Как приручить полковника (СИ)

В мире всегда готовой еды и стиранных носков. В мире, где все, что он должен – это принести зарплату в семью, а все остальное – забота женщины. Которая, к слову, тоже чаще всего работает. И у которой голова должна болеть исключительно во время месячных.
– В смысле – выбивать? Это же незаконно. – вдруг отзывается Николай.
Ну, точно в разных мирах живем. Вздыхаю, закатывая глаза.
  
– Да забейте.
Называю адрес жилого комплекса, который находится в паре кварталов от моего дома, и дальше едем в тишине.
Проезжая мимо аптеки, полковник кивает мне на нее.
– Тормознуть за ортезом?
– Я возле дома куплю, – отмахиваюсь.
На самом деле, не до ортеза мне сейчас. Мы с девчонками, спасая подругу, собрали все деньги, чтобы ей было на что перебиться первое время. Так что, я до конца месяца на подсосе. Спасибо, тетка с деревни маринадов всяких передала как раз, грибов консервированных и картошки. Жить будем.
Когда тормозим возле новеньких многоэтажек, ровно рядом с круглосуточной аптекой, открываю дверь и аккуратно вылезаю из внедорожника.
Бросаю взгляд на Николая и вздыхаю.
– Подождите, пожалуйста, пару минут, – прошу его.
Ухожу в аптеку и покупаю мазь от шрамов, которой сама однажды спаслась от сильного ожога. Возвращаюсь на улицу и стучу в стекло. Полковник опускает его и молча смотрит на меня.
– Извините за царапины. Я правда подумала, что вы – бывший муж Насти. – тяну ему коробочку.
Он берет ее и, усмехнувшись, кивает на руку.
– Ортез где?
– Там нет нужного размера. Завтра привезут. – придумываю на ходу и сама не понимаю, с чего это я перед ним оправдываюсь, поэтому в конце демонстративно язвлю. – Мне очень приятно, что вы волнуетесь за меня, Николай.
Полковник лишь вздергивает брови, поднимает стекло и трогается с места. Пару секунд смотрю вслед его машине, а затем неторопливо иду в сторону своего дома. До моей пятиэтажки нужно пройти четыре дома.
Ловлю себя на мысли, что почему-то мне хотелось, чтобы он думал, что я живу здесь. И чтобы не знал, что я не могу сейчас купить этот сраный ортез, который стоит минимум три тысячи, на минуточку, я приценилась. Возможно, потому, что этот Николай ездит на дорогой машине и одет, кажется, довольно дорого. Часы на руке массивные. И самомнение у него тоже до небес. Не хотелось рядом с ним показаться какой-то… жалкой, что ли?
Поднимаюсь к себе на третий этаж, на площадке возле пепельницы бычки. Слышу громкие разговоры из-за двери соседней квартиры. Я уже привыкла подскакивать от их пьяных воплей, но сегодня я так устала, что, кажется, даже если они мне дверь вынесут, не услышу.
Бросаю ключи на тумбочку и стаскиваю ботинки. На часах в прихожей уже второй час ночи.
– Оль, я дома, – заглядываю к дочери в комнату. Она кивает, не отрываясь от телефона.
– Завтра в колледж.
Снова кивает.
Со вздохом закрываю ее дверь и иду в душ. После заворачиваюсь в махровый халат и падаю на постель. Пишу девочкам, что я почти невредима и ставлю телефон на зарядку. Хочется почитать или посмотреть что-нибудь легкое перед сном, но тогда я просто не встану на работу.
Закрываю глаза и за секунду выключаюсь. Просыпаюсь от громкого смеха и громкого удара соседней двери об мою. Свиньи пьяные расползаются.
Смотрю на время – полседьмого утра. В принципе, можно было бы поспать еще часок, но боюсь проспать, поэтому с трудом заставляю себя встать с кровати.
Щелкаю чайником и, зевая, беру из пачки на комоде тонкую сигарету и выхожу на лестничную клетку. У меня ритуал покурить утром перед кофе.
– Доброе утро, соседка, – машет мне Игорек, владелец соседней квартиры. Довольно молодой еще, лет тридцать. Раньше вроде нормальный был, а потом мать умерла, один остался и понесло. За год превратился в непонятно кого. Пьет по-черному. С ним его дружок. Такой же синий.
– Игорь, – хмурюсь, – ну что вы как свиньи? Тут пепельница есть, а вы бычки на пол.
– А это не мы. – кривится он. – Ты видела, что я кидал? Я не кидал. Во! – демонстративно берет банку из-под кукурузы и стряхивает пепел в нее. – Знаешь, что за клевету даже посадить могут?
– Я тебя умоляю, – усмехаюсь, – тут за пьяные дебоши в неположенное время не сажают, а ты меня за клевету решил посадить. Иди, говорю, за веником, свинтус.
Собутыльники что-то бухтят и уходят, а я ногой сшаркиваю бычки в сторону и прикуриваю, глядя в светлеющее окно. Слышу шаги по лестнице и оборачиваюсь. Удивленно замираю и неожиданно для себя краснею, увидев полковника. Что он тут забыл? Явно же по мою душу. А я даже неумытая спросонья.
  
