"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Вон! – взвизгнула Сизин. – Все вон!
Пока тени собирали свои тряпки и бежали к выходу, из боковой комнаты, сцепив руки за спиной, появился еще один призрак, который явно никуда не спешил. На правой части его лысой головы виднелся V-образный шрам. Сегодня он был одет в мешковатый угольно-черный костюм. К его лицу пятнами прилип порошок, игравший роль грима, но при любом, даже самом незначительном, движении этот порошок отваливался.
  
Сизин мрачно посмотрела на него.
– Итейн, почему ты постоянно одеваешься как свободная тень? Ты выглядишь нелепо.
Призрак нахмурился, и на лацканы его костюма снова посыпался порошок.
– Когда ты мертв уже десять лет, приятно чем-то себя занять.
– Разве я не загружаю тебя работой? Разве ты не учишься владеть мечом?
– Ну, значит, назовем это «индивидуальностью».
Сизин фыркнула.
– Носи балахон, как все мои тени-слуги. Если нужно, я отдам такой приказ. Ты не забыл, что уже не принадлежишь императрице? Теперь ты – моя собственность.
– Балахон – это для полужизни. Слишком… отдает сектой, ваше высочество, – вздохнул Итейн. – Кажется, мне нужен другой портной. Если серек Бун может красиво одеваться, я тоже…
– Тьфу! Этот долбаный призрак!
Сизин подошла к окну, чтобы посмотреть на стоящие внизу дома и башни. Ее взгляд бегал по морю из белого и коричневого камня, в котором выделялись яркие пятна – навесы лавок на базарах. Улицы тесно переплетались, здания тянулись вверх, районы накладывались друг на друга. Ни пяди земли не было потрачено зря, и там, где город сталкивался с бирюзовым морем, он расползался по берегу на сотню миль как на восток, так и на запад. Даже сейчас, в этот солнечный день, Аракс скрывался в клубах заводского дыма и пыли, принесенной из пустыни. За всю свою жизнь Сизин ни разу не видела окраины города – Просторы.
– Новости есть, Итейн?
– Новостей в этом городе, ваша возвышенность, всегда хватает. Какие именно вас интересуют?
Сизин зацокала языком.
– О твоем крассе-взломщике!
– О нем – никаких, если не считать того, что он по-прежнему опаздывает. Весьма необычно для человека с его репутацией.
– Ты совершил ошибку, выбрав красса, – раздраженно сказала она и распахнула окно, чтобы услышать рев Аракса, – голоса и звуки шагов, ржание лошадей, крики птиц и лязг инструментов. – Нужно было пригласить не его, а ту госпожу Эверасс.
Итейн поднял глаза к небу.
– Вы сказали, что она слишком известна, и вряд ли захочет ввязаться в это дело.
Сизин мрачно посмотрела на него.
– Я снова должна напоминать тебе о твоем положении, тень?
Он пожал плечами.
– Вероятно, его судно застиг шторм. Летняя жара заставляет море волноваться, делает его таким – поэтому оно и получило свое название. Бьюсь об заклад, что через несколько дней он прибудет в порт, и тогда вы сможете заняться вашими… – он пошевелил пальцами, – …делами.
Будь на его месте другой призрак, Сизин достала бы медную кочергу и устроила бы ему взбучку. Но Итейн Талин – не обычный раб. Да, он мог раздражать, но он – член семьи, дальний пра-пра-пра-кто-то. Его поработили более ста лет назад, когда чья-то стрела вонзилась в его череп в ходе дворцового переворота, и с тех пор он служил роду Талин-Ренала. До недавних пор Итейн принадлежал матери Сизин и был ее личной тенью и телохранителем, и поэтому в Небесной Игле к нему проявляли чуть больше почтения, чем ко всем остальным призракам-слугам. Он, к тому же, практически вырастил Сизин, ведь императрица была слишком занята. Данный факт не заставил Сизин испытывать чувство благодарности к Итейну, а лишь усиливал ее ненависть к матери.
Сизин отошла от окна и принялась сердито нарезать круги по комнате.
– Возможно, нам не стоит уповать на красса.
– Старый император Милизан доверял его соотечественникам.
– Дед многим доверял, особенно культу Сеша, и смотри, к чему это привело. Он умер в отхожем месте; его собственный сын вонзил меч ему в задницу. А бабку отправили в изгнание.
