Петля, Кадетский корпус. Книга пятнадцатая (СИ)
— Этого следовало ожидать, ведь Юсуповы — богатейший клан в Российской Империи, — прокомментировал сюзерен.
— Все так, но мужской и женский костюмы были сделаны на заказ, подобраны так, чтобы гармонировать друг с другом, равно как и украшения, — аргументировала принцесса Ульрик, — Причем по некоторым признакам, возможно оставленным специально, можно с высокой вероятностью предположить, что наряды сшили за несколько часов до ужина, да и украшения скорее всего подобрали в это же время.
— Они не могли заранее знать о приглашении, мы сами приняли решение спонтанно, — начал прикидывать император, ничуть не сомневаясь в сведениях дочери, — Следовательно работала команда высококлассных портных и скорее всего шила одежду под украшения.
— Именно так, пап, — Элеонора, словно маленькая девочка, обрадовалась выводам отца и продолжила, — В ткани вшиты золотые узоры, определенно являющиеся частью защитного артефакта, думаю, платье Златы и пиджак Соколова легко могут выдержать очередь из автоматической винтовки в упор, а то и попадание тридцатимиллиметрового снаряда. Но сет артефактов — это вообще нечто запредельно, отсутствие драгоценных камней, узоров и клейм указывает на принадлежность к реликвиям самих Древних или их Первых Слуг.
— Если следовать твоей гипотезе, то они пришли с этими украшениями не просто так, — задумался принц Гессен, — А может просто хотели продемонстрировать богатство?
— Граф Соколов получил титул короля Гранды, захватил земли Ширвана, а теперь возглавил древний род Айсиньгьеро, это, не считая обширных владений в Российской Империи, зачем ему демонстрировать свое финансовое благополучие? — парировала Элеонора, — Про княжну Юсупову вообще молчу.
— Значит это намек на что-то другое, — понимающе улыбнулся Карл Железная Голова, довольный тем, что дочка научилась мыслить глубже и видеть скрытые знаки.
— Ты хочешь сказать…? — осенило Фредерика, который еще совсем недавно обсуждал с отцом передачу Аландских островов и бонус, на тот момент принятый ими как ничтожный.
— В Российской Империи артефакты Первых Слуг носили выходцы из Скандинавии, варяги! — Ульрик озвучила догадку брата.
— Но тогда Михаил, как владелец Аландских островов может претендовать на твою руку? — принц Гессен озвучил вслух очевидный для всех троих вывод.
— По крайней мере Дом Романовых намекнул на это, — кивнул Карл Железная Голова, — Это определенно какая-то игра, неизвестно сколько крови конунгов в жилах графа Соколова, но русские сделали намек. Кстати, в пользу этой версии говорит то, что охрана приглашенного вами чиновника из ведомства Канцлера князя Лопухина больше присматривала за Михаилом и Златой.
— Может тогда стоит поменять Элеонору на Софию, — озаботился наследник, ведь старшая из двух сестер была частью игры, затеянной Стокгольмом вокруг принца Крочбэка.
— Как раз наоборот, Ульрик останется в Москве и поймет, что затеяли Романовы, а уже потом будем делать выводы и предпринимать ответные ходы, — принял решение Император.
— Да, Ваше Величество, — склонилась в поклоне послушная дочь, довольная полученной миссией, Москва оказалась не менее интригующей. Чем Лондон.
* * *Кайзер Германии внимательно наблюдал за происходящим в сопредельных державах. Франция извечный конкурент за первенство в Европе, сильный, опасный соперник. В союзе с Бельгией, Испанией и Португалией Луи Французский по праву считался одним из самых могущественных лидеров на планете, особенно если прибавить ко всему обширные колонии на Черном Континенте и в Новом Свете. Не раз лягушатники предъявляли права на престол соседних держав, и дело всегда заканчивалось большой кровью…
Несколько раз Париж объективно был недалек от господства на континенте, но тогда вмешивались или Россия, или Британия. Москва и Лондон ревностно следили за лидерами Европы, не из сочувствия, а лишь для того, чтобы не дать появиться сильному противнику. Если верх брал Берлин, то эти двое, не сговариваясь, выступали за Францию, и делали ровно наоборот, когда галлы набирали силу. А бывало Винчестеры или Романовы специально стравливали между собой Валуа и Габсбургов, когда чувствовали, что они могут объединиться.
