"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Это и есть тот человек, на которого вы постоянно жалуетесь?
Старсон кивнул.
– Поверь мне, босс, это он. Я слышал все его проклятые истории. Зовут его Руссун, и он… как ты там сказал, Бануш?
Губы Бануша задрожали.
– Самый мелкий щенок из всего выводка. Третий… нет, четвертый сын тора Фенека.
– Он – счетчик монет, как и вы? – спросил Темса, подходя ближе.
– Нет, он – знак.
  
– Он может подписывать передачи, оформлять вклады, устраивать Взвешивания и тому подобное?
– Конечно, босс Темса. Он твердо намерен пойти по пути отца.
– А где живет Руссун Фенек?
– Папочка подарил ему большой дом в районе Йереш. Одним лишь мертвым богам известно, чем он это заслужил. Он постоянно говорит о виде на море… кхм.
Даниб прервал Бануша, ткнув его локтем под ребра.
– Жена у него есть? Дети?
Бануш проглотил комок, а с ним и высокомерный тон. По опыту Темсы, люди всегда нервничали при упоминании детей, но если речь шла не об их детях, собственная шкура почти всегда оказывалась для них более важной.
– Жена. И два ребенка.
Банушу всучили чистый свиток и перо из тростника.
– Напишите название улицы, на которой стоит их дом, и можете пить дальше.
Мужчина принялся лихорадочно корябать пером по свитку. Темса видел, что на его губах замер вопрос; но Бануш задал его только после того, как положил перо.
– Что станет с Руссуном? И с его семьей?
– Если он, как и вы, хороший мальчик, и сделает то, что ему скажут, тогда ничего. Вы радоваться должны, господин Бануш, ведь завтра он будет слишком занят, чтобы доставать или распекать вас. Но на вашем месте я бы об этом помалкивал. – Темса усмехнулся и многозначительно постучал пальцем по носу. – Иначе я прикажу Данибу вырвать связки из вашего горла, а Старсону – приготовить их и скормить вам. Старсон – отличный повар.
Жалкое подобие улыбки на лице Бануша мгновенно исчезло. Старсон посмотрел ему прямо в глаза и ухмыльнулся.
– Я готовлю роскошную поджарку с крысятиной, – заметил бармен, почесывая бороду-осьминога.
Когда посеревшего Бануша потащили вниз по лестнице, Темса помахал ему трубкой.
– Наслаждайтесь приятным вечером, господин Бануш! Лично я так и сделаю.
Говорят, что любой мужчина, став отцом, теряет сон, и Руссун Фенек убедился в этом на собственном опыте. Двое маленьких детей могут стать жестокими учителями: даже малейший крик, стон или кашель неизменно выдергивали его из неглубокого сна.
Поэтому звяканье стекла разбудило его мгновенно. Он вытянул руку, нащупал очертания Харии, которая стонала в полусне. Вторую руку он засунул в ящик, где всегда лежал нож с узким лезвием.
Камень холодил ноги, но заглушал шаги лучше, чем половые доски. Пальцы Руссуна разобрались с каждым из четырех замков на дверях спальни, а затем тихо отодвинули засов.
Фонари либо погасли, либо были потушены. Оранжевые лучи городских огней протекали сквозь щели в ставнях и ложились крест-накрест на полу, образуя узоры.
Руссун скользил по каменному полу, держа нож наготове. Детская находилась совсем рядом, за углом, и дверь в нее, как и всегда, была приоткрыта.
Руссун прижал ухо к щели, и дверь со скрипом приоткрылась. Он увидел темную фигуру в рамке лучей, пробивающихся сквозь ставни, и его сердце застыло. У него мелькнула мысль о том, чтобы позвать охранников, но он не хотел будить жену. Пусть она остается в безопасности. Рука, державшая нож, дрожала. Оскалившись, он резко распахнул дверь.
– Все хорошо, господин Фенек, – сказала фигура – мужчина, стоявший к нему спиной перед колышущимися занавесками. Его перекошенный силуэт был невысоким и сгорбленным, а ниже его пояса что-то тускло поблескивало. – Волноваться не о чем.
Руссун заметил, что колыбели пусты.
– Где мои сыновья?
Человек повернулся, стукнув чем-то тяжелым по половицам, и показал Руссуну свое лицо – а также то, что держал на руках.
– Стража!
