Покоренные судьбой

Невио жестоко улыбнулся и опять принялся орудовать ножом. Раздался душераздирающий крик. Я резко обернулась, прерывисто дыша. Холодный пот выступил на спине, сердце забилось как безумное. Я была уверена, что оно не выдержит.
Мне нужно будет просмотреть одну из медицинских книг в библиотеке. Следует проверить, возможно ли, чтобы у подростка случилась остановка сердца, если нет порока.
  
– Если ты всегда будешь терять контроль над собой во время пыток, не выбьешь из них никакой полезной информации, – неодобрительно сказал папа.
– И подобный приступ невыносимой боли за такой короткий промежуток времени не приносит столько мучений, как пытки в течение длительного времени, – протянул Нино.
Я вздрогнула.
Мне нужно уйти. И нужно это прекратить.
Мне нужно…
– Что здесь происходит? – Резкий мамин голос пронзил мое ухо.
– О черт, – пробормотал папа.
Я обернулась и обнаружила маму – в той камере. Она выглядела растерянной, но одновременно разъяренной и испуганной. Она уставилась на Невио расширенными голубыми глазами.
Когда я видела ее в последний раз, она была счастливой и навеселе. Теперь все изменилось.
Брат усмехнулся:
– Папа подарил мне самый лучший подарок на день рождения.
Мама сглотнула, на ее лице отразилось недоверие, будто она не могла поверить в увиденное.
Папа подошел к ней, схватил за руку и вытащил из камеры, несмотря на ее сопротивление. Я быстро нырнула под стол, который был придвинут к стене, и забилась в тень, которую он создавал, стараясь казаться как можно меньше.
Мгновение спустя дверь распахнулась и ударилась о каменную стену. Папа втащил маму внутрь. Закрыл дверь и нажал кнопку на панели управления рядом с дверью. Внезапно звуки из соседней камеры прекратились, и я подумала, что Нино и Невио не смогут нас слышать.
Мама вырвалась из рук отца.
– Как ты мог? – закричала она, ее кожа покраснела, а по лицу потекли слезы. – Что с тобой не так?
Я никогда не слышала, чтобы мама повышала голос на отца.
Она начала колотить кулаками по его груди.
– Что. С. Тобой. Не. Так? Как ты мог сделать подобный подарок двенадцатилетнему мальчику?
Папа схватил маму за запястья, выражение его лица было пугающим.
Я оторопела. Я никогда не видела, чтобы родители ссорились. Как и никогда не видела, чтобы мама волновалась. Она всегда была спокойной и понимающей.
– Ты действительно хочешь, чтобы Невио стал таким же испорченным, как и ты?
Мама! У меня перехватило дыхание, и мне пришлось заставить себя оставаться неподвижной.
Отец прижал маму к груди, улыбаясь так, что мое сердце забилось быстрее.
– Ангел мой, пусть ты и слепа к правде. Но я – нет. Возможно, ты не видишь или не хочешь видеть, что наш сын – чудовище. Я не собираюсь превращать его в монстра. Он не в себе, и я пытаюсь усмирить его демона, пока он не начал свирепствовать и вовсю безумствовать. Ради всего святого, посмотри на него.
Тем временем Невио с любопытством водил кончиком лезвия по животу мужчины.
– Прекрати, прекрати сейчас же! – прошептала мама.
Папа долго смотрел на нее, прежде чем его губы сжались в тонкую линию.
– Иди наверх. Я закончу все. На сегодня. Но ты не можешь помешать Невио стать тем, кем он был с момента рождения. Это у него в генах.
– Может, нам нужно обратиться за помощью.
– Мы – его помощь. Ему больше ничего не нужно. А теперь ступай наверх, – прорычал папа.
Он никогда не приказывал маме, и я вздрогнула.
Мама вырвалась из его объятий и выбежала на улицу. Папа резко вздохнул и вышел из комнаты.
Я выползла из-под стола и, шатаясь, поднялась на ноги. Затем поплелась к панели управления и нажала ту же кнопку, что и папа.
Мгновение спустя он появился в соседней камере.
– Представление окончено, – приказал он.
Невио помотал головой, продолжая колоть мужчину ножами.
– Но я еще не закончил. – Его голос звучал так нетерпеливо и… неправильно.