Сейчас объективно был период усиления Германской Империи, крепкий союз с Австро-Венгрией, почти зависимой от Берлина, традиционно теплые отношения с Италией и нейтралитет Испании делали Кайзера лидером и возможным объединителем Европы. Это, с одной стороны, радовало, но и заставляло быть начеку. Поэтому Фридрих Габсбург не мог не обратить внимание на возню вокруг Севера. Традиционно Дания, Норвегия и Швеция были близки к Берлину, территориально, исторически, и просто по-родственному, однако сейчас владения норманнов могли стать источником проблем.
Осло и Копенгаген тяготели к Британии, ко всему Винчестер пытался поглотить Швецию, говорят он готовил унию трех северных держав для своего третьего сына принца Крочбэка. Возможно, Карл железная Голова ошибся, питая надежды заключить династический брак между герцогом Ливерпула и своей дочерью Ульрик Элеонорой, ведь следующим ходом коварные лайми могли замыслить убийство Фредерика Гессена… Что-то определенно произошло и между Лондоном и Стокгольмом, наметилось охлаждение, этим можно было воспользоваться и укрепить позиции Германии на Севере, однако произошел разворот в сторону Москвы.
— Ваше Величество, принц Фредерик Гессен отозван в Стокгольм, однако его место в Москве заняла принцесса Ульрик Элеонора, — взял слово барон Освальд фон Рихтгофен министр иностранных дел Германской Империи.
— Разве это не говорит об ослаблении позиций Москвы, слышал, что Фредерик Гессен ввязался в какую-то дуэль в первом кадетском корпусе и дабы спасти его дядя Карл решил сделать рокировку, — высказал свое мнение принц Август Виктор Баварский.
— Отнюдь, мой сын, — покачал головой Вильгельм Габсбург, — Ульрик Элеонору перевели из Лондона в Москву, а значит союз с Романовыми более предпочтителен для Железной Головы, ну а принца Гессена отзывают, потому что испугались за его жизнь, единственный сын и первый наследник должен сидеть дома!
— На союз Стокгольма и Москвы указывает решение территориального спора между двумя державами, Аландские острова отныне принадлежат Российской Империи, — поддержал сюзерена министр иностранных дел.
— Какие прогнозы по сложившейся ситуации? — спросил Кайзер.
— Самодержец может отправить в Швецию свою дочь Анну Романову, что станет ясным сигналом о крепнувших отношений двух государств, — прикинул дипломат.
— Такой сценарий маловероятен, — возразила принцесса Луиза Виктория Прусская, — Можно отправить принцессу ко двору более сильного или равного сюзерена, но доверить дочь более слабому правителю невозможно! Скорее Романов отправил бы в Стокгольм одного из своих сыновей, если бы Ульрик Элеонора или Хедвиг София находились дома.
— Резонно, — согласился Император и, продолжая урок, спросил, — Какие еще гипотезы?
— Возможно Ульрик будут рассматривать в качестве невесты одному из аристократов, приближенных Дому Романовых, причем следует исключить приграничные княжества Литовское, Финляндское и Царство Польское, это будет кто-то из центральных провинций, — прикинула принцесса.
— Детали не так важны, в чем суть? — Габсбург экзаменовал своих детей.
— Союз между русскими и шведами может стать настоящим кошмаром для нас, — предположил принц Август Виктор Баварский.
— Именно, Ауви, — улыбнулся отец, — Царство Польское на востоке, норманны на севере, а если подключатся Валуа, то станет совсем плохо.
— И какой у нас выход? — принцесса Луиза поняла зачем они с братом оказались на этом совещании.
— Ваш брат Эйтель Фридрих продолжит свои ухаживания за Хедвиг Софией, мы постараемся, чтобы дочь Карла железная Голова чувствовала себя в Берлине как дома, — ответил Кайзер, — Август отправится в Москву, там у тебя будет две цели, принцесса Анна и Ульрик Элеонора, причем нас устроит любой вариант. Ну а тебе, дочка, предстоит отправиться в Стокгольм, союз с Фредериком Гессеном может решить все проблемы.