Ретро Бит (СИ)

По окончании и этого занятия все начали собираться на обед, а мне положено отправиться на наказание учебой. В животе снова заиграла симфония пустого желудка. Так я язву себе заработаю. Или она у меня уже есть? Вон какой худющий. На выходе из класса меня придержала «Пышечка», не знаю, как ее зовут.
— Знаешь, Кристобаль, некоторым девушкам всё-таки нравятся умные парни, — мило краснея, сказала она мне. Явный подкат, но я не собираюсь мутить с детьми. Принципиальный момент. Вот стукни ей хотя бы восемнадцать, не самый плохой вариант нарисовался бы. У нее в сумочке наверняка всегда есть что-нибудь, что можно схомячить.
  
— Рад за то, что у них хороший вкус. Извини, мне надо в класс для штрафников.
Может быть, хотя бы там кормят? Или мне, как истинному чикано, отобрать у кого-нибудь ланчбокс? Или деньги на обед? Вскрыть торговый автомат…
Ничего из перечисленного, потому что, во-первых, я не такой, а во-вторых, фраза про последствия отчисления рисовала какое-то очень уж туманное будущее и лучше не нарываться.
Итак, штрафная площадка — самый обычный класс, но весь неказистый и пошарпанный. Мебель сюда стащили четырех разных стандартов, такую же неликвидную, как и ученики — разрисованную, исцарапанную, поломанную и шатающуюся. Надзирать за нами полагалось здоровенному негру, габаритами в полтора Гектора. Коротко спросил у меня фамилию, отметил в журнале и кивком указал на кучу свободных мест, дескать, «садись, куда хочешь».
Контингент подобрался ожидаемый — куча мексиканцев, парочка чернокожих, один белый с внешностью законченного торчка. Самой худшей пыткой стало то, что дежурный учитель, явно еще один физрук, достал здоровенный бутерброд с рыбными консервами, наверное, сардинами, и начал его со смаком и хрустом хомячить. Просить поделиться бесполезно, только «лицо терять». И у мексиканцев, хрустящих чипсами, попрошайничать тоже не стану. Я гордый русский разраб, потерплю.
Я пришел не последним. Вскоре после меня явился бледный, как мел, азиат, в надвинутом на макушку капюшоне-худи. Тощий — сейчас ветром сдует. И тоже поморщившийся от запахов перекуса надсмотрщика.
— Фамилия? — спросил дежурный.
— Ким, — хрипловато ответил вошедший.
— Ким-чхи! — глумливо приветствовали его чиканос и заржали одним им понятной шутке, после чего громадный чернокожий заставил их заткнуться окриком, больше похожим на рык.
В американских сериалах изгои всегда держатся вместе. Но в моей реальности общество так не работает. Мы сидели по отдельности, не считая компашки чиканос, и занимались каждый своим. Я вот, к примеру, думал о том, что мог бы прихватить из дома банку тушенки, раз не озаботился бутербродами, и сейчас с удовольствием ее жрать. И даже химическое молоко бы подошло. А собачьи консервы Дюке вообще сделали бы меня здоровым и полным сил.
Ну ладно, не настолько я плох. Еще те самые пять страниц эссе о том, как черепаха в Гроздьях Гнева переползает дорогу. Пять! На самом деле не так сложно. Основную идею этих сочинений о том, что хотел сказать автор, я уловил еще в российской школе. Учителю плевать, что там хотел автор. Он хочет услышать то, что рассказывал на уроке. А потому я своими словами пересказал проникновенную речь милейшей бабушки миссис Уайт о том, что черепаха — метафора несгибаемости американского народа, а сбивший ее грузовик — великая депрессия, стараясь использовать буквы покрупнее. У нее ведь на старости лет зрение уже не то. Не стал, естественно, ничего писать из глумливых мыслей о том, что грузовик — традиционная завязка аниме про попаданца. Тем более, что они не в тему — черепаха выжила, а не провалилась в другой мир. О том, что, возможно, эта ктулхова рептилия — метафора меня самого, я тоже не написал.
В таком состоянии я дотянул до конца дня. Даже бегал на физкультуре, хотя и не особенно напрягался. А куда мне спешить? Оценки за физру на второй год оставить не грозят, ну и к Ктулху её. Бесплатный бонус — горячий душ после занятий. Не кипятково-ледяной, а с постоянной приятной температурой. И — новая проблема. Как бы я ни ленился, но на физре основательно пропотел, а она каждый день. Мне что, теперь еще и спортивную форму стирать ежедневно? Будь в трейлере машинка-автомат, я бы это еще принял, а так варианты — или стирать, или вонять. Большинство, как я понял, выбирали второе — запихивали потные футболки и шорты в шкафчик в спортивной раздевалке. Поступил, как они, хотя запах, ожидаемый от одежды завтра, уже заранее ужасал.
На Автоделе… то есть автомеханике, всё тоже оказалось не настолько плохо, как я подсознательно ожидал. Мистер Санчес — мексиканец под пятьдесят с усами, как у Дэнни Трехо, сильно не напрягался. Нас посадили за привычные уже парты, включили проектор и поставили черно-белый учебный фильм об устройстве дизельного двигателя. Кино было бы даже познавательным, если бы я не думал всё время сеанса о том, как доберусь до дома и сделаю себе омлетик. И вообще надо раздобыть нормальных продуктов и ланчбокс, чтобы быть, как белые люди.
Тяжелый получился день. Голодный. Еще и пилил обратно в трейлерный парк на велосипеде. Хорошо хоть погода прохладная и не придется дальше заморачиваться с тем, что и эта одежда пропахла потом. А завтра, судя по расписанию, все повторится, словно «день сурка». Даже порядок уроков тот же самый. Не жалейте меня, я нормально живу. Только хочется кушать порой.
  
