"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Он снова обрел дар речи.
– Назад! Назад, я сказал!
Я продолжал тянуться к нему.
– Охрана!
Ноги Баска в модных туфлях заплелись, и он шлепнулся на задницу, вытягивая дубинку вперед. Тыльной стороной кулака я отбил его оружие в сторону, и оно полетело прочь по мраморному полу. Боль вонзилась мне в руку, словно наконечник копья. Ноги Баска переплелись с моими, и я упал на него, все еще пытаясь схватить его за горло.
Я так стремился вцепиться в белую шею под бархатным воротником, что даже не заметил, как мои пальцы протыкают его кожу. Нет, не протыкают – проходят сквозь нее. Мои светящиеся пальцы ушли глубоко в его глотку – настолько, что я наткнулся на упругие стенки его трахеи и почувствовал, как кровь в его венах ритмично течет по моим парам.
Этого оказалось достаточно, чтобы я на миг остановился – и за этот миг я почувствовал ледяные пальцы на моем собственном горле, ощутил, как в моей груди бьется испуганное сердце. Я отчаянно попытался сделать вдох. Меня окружал холод, картинка перед глазами посинела. За облачком пара я увидел чье-то разгневанное лицо.
Мое собственное.
Я едва заметил, как телохранители оторвали меня от тора. Мое тело вспыхнуло в тех местах, где к нему прикоснулись их перчатки с нитями меди, но боли я не почувствовал. Баск все еще корчился, лежа на полу, и с каждым шагом, который отделял меня от него, я ощущал, как жизнь утекает из меня. Мои руки дергались одновременно с его движениями, повторяли их.
– Уберите его отсюда. Уберите! – завопил он.
Его горячее дыхание вырывалось из моего рта.
Не знаю, какая магия связала нас, но эту связь разорвала хлопнувшая дверь. Меня сбросили с лестницы, и я приземлился рядом с двумя призраками, которые несли ведро с грязной водой. От удивления они пролили ее, намочив мою сорочку.
Я позволил охранникам оттащить меня в гардероб. Если честно, я был слишком потрясен, чтобы как-то им противостоять, и поэтому не сопротивлялся, когда они втолкнули меня в темноту и заперли дверь. Я стоял, раскрыв рот; мои глаза были открыты, но я ничего не видел. Я был слишком занят тем, чтобы привести свой разум в хоть какое-то подобие порядка.
Меня кто-то окликнул. Возможно, этот голос уже давно звал меня, но сейчас я впервые его услышал.
– Я говорю: Келтро, у тебя все хорошо?
Проклятый меч.
– Что произошло? – спросил он.
– Я…
Я умолк, поняв, что ответить мне нечего. Мои собственные умозаключения по-прежнему казались слишком нелепыми, невероятными, и все же…
– Они причинили тебе боль? Баск однажды показал мне кузницу и опустил меня в огонь…
Мысль о том, что сейчас я услышу новые истории, переполнила чашу моего терпения.
– Заткнись. Хоть на секунду заткнись.
И даже сейчас меч не мог допустить, чтобы последнее слово осталось за кем-то другим.
– Ну и ну!
– Послушай… ты. – Я вдруг понял, что, слушая его болтовню, я так и не узнал его имя. – Как тебя вообще зовут?
– У меня много имен – Черная Смерть, Абсия, Йер-а Анкоу. Когда-то меня называли Костеруб…
Я нетерпеливо замахал руками.
– Неважно. Пока не выберешь одно из них, буду звать тебя «Острый».
– Острый?
– Ты же мертвопорабощенный, верно? Тебя поместили в безжизненный, неодушевленный предмет.
– Об этом можно и не напоминать, но да, я – душа-клинок.
– Ты хоть раз слышал про призрака, тень, которых связали с кем-то живым?
– Да, были животные – лошади, соколы, собаки. Это называется «чужеродное порабощение», помнишь?
– Да, я знаю. Но я не про животных, а про людей, живых людей.
Острый задумался.
– Я слышал пару историй… – осторожно протянул он.
– И что за истории?