6. Суровый
 
– Здрасьте, – выдыхаю, – вот так встреча.
– Не ожидала? – хмурится Николай и окидывает меня таким взглядом, будто я ему рубль должна. – Или думала, что назовешь адрес левый, а я, лошок, не догадаюсь и не смогу реальный узнать?
– Да почему сразу “лошок”? – смущаюсь, потому что именно так, если честно, и надеялась. – Просто не раздаю незнакомым вредным мужикам свой адрес.
– Ммм, – полковник прикуривает сигарету и смотрит на меня сверху вниз с усмешкой. – Вредным?
– Еще скажите, что думали, что другое впечатление успели на меня произвести. – огрызаюсь с улыбкой. – Чем обязана?
Николай протягивает мне пакет.
– Наркотики хотите подбросить? – усмехаюсь.
– Ага, килограмм. – усмехается он в ответ.
Осторожно принимаю из его руки пакет и заглядываю внутрь. Сразу же понимаю, что там лежит.
– Вы сдурели что ли? Я же сказала, что сегодня куплю.
Ортез для локтя мне припер. Сумасшедший.
– Вы, Татьяна, очень похожи на человека, чьи слова с делом расходятся.
– А вам-то какая разница? Мой локоть. Хочу – выворачиваю. Хочу вворачиваю. – тяну ему пакет обратно, но он лишь отрицательно качает головой. – Хорошо, диктуйте номер, я вам денег перекину за него.
– Это подарок, – отмахивается он.
– Ну,.. спасибо. – растерянно пожимаю плечами и усмехаюсь.
Кому-то цветы и золото дарят, а мне вот… ортез.
– Что такое? – с интересом считывает мою реакцию Николай.
– Осознала, что дожила до того самого возраста, когда подарки становятся менее… романтичными.
– Зато от души, – хмыкает полковник.
– Ну, да, – соглашаюсь.
Я не думаю, что человек, принесший женщине ортез, рассчитывал на секс.
Соседская дверь снова с шумом открывается, грохнув об мою.
– Игорь, вы задолбали! – повышаю голос. – Семь утра! Люди спят.
Николай оборачивается на шум и молча разглядывает моих колдырей. Уже трое. Почкуются они там, что ли?
– Танюха, не бубни, – усмехается он, спускаясь по лестнице. – Много спать вредно. Ты, вон, мужика какого-то уже притащила.
Закашливаюсь от возмущения.
– Ты бы рот закрыл, – прошу его, – это полковник полиции.
– Уууу, продалась, мать? – скалится он. – А менты нам не кенты, лучше в зеки, чем в менты.
Закрываю лицо рукой. Говорит сосед, а стыдно мне.
Но Николай молчит и вообще не вмешивается, будто не замечает сказанного в свой адрес. Лишь достает из кармана чистый носовой платок и зачем-то оборачивает его вокруг ладони.
– Что ты несешь? Ты ж даже не сидел никогда. – убираю руку от лица ровно в тот момент, когда непутевому Игорьку прилетает четкий прямой удар в нос.
Подпрыгиваю от неожиданности, а сосед падает навзничь. Его двое товарищей застывают как статуи.
  
– Никогда не поздно, – усмехается Николай, снимая с кулака платок и кидая на кашляющего кровью Игоря. – Нос заткни, а то все кровищей тут зальешь. А вы, – переводит он взгляд на его дружков, – приберите тут.
Зачарованно смотрю, как все тут же оживают, подхватывают Игоря под руки и уводят обратно в квартиру, довольно тихо закрыв дверь.