Ярость победила страх в душе Руссуна, и он двинулся на чужака, высоко подняв нож. Чьи-то руки, холодные и твердые, словно железные, схватили его запястья и завели их ему за спину. Его окутало голубое сияние, а по спине побежали мурашки. Он изогнул шею и увидел, что над ним возвышается огромный призрак.
– Боюсь, что вашим охранникам слегка… нездоровится.
Руссун все равно попытался вырваться. Говорят, что отцовство пробуждает в человеке самые яростные защитные инстинкты.
– Оставь их в покое!
Несмотря на его крики, малыши крепко спали на руках чужака, свернувшись калачиком и засунув в рот большие пальцы.
Улыбаясь, человек произнес:
– Я не желаю вреда вашим мальчикам, – негромко сказал он. – Но, с другой стороны, время от времени всем нам приходится делать то, что мы не хотим – верно, господин Фенек?
Голос Руссуна был напряженный и хриплый, но звучал негромко.
– Если ты пришел за серебром или половинами монет, то дома я их не держу, – хрипло ответил Руссун. – Они хранятся в банке моего отца. Я отдам тебе все, только не трогай моих мальчиков.
Чужак улыбнулся.
– Спасибо, конечно, но этого добра у меня хватает. Нет, Руссун, мне нужен ты.
– Я? Зачем?
– Точнее, мне нужна твоя правая рука. А ты просто оказался к ней прикреплен.
Руссун почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Он задергался, оглянулся, ища клинок. Его собственный по-прежнему без пользы болтался в его руке.
– Расслабься, – сказал незнакомец. – Обычно в таких случаях я действительно беру только руку, но сейчас поступлю иначе. Ты, знак одного из старейших банков Арка, поможешь мне открыть счет в банке твоего отца. Кроме того, мне понадобится твоя подпись на бумагах, связанных с передачей имущества и зачислением денег на счет. А еще в ближайшем будущем я хочу провести пару Взвешиваний, и ты сделаешь так, чтобы они не привлекли к себе особого внимания. Видишь ли, я решил стать аристократом.
– Это противоречит Кодексу. Мы не станем участвовать в преступных…
Незнакомец подошел поближе к окну и погладил сына Руссуна по щеке.
– Ты можешь и будешь участвовать. Иначе твоя красавица жена придет сюда поутру и увидит, что юный…
Руссун сглотнул.
– Билзар. И Хелин.
– И увидит, что юный Билзар стал жертвой несчастного случая, и теперь его лицо смотрит не в ту сторону. А может, Даниб сломает Хелина пополам. Разнообразие – вот что придает вкус жизни.
– Я… – Руссун потерял дар речи и забился в руках огромного призрака.
Чужак положил сопящие свертки в ближайшую колыбель, но прежде поцеловал каждого малыша в щеку морщинистыми губами.
– Молодец. Пожелай им спокойной ночи, возьми себя в руки, и тогда мы начнем. Сегодня ночью нам нужно многое сделать.
– «Начнем»? – переспросил Руссун, прежде чем Даниб уронил его на пол. – Сегодня ночью?
– Верно.
Дрожащими руками Руссун стиснул стенку колыбели. В нем бурлили эмоции, не находя выхода; бессилие стало ловушкой, не дававшей давлению выйти наружу. Чтобы защитить сыновей и жену, он мог только повиноваться. Руссун поцеловал каждого сына в лоб, а затем огромный призрак подтолкнул его к открытому окну.
– Я… – снова начал Руссун, но изо рта вылетел только воздух.
Улыбнувшись, чужак показал Руссуну на крюки веревочной лестницы. Шестью этажами ниже, на мостовой, ждали сомнительного вида личности и крытая повозка. Руссун оглянулся на темную детскую и почувствовал болезненный укол в грудь – наказание за медлительность.
– О красавице жене можешь не беспокоиться. Но, если хочешь, я прикажу моим парням ее охранять.
– Нет, не надо! – мгновенно выпалил Руссун.
– Ты вернешься еще до рассвета, господин хороший, – сказал чужак и снова лукаво улыбнулся. – Я не банкир и поэтому должен действовать быстро. А теперь пошевеливайся, пока я не передумал.
  
Руссун ухватился за веревку и перебросил ногу через ограждение, мысленно ругая себя за то, что не попросил у отца дом побольше.