– Не напоминайте мне об этом, – поморщился Итейн. – И не говорите так, это не к лицу благородной даме. Но я понимаю, о чем вы.
Задумчиво расхаживая по комнате, Сизин стискивала пальцами золотые кольца с аметистами.
– Продолжай искать этого проклятого взломщика. Возможно, он все равно нам пригодится, но долго ждать его я не собираюсь. Мать может вернуться в любую минуту. Сереки слишком обеспокоены. Я вижу, как они – особенно этот ублюдок Бун – смотрят на трон, когда я говорю. Если я не могу вытащить отца из укрытия, тогда его придется выманить, сделать нечто беспрецедентное.
– И что же это может быть в таком городе, как Аракс? – тихо спросил Итейн, словно не хотел услышать ответ.
Сизин снова посмотрела на город, раскинувшийся далеко внизу. Двадцать лет она ждала, когда ее головы коснется холодная корона. Эта мечта расцвела в сознании двухлетней Сизин, когда ее отец взошел на трон, даже не отмыв руки от крови. Именно тогда она поняла свое место в мире.
– Я устрою в городе беспорядки; и когда они заставят его вылезти из золотой норы, я буду ждать его – с улыбкой и с самострелом в руке. Слишком долго я оставалась в тени, слишком долго следила за тем, как мой отец бездарно правит страной, а мать с каждым днем становится все более похожей на призрак. Я отказываюсь быть его посланницей, какой была она. Я родилась в Игле, чтобы править, и мне давно пора взять власть в свои руки.
Призрак не ответил.
– Тебя что-то тревожит, Итейн?
– Ничего меня не тревожит, ваше роскошество. Просто я вижу, что намечается новое кровопролитие, вот и все. – Он повернулся к ней; его голубое лицо было бесстрастным. – Но ведь род Талин-Ренала привык проливать кровь, верно?
Сизин щелкнула пальцами.
– Именно так, и я надеюсь, что, когда настанет время, ее прольешь именно ты.
– Я умер, чтобы служить вам, ваше великолепие, – с поклоном ответил он.
– В таком случае поручи моим шпионам заняться недавними исчезновениями. Возможно, именно это мне и нужно. – Она нашла кресло и упала в него. – И принеси мне обед. Я проголодалась.
– Разумеется. – Итейн снова поклонился, уже направляясь к дверям. – Полагаю, все эти интриги пробуждают аппетит. Ваши мать и отец гордились бы вами, если бы видели вас сейчас.
Итейн закрыл дверь до того, как в него полетела подушка. Она упала на пол, и колокольчики на ее кисточках зазвенели. Их ноты повисли в воздухе, остановив проклятие, уже готовое слететь с губ Сизин, и пробудили в ней одну мысль.
Мать.
В спальне Сизин у ее кровати стоял стальной сундук, запертый на три прочных висячих замка. Сизин отперла их ключами, висевшими на ее шее: в сундуке, на куче драгоценностей, лежала коробочка из полированного красного дерева, окованная черным железом. В ней находился изящный серебряный колокольчик, на котором были выгравированы медные перья и грозовые тучи.
Сизин отнесла его в соседнюю комнату – туда, где у открытой двери на балкон резвились легкие, словно паутина, занавески. Ветер потянул ее за волосы; она высоко подняла колокольчик и девять раз позвонила в него. Звонить так долго было утомительно, однако именно столько требовалось для самого быстрого заклинания вызова.
Воздух над каменными перилами затрещал, а затем появилось облако из белых перьев и пыли. Песок ударил в лицо Сизин, и она отшатнулась.
– Снова ты, – сказал резкий голос, похожий на треск крабовых панцирей, которые кто-то давит.
Когда к Сизин вернулось зрение, она увидела сидящего на камне взъерошенного сокола; его перья торчали во все стороны, черно-желтые глаза были прищурены. Птица раскрыла крючковатый клюв, задыхаясь.
  
– Снова я, – ответила Сизин.
Сокол пристально посмотрел на нее. Его глаза сияли ярко, однако почему-то казались холодными, словно у убийцы.
– Когда ты меня вызвала, я уже наполовину залез в крысиную нору. Ты так меня напугала, что я чуть не обосрался. Нельзя спустя столько времени вызывать меня без предупреждения. Я думал, ты меня продала.