Папа схватил Невио за плечо и рывком поставил на ноги.
– Я сказал, что на сегодня все. И тебе лучше помнить, кто устанавливает законы в этом доме и на Западе.
Невио минуту смотрел на папу, после чего опустил ножи и кивнул.
Нино оттолкнулся от зеркала и похлопал Невио по плечу.
– Тебе нужно научиться останавливаться и контролировать себя.
– Контроль… какая скука, – сказал Невио с усмешкой.
Папа обменялся с Нино загадочным взглядом и покачал головой:
– Ты должен научиться контролировать себя.
– Зачем? Тебе не приходится контролировать себя, будучи доном.
– Верно, но я должен.
Он вытолкнул Невио из комнаты, в то время как Нино подошел к истекающему кровью мужчине.
– Я вернусь. Мы еще в самом начале. – И он последовал за папой и Невио.
Сперва я ничего не делала, только дышала, а затем заставила себя двигаться. Выползла из комнаты и стояла в коридоре, пока не досчитала до пятидесяти пяти, прежде чем почувствовала, что снова способна идти.
Мне следовало вернуться в особняк. Однако я вошла в камеру. Я никогда не чувствовала подобную грусть и отчаяние, чем в те мгновения.
Пол камеры был залит кровью, а ножи и плоскогубцы лежали в луже на полу рядом с тяжелораненым мужчиной на носилках.
Это сотворил мой брат. Папа и Нино показали ему, как надо.
У меня не укладывалось в голове, как люди, которые защищали и любили меня, способны совершить такое.
Я шагнула к мужчине, и он открыл глаза. Один был вытекшим.
Потрескавшиеся, окровавленные губы шевельнулись, и он что-то сказал, но я не смогла разобрать, что именно. Несмотря на панику и тошноту, подступившие к горлу, подошла ближе.
Балетки коснулись крови и впитали ее, когда я замерла рядом с ним.
– Помоги мне, – прохрипел он.
Я забралась на носилки и в ужасе опустилась на колени. Что я могла сделать? Я не в силах помочь ему сбежать. Что, если это навредит моей семье?
Слезы застилали глаза.
Мужчина смотрел умоляюще.
– Помоги мне, пожалуйста. – Он судорожно втянул воздух. – Убей меня.
Я сглотнула и оцепенела.
Он повернул голову к ножам, которые так и не упали на пол.
– Зарежь меня, – умолял он.
Нахмурив брови, спрыгнула на пол и дрожащей рукой потянулась к ножу. Сжала пальцами окровавленную рукоять. Лезвие было покрыто кровью мужчины из-за бесконечных порезов, которые нанес Невио. Я старалась не смотреть на изувеченного мужчину слишком пристально. Не могла вынести доказательства чудовищности моей семьи.
Я уставилась на прозрачную ткань балетной пачки, которая медленно становилась красной от крови.
– Быстрее. Пока они не вернулись, – прохрипел мужчина.
Я посмотрела на его умоляющее лицо, вернее, на то, что от него осталось.
Слезы катились по моим щекам.
– Прояви милосердие, девочка, и убей меня.
Разве убийство может быть милосердным?
Я поклялась никогда не причинять боль ни одному живому существу: не ела мяса, молочных продуктов или яиц.
Но этот мужчина просит меня лишить его жизни.
Мои пальцы сжались на рукояти ножа, но меня словно парализовало.
Затем, несмотря на отвращение, я протянула другую руку и осторожно коснулась плеча мужчины. Я никогда не прикасалась к незнакомым людям. Но этот человек нуждался в утешении, и мне пришлось преодолеть себя. Снова.
– Я не могу. – Язык заплетался. Я убрала руку.
Мужчина попытался перевернуться, но наручники удерживали его на месте. Он застонал и откинулся на спину.
– Тогда дай мне нож. Не заставляй меня страдать.
– Я могу поговорить с отцом. Он пощадит тебя.
Мужчина засмеялся, отчего изо рта у него потекла струйка крови.
– Твой отец и его братья делают такое каждый день. Они пытают людей ради бизнеса и забавы. И не знают пощады.
  
Я боялась, что это правда – особенно после того, что услышала ранее. Мое сердце билось все быстрее, пульс в висках стал почти невыносимым. В ушах зазвенело. Мне нужна тишина.