально перевернул лист и тоже прочитал. Упс! Я спалился. Ну что за гран пута!
Ким читал, читал, и на лицо его тихонько наползала тень улыбки, а затем мальчишка и вовсе захрюкал. Странный у него смех, похожий на смесь фырканья и змеиного шипения — «с-с-с…».
— Ты… ты… не показывай учителям. Джонсон взбесится и будешь, как я, каждую субботу в школе проводить. Лучше сожги.
— Это же что надо сделать для такого…
— Говорить правду, как тут, — Ким сам смял мой листок и разорвал на кучу мелких бумажек.
— А про что бы ты написал, если бы выбрал на самом деле любимую книгу? — спросил я, налаживая общение. Литература, она, бывает, стирает социальные границы. И сорокапятилетний мужик легко может обсудить с шестнадцатилетним мальчишкой любимые книги без обоюдной неловкости «это же взрослый» и «это же дитя».
— Ты, наверное, не любишь такое. Это для гиков. Властелин Колец…
— Дружище, ты не поверишь, я прочитал всю трилогию раз пять. А вот Сильмариллион — всего раз. Там интересные идеи, но стилизация под учебник истории для эльфов убивает всю атмосферу…
Ох, надеюсь, у Кима нет друзей-чиканос, которым тот выдаст меня, как тайного задрота. Хотя кого я обманываю? Самого себя? Стоит мне добраться до компьютера и поселиться за монитором — и слава «короля заучек» навечно моя. Да и плевать. Общество, в котором быть умным стыдно — глубоко забаговано и нуждается в рефакторинге.
Чудесно поболтали, восстановив мой дефицит общения. Оказалось, по куче книг у нас мнения совпадают. Роджер Желязны, Роберт Асприн, Фрэнк Герберт, Филипп К. Дик. Мой собеседник знал про грядущую премьеру «Бегущего по лезвию» и считал, что кино выйдет отличным. А я предсказал кассовый провал вместе с культовым статусом в будущем.
И по уже вышедшим фильмам нашлись совпадения. Оба мы остались в восторге от Чужого и не только из-за того, что героиня Сигурни Уивер там в сексапильной обтягивающей маечке и заниженных трусиках, а по суммарной оценке крутости легендарного фильма. И против Звездных Войн мы оба ничего не имеем. Я, между прочим, даже трилогию приквелов очень люблю, несмотря на хейт к ней на западе. Но там со звуком в оригинальной дорожке по-настоящему налажали. Наш дубляж косяки поправил и вышло хорошо. По моему мнению.
Самым сложным стало не наделать товарищу спойлеров. Пришлось прикидывать, в каком году вышел тот или другой фильм. Если насчет «Назад в будущее» я четко помнил 1985-й, например, то с Терминатором меня переклинило, сам не знаю, почему, на 82-м. И только решив не рисковать и не вспоминать про него, сообразил, что позже на пару лет.
  
Свой пацан, короче, Ким. И с дефицитом общения почище моего, учитывая, как быстро перешел от «не трожь меня, я в домике и у меня ангина» к нормальным разговорам про все, что ему нравится. У меня-то недостаток собеседников менее, чем недельный, но тоже затосковал, несмотря на то, что еще помню, как всего несколько дней назад активно переписывался в мессенджере с кучей приятелей.
Так… цель на будущее — спасти аську. Даже создать аську, то есть, ту самую, первую для многих, программу для общения icq. С прикольным звуком «о-у» при поступлении нового сообщения. Она на порядок покруче всех этих вацапов с телеграмами и вайберами, не говоря уже о криворуких поделках современных распильщиков бюджета. Но загнулась из-за совершенно бездарного менеджмента, спустившего в отхожее место все полимеры. А у меня, между прочим, шестизначный айди имелся! Шестизнак считался верхом крутизны в лохматые времена, которые еще не скоро наступят.