"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Ее внимание привлекли звуки рвоты; их издавал юноша, лицо которого быстро зеленело. Струйка молочно-белой жидкости вытекала из его рта и смешивалась с лужей сукровицы у него под ногами. Часть рвоты попала на отворот его форменной куртки.
– Первый день? – спросила Хелес у парнишки.
– Второй.
– Если на десятый день все равно будет тошнить, ищи себе другую работу.
– Мм… – ответил он, а затем новый рвотный позыв вынудил его устремиться в ближайший переулок.
Хелес не улыбалась; годы заставили уголки ее рта опуститься вниз. Осторожно пробираясь по залитым кровью улицам, она считала лужи и пятна в тех местах, где протащили трупы или их части. Там, где кровь засохла, Хелес заметила следы ослиных копыт и присыпанные песком колеи от колес телеги. Рядом с клочком кожи, к которому был прикреплен белокурый локон, лежал грязный носовой платок. Хелес потянулась к нему и увидела красную ухмылку на мягкой белой ткани.
– Плохо сработали, – сказала она, услышав осторожные шаги у себя за спиной.
Юноше уже стало лучше, и теперь он пытался удалить пятно со своей черно-серебристой одежды. Часть рвоты попала на герб Палаты Кодекса, и он начал яростно оттирать ее старым носовым платком.
– Они действовали безрассудно, – добавила Хелес.
– Не могу знать, дознаватель.
Хелес внимательно посмотрела на него. Только одна татуировка на шее – как и положено по званию. Мешковатые штаны, воротник покосился. Щеки по-прежнему казались слегка зеленоватыми.
– Теперь знаешь. Ну же, проктор…
– Джимм.
– Чудно́е имя. Ну же, проктор Джимм, порази меня.
Джимм неуверенно втянул в себя воздух, словно опасаясь нового приступа тошноты, и заставил себя изучить страшную картину.
– Массовое убийство. Трупов нет, значит, работали душекрады.
– Или те, кто хотел выдать себя за душекрадов.
Молодой человек задумчиво пощелкал зубами.
– Но следы колес…
– Отлично.
– Может, все пошло не по плану? Кто-то поднял тревогу, им пришлось поторапливаться, и в этом причина… небрежности. – Юноша заметил клочок кожи с локоном и теперь не мог оторвать от него взгляд.
– Сколько человек забрали?
– Семь?
– Девять. Посмотри на разводы на стенах. Кровь поглотили канавы. Кем были жертвы?
– Я бы предположил, что горожане.
– Ты бы предположил неправильно. – Хелес показала ему платок. – Хлопок с Разбросанных островов.
– Значит, торговцы оттуда?
– Или…
Джимм вздохнул. Дожидаясь ответа, Хелес посмотрела на темно-синее небо. На юге, откуда надвигалась буря, по воздуху тянулись оранжевые щупальца песка. Трубы заводов кренились под порывами ветра, который постепенно усиливался, заставляя еще не засохшие лужи крови покрываться рябью.
– Или те, кто бежал с Островов, спасаясь от войны?
– Беженцы, верно. Ткань плохого качества, она протерлась и обтрепалась. А торговцы стараются следить за своим внешним видом. И еще… – Хелес указала на отрубленный палец. – Мозоли. Тяжелый труд. Да, торговец пересчитывает серебро, но так мозоли не набьешь.
– Пожалуй, – пробурчал проктор.
Хелес встала рядом с ним и вытянулась во весь рост, стараясь выглядеть как можно более грозно.
– Кто тебя нанял?
– Я доброволец, госпожа.
– Необычно. А почему?
– Моего брата и сестру забрали вот таким же образом. В Дальнем районе.
– То есть ты с Просторов?
– Да, госпожа.
– Ясно.
Хелес стремительно пересекла улицу, беззаботно шагая прямо по лужам крови. В переулке уже собрались зрители, чтобы полюбоваться страшным зрелищем и неодобрительно пощелкать языками.
– Эй, зеваки! Видели или слышали что-нибудь утром? Или ночью? – обратилась она к ним.
– Ты кого назвала зеваками? – обиделся какой-то лысоватый мужчина. – Зеваки – это вы. Только пялитесь да в затылках чешете, а толку никакого.
– Вы, дознайки, всегда появляетесь, когда все уже закончилось, – добавила его столь же лысоватая жена.