– Ничем хорошим они не заканчивались. Палата Кодекса запретила никситам заниматься этим за несколько веков до того, как меня поработили, – а может, даже раньше. Более того, есть одна эпическая поэма о том, почему они…
Я заскрипел зубами с такой силой, с какой вообще можно скрипеть облачком пара.
– Нет, никаких поэм! Просто рассказывай как есть.
– Ну, это было как-то связано с религией – то есть с тем, о чем аркийцы не думали уже много лет, с тех самых пор, как объявили о смерти богов. Похоже, раньше боги были среди нас; они вселялись в тела людей, испытывали тех, кого встречали на своем пути. Никситам и Палате Кодекса это не понравилось; они решили, что с помощью такого колдовства люди пытались действовать как боги.
– И что стало с теми людьми?
– Для тени ты очень мало знаешь о порабощении.
– Мне все это еще в новинку.
– Ну так вот. Тело создано только для одной души, не для двух – и похоже, что такие штуки могут проделать только боги. Истории гласят, что люди сходили с ума, что за несколько дней их тела сгнивали изнутри. Кто-то разрывал себя на части голыми руками, сражаясь с чужой душой. Почти в каждом случае погибали обе души – навсегда.
Я инстинктивно ощупал себя, проверяя, на месте ли я и не начал ли гнить. Ну а безумие… я ведь уже разговаривал с мечом. Задумываться об этом я не стал.
– И как они это назвали? Живопорабощение?
– Вселение, Келтро. Это назвали «вселение».
Вселение. Я снова и снова крутил в сознании это странное слово, словно заводную игрушку, разбирал ее на части и снова собирал.
Острый умолк. Возможно, сейчас он слышал, как лязгают шестерни в моем мозгу. Когда же молчание слишком затянулось, он заговорил – и в его голосе зазвучали нотки страха.
– А почему ты спрашиваешь?
Я вздохнул, еще не до конца веря в происходящее. Твою мать. Терпеть не могу, когда кто-то оказывается прав – особенно боги.
– Потому что, господин Меч… Острый… я, кажется, только что вселился в тора Баска.
Глава 5. Весьма прибыльное убийство
Порабощение душ открыли несколько веков назад, и с тех пор строительство хранилищ и производство дверей превратились в важную отрасль промышленности.
По мере того как люди утрачивали доверие друг к другу, а аристократы становились все более оторванными от мира, они верили, что мастера, создающие убежища и двери, защитят их самих и их монеты. Телохранители и наемники также стали много зарабатывать, и из Скола, Красса и с Разбросанных островов в Аракс хлынул поток воинов, готовых защищать того, кто заплатит им больше.
Песчаная буря одолела Просторы за несколько часов; она сжала хижины и многоэтажные дома своими желтовато-коричневыми челюстями и проглотила.
Не насытившись, она потянулась к вершинам города, и солнце соскользнуло в море, оставив Аракс защищаться в одиночку.
Могучие башни превратились в каналы для ветра, выжимавшие из бури еще больше ярости. Воющий ветер и ревущий, больно кусающий песок врезались в ставни, заставляя их дребезжать. Улицы опустели; на них остались лишь тени, которых под вечер отправили с поручениями бессердечные хозяева, а также несчастные, у которых не было ни башен, в которых можно спрятаться, ни дверей, которые можно захлопнуть за собой. Брошенные телеги и навесы торговцев катились кубарем по улицам, усиливая грохот беспощадного потока воздуха.
Столкнувшись с холодным океаном, буря устремилась вверх и захватила самые высокие башни.
В оранжевой тьме, накрывшей район Куара, одинокая фигура с трудом пробиралась к башне, похожей на витую раковину моллюска. Сражаясь с ветром, фигура пошатнулась, закачалась, но затем нашла в себе силы идти дальше. Вытянув руки, она нащупала стену, а затем зашагала боком, переставляя ладони, пока не нашла арку.
За аркой находился внутренний дворик, который уже превратился в песчаный вихрь; облако песка скрывало все, кроме двух накрытых колпаками ламп у двери. Кулак ударил по железным панелям. Ветер дважды сгонял фигуру со ступенек, но она каждый раз возвращалась, чтобы снова и снова стучать в металлическую дверь, покрытую мелкими отметинами.