Глава 8
 
Гектора дома не застал. Ну и хорошо. Не пришлось с ним делиться яичницей. Буэнос хуэвос! Натуральная пища богов!
Воодушевленный тем, что мой желудок наконец-то полон, приступил к более тщательному обыску трейлера, стараясь заглянуть в каждый ящик и на все полочки. Есть же у меня хоть какие-то документы?
И я нашел! Я сделал это! Я прямо гениальный сыщик, способный найти прыщик на теле у слона! Зовите меня Коломбо, очень подходит под имя-фамилию!
На дне одежного шкафа со шмотками Гектора я нашел большую круглую жестяную коробку с цветочным орнаментом и надписью «Печенье». Обычно в таких всякие нитки-иголки хранят. Если бы внутри обнаружились они, то тоже бы пригодились. А то носки скоро штопать придется. Я бы ее и вовсе в качестве ланчбокса использовать начал, удобно выглядит. Малолетняя шпана, правда, расцветку не поймет, но так-то плевать на них.
Вскрыв жестяную банку, понял, что это то самое — бинго! Аккуратно свернутые так, чтобы поместились в ящик, их величество документы.
Прямо сверху лежало оно — свидетельство о рождении. Небольшой листок из плотной, слегка пожелтевшей от времени гербовой бумаги. Выдано департаментом здоровья штата Калифорния! Юхууу! Я не нелегал! Никакие «ты даже не гражданин» ко мне не применимы! Выкуси, Миллер, твои угрозы отчислением только что ощутимо утратили вес. Но послабление не значит что я буду нарываться, я же адекватный человек. Ну… в прошлом. Подростковые гормоны наверняка еще скажутся.
Итак, Кристобаль Мануэль Колон. Пол мужской. Дата рождения — август 25 1965. Место рождения — главная государственная больница городского округа Лос-Анджелес. Родители: Анна Колон и Мануэль Колон.
Имена, которые ничего для меня не значили. Ниже нашлась старая черно-белая фотография — мужчина слегка за тридцать и женщина того же возраста, счастливые и улыбчивые. Отец братьев Колон очень похож на повзрослевшую версию Гектора, только без дикого числа наколок и не такой накачанный, скорее жилистый. Матушка, наверное, симпатичная. Латиноамериканки вообще часто красивые, особенно из стран, где несколько разных рас смешались, таких, как Панама.
  
Ниже лежал следующий документ. «Pasaporte de la República de Panamá», то есть панамский паспорт, выписанный на имя Анны Марии Колон Гарсии, на странице с детьми была вручную сделана запись о Гекторе Хесусе Колон Гарсии 1957 года рождения. То есть ему сейчас двадцать пять.
Ребенок вписан в паспорт матери, логично. Но получается, что у брата Криса как раз гражданства по праву рождения нет. И при этом он он мой опекун. Это нормально, что нелегал опекает гражданина? Сомневаюсь, что я ниже найду гринкарту. Продолжил раскопки.