Потеряв к ним интерес, Хелес прогнала их. В городе совершается столько преступлений, но даже они не развязывают людям языки. Сейчас это бесило ее так же сильно, как и двенадцать лет назад, когда она присягнула на верность Кодексу.
Она уже собиралась отвернуться от жуткой картины, как вдруг заметила в переулке еще одно красное пятно – на этот раз не кровь, а ткань. Светящееся лицо вежливо улыбалось.
Хелес осторожно подошла поближе. Не меньше года прошло с тех пор, как она в последний раз видела алые одежды сектантов.
– Ты рискуешь. Бьюсь об заклад, центр города всего в одном квартале отсюда.
– Ну, значит, не страшно. Ведь до них целый квартал.
– Ладно.
– Ну и кровища, – вздохнул призрак.
– Что тебе известно об этом деле?
– Не больше, чем тебе.
Хелес оскалилась – так мог бы улыбаться пустынный волк.
– Вы же вроде лучше всех собираете сведения, верно? Если так, то самое время поделиться ими с Палатой Кодекса. Пусть ваша секта хоть раз сделает доброе дело, вместо того чтобы прятаться в темных переулках, напуская на себя ненужную таинственность.
Поправив на голове капюшон, призрак изучила темные татуировки на руках и шее Хелес – символы ее должности.
– Ты просто завидуешь, что мы не принимаем таких, как ты. Кроме того, сейчас мы предпочитаем, чтобы нас называли «церковь».
– Спасибо, но меня вполне устраивает, что в моей груди бьется сердце. Возможно, вам не хватает именно сердец. И если твоя церковь не собирается мне помогать, тогда иди своей дорогой, сестра…
– Просвещенная сестра, дознаватель Хелес. Просвещенная сестра Лирия. – Улыбнувшись, призрак двинулся прочь. – До скорой встречи.
Нахмурившись, Хелес подумала – и уже не в первый раз – о том, почему королевская семья не уничтожила секту Сеша полностью. И лишь после того, как сестра-призрак исчезла, Хелес вдруг осознала, что не называла ей своего имени.
– Дознаватель Хелес! – крикнул кто-то.
Какой-то мужчина, подпоясанный синим кушаком, махал ей рукой с противоположного конца улицы, где, словно голуби вокруг упавшего в грязь хлеба, собрались зеваки.
Убийство не было для жителей Города Множества Душ чем-то новым, но тем не менее позволяло им хоть как-то развлечься. Если где-то происходила трагедия, люди всегда приходили на нее посмотреть. Она повышала им настроение: быть дышащим кожаным мешком гораздо приятнее, чем лужей крови на запыленной брусчатке.
– Ну, Джимм… – сказала Хелес, поворачиваясь к проктору. – Жаль, что так вышло с твоими родными, но мертвецы есть у каждого – купленные, зарезанные, умершие от старости. Ты не особенный, Джимм, и чем раньше ты это себе уяснишь, тем проще тебе здесь будет.
Хелес пошла прочь, на ходу застегивая свое черное одеяние, и уже добралась до середины улицы, когда услышала голос Джимма:
– А вы кого потеряли?
– Всех, – ответила Хелес, не останавливаясь.
Татуировки на лице человека, который подзывал к себе Хелес, выдавали в нем писца. Она была выше его по званию, и он подтвердил это, поклонившись ей.
– Вас вызывает камерарий Ребен.
– Разве он не видит, что я занята? – Хелес указала на кровавую картину.
Писец зашевелил губами.
– Но как он может… Я… Он хотел бы немедленно вас увидеть.
Хелес вздохнула.
– Где?
– У себя, в Палате Кодекса, разумеется.
– Ну да, где же еще? Вам, сволочам, было бы полезно время от времени стряхивать с себя пыль и выходить на улицу. Вспомнить, ради чего вы работаете.
На лице человека последовательно отобразилась целая гамма эмоций, и с каждым разом он выглядел все менее уверенно.
– То есть вы придете?
– Он же мой начальник, верно?
– Да, дознаватель.
– Тогда перестань зря тратить время и веди меня.
– Да, дознаватель.
Они двинулись по узким улицам; дознаватель, длинноногая и быстрая, шагала впереди, а писец едва за ней поспевал. Хелес вдруг вспомнила, как раньше толпа расступалась, завидев черное одеяние Палаты Кодекса. Теперь же проложить путь помогали только рост и отрепетированная гримаса. Ну и локти – для полного счастья.