Жизнь Анны: Рабыня (ЛП)
«Всё это звучит так… элегантно», — прошептала я, поражённая.
«Хозяин не может дождаться, чтобы представить вас, госпожа, — улыбнулась Мэгги. — Другие девушки будут завидовать вниманию, которое вы привлечёте. Но Хозяин не позволит, чтобы вы принадлежали кому попало. Мужчинам придётся спрашивать его разрешения. Это… почётная должность для любой девушки. Обычно любой мужчина может воспользоваться нами в любое время. Если откажешь — жестоко накажут». В её глазах на миг промелькнула старая боль, но она тут же погасла. «Вам повезло, что вы заслужили расположение Хозяина».
«А что… что именно мужчины делают с нами?» — спросила я, когда мы вышли из ванной в спальню. В горле стоял комок тошноты. Неужели сегодняшний вечер будет похож на те ужасные «вечеринки» у Джека?
«Иногда им достаточно, чтобы ты просто сидела у них на коленях. Чаще — они хотят орального секса. Им нравится, когда мы сидим у них между ног и… обслуживаем их. Думаю, это даёт им ощущение власти». Она сделала паузу. «Иногда им просто нужен секс. А иногда… что-то более жёсткое». Она слегка вздрогнула. «Но если им нужно что-то серьёзное, они идут к Красным девицам. Это не значит, что они не могут применять силу к нам, обычным. Просто они не могут взять нас в Красную комнату».
«Что такое Красная комната?» — спросила я, и от самого названия похолодело внутри.
Мэгги вздохнула. «Проще всего объяснить… если вспомнить своё обучение».
Я поморщилась, не желая даже мысленно возвращаться в тот ад.
«Вот на что это похоже. Возвращение к тренировкам. Но без тренера. И для удовольствия мужчин. У Красных девушек есть особые привилегии. И, если их не наказывают принудительно, большинство из них… получают удовольствие от боли. Я не понимаю этого, но мне и не нужно».
Я с ужасом смотрела на неё. Зачем кому-то добровольно возвращаться в этот кошмар? Но тут же вспомнила порнофильмы, которые показывал Джек, где женщины стонали от того, от чего я плакала. Я содрогнулась, пытаясь выбросить эти образы из головы, и отчаянно искала другую тему.
«А на что похожи сами Собрания?»
Мэгги, казалось, тоже была рада сменить тему. Сара как раз вышла из ванной. «Я вернусь позже», — сказала она, сделав реверанс, и постучала, чтобы её выпустили.
«Может, присядешь?» — предложила я Мэгги, указывая на кресло и оттоманку.
«Можно», — кивнула она и устроилась на оттоманке, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Я же уселась на кровать, поджав ноги.
«Собрания проходят каждую пятницу. Мужчины приходят сюда, чтобы расслабиться или обсудить дела. Мы здесь, чтобы угождать им, как они пожелают. Иногда бывают ритуалы — посвящение нового члена. Тогда мы ждём и наблюдаем с балконов, а мужчины собираются внизу. Когда ритуалы заканчиваются, мы спускаемся к ним. Хозяин показывал вам Зал?»
Я кивнула. «Он огромный».
«Так и есть. На Собрания приходит много людей. На официальных мероприятиях — больше, чем на неофициальных. Сегодня — неофициальное». Она поправила складки своего платья. «Мы сидим в углу комнаты и ждём, когда за нами придёт мужчина. Не самое увлекательное занятие, но мы нужны».
«А Деви… Хозяин… он когда-нибудь «берёт» кого-то из вас?» — спросила я, и почему-то мысль об этом вызвала в груди странный, ревнивый укол.
«О, да. Нескольких за вечер. Мы считаем, что нам очень повезло, если Хозяин выбирает нас. Это честь. Иногда он выбирает конкретную девушку для конкретного мужчины. Он знает, чего хотят мужчины, и знает наши умения. Если он пытается заключить сделку, то подбирает мужчине девушку, которая, как он говорит, «облегчит ему жизнь»».
«А вы… когда-нибудь покидаете поместье?»
Мэгги покачала головой. «У нас есть большой внутренний двор, где можно гулять. Но мы никогда не выходим за его пределы. Ну, кроме больших Собраний. Тогда нас сажают в автобус и везут в другое место, где мужчины могут воспользоваться нами. Таких больших Собраний два в год. Хозяин отвечает за летнее, поэтому мы ездим туда. Второе проводит другой Старейшина в другом месте».
Я всё ещё не до конца понимала, какова моя роль во всём этом. Девин говорил, что я буду иногда покидать поместье. Что буду сопровождать его на светские мероприятия, как-то помогать. Знание, что мужчины должны спрашивать у него разрешения, чтобы «обладать» мной, приносило смутное утешение. Может быть, здесь всё будет иначе, чем у Джека.
«Наверное, Хозяин сам скажет мне, чего он хочет?»
«Уверена, что так и будет, госпожа. Я знаю, он очень ждал вашего прибытия».
Дверь снова открылась, просунулась голова Сары. «Мэгги, поможешь мне с кое-чем?»
«Конечно». Мэгги встала и взглянула на часы. Было почти четыре. «Ужин будет через несколько часов. Почему бы вам не отдохнуть до тех пор? Ночь, скорее всего, будет долгой. После ужина мы оденем вас для вечера. Собрание начинается в девять».
***
После ужина Мэгги и Сара вернулись, чтобы завершить моё преображение. Мэгги отвела меня в ванную и окутала облаком того же пряного, цветочного аромата, что был в воде. Завернув меня в мягкий халат, она снова втирала масло в мои волосы, а затем долго и тщательно расчёсывала их щёткой с серебряной ручкой, пока каждая прядь не засияла.
Она отступила на шаг, оценивая работу. «Идеально».
Я подошла к зеркалу. Распущенные волосы переливались, улавливая свет, были невероятно мягкими и шёлковыми на ощупь. «Я и не знала, что они могут быть такими», — прошептала я.
Мэгги тихо рассмеялась. «В этом и смысл, госпожа. Сделать их неотразимыми для мужчин. Они обожают запускать пальцы в мягкие волосы».
Если это правда, то к концу вечера у меня, пожалуй, не останется ни одного волоска на голове, подумала я с горькой иронией.
В спальне Сара помогла мне надеть платье. Оно было белым, на шнуровке сзади, с юбкой до щиколоток и высоким разрезом с правого бока, сквозь который мелькало колено. Но я не успела как следует его рассмотреть — Мэгги и Сара уже подводили меня к кровати, где были разложены украшения.
Мои запястья охватили двойные ряды того, что я приняла за хрусталь. От них расходились три тонкие, сверкающие нити, соединявшиеся с кольцом на среднем пальце. Такие же нити, но по три, оплетали каждую лодыжку, сходясь к кольцу на втором пальце ноги. Мэгги закрепила на моей голове обруч, от которого вниз, к волосам и ушам, спускались цепочки, вызывая лёгкое, щекочущее ощущение.
«Они такие красивые! Они сверкают!» — воскликнула я, поводя руками, чтобы поймать блики.
Сара улыбнулась. «Бриллианты всегда сверкают».
«Бриллианты? — ахнула я. — Я думала, это стразы».
«Хозяин никогда не позволил бы вам появиться в чём-то менее драгоценном».
Я не смогла сдержать улыбки. «Я чувствую себя такой нарядной».
«Хотите посмотреть?»
«О да».
Мэгги открыла дверцу шкафа, за которой скрывалось зеркало в полный рост. Я замерла, уставившись на своё отражение. Эта сияющая, изысканная женщина… это была я?
К обручу, усыпанному бриллиантами, крепились тончайшие цепочки, которые, переплетаясь с волосами, снова возвращались к нему, а прямо над переносицей свисала капля крупного камня. На шее сверкало колье — подарок Девина в начале недели. «Твоя метка», — сказал он тогда. Крупный центральный бриллиант был окружён двумя концентрическими кругами из камней поменьше.
Платье оказалось ещё более прекрасным — и откровенным — при ближайшем рассмотрении. Вырез был настолько глубоким, что заканчивался чуть выше сосков, которые лишь угадывались сквозь тонкий, собранный складками шёлк. Бретельки были едва заметны на плечах. Лиф из более плотной ткани облегал торс до самых бёдер, а юбка из того же воздушного материала, что и верх, была искусно собрана так, что сквозь неё просвечивали лишь смутные очертания ног.
Я с облегчением отметила, что ткань не просвечивает настолько, чтобы была видна моя голая промежность. Возможно, так было бы, будь у меня густые кудри, как у некоторых женщин в тех фильмах, что показывал Джек. Но у меня их никогда не было. Я спрашивала его об этом когда-то, и он ответил, что я «особенная» и волосы у меня никогда не вырастут. Тогда это смущало, но сейчас я была даже рада. На этой неделе Девин не раз говорил, как ему нравятся мои гладкие, обнажённые